Соловей и роза

Спустя некоторое время спустилась её соседка: — Доброе утро, Офи, — сказала она. — Доброе утро, Моника, — ответила Офи. — Ты сколько здесь уже сидишь? — Часа два наверно. — Сколько?! Господи, как ты можешь так рано вставать? Неужели тебе не хочется понежиться в кроватке, неужели она тебя не манит «Останься, полежи немного, дела подождут, они ведь никуда не убегут», — манящим голосом произнесла Моника, простирая руки к Офелии. Офи задорно рассмеялась не в силах выдержать выражение лица соседки: — Моника, тебе кто-нибудь говорил, какое ты чудо? — с улыбкой до ушей спросила девушка. — Пфф, целых… подожди дай сосчитать, — с этими словами она сделала вид, будто задумалась. — ноль раз. — Я тебя обожаю. — Это же естественно, меня невозможно не обожать. — Да, от скромности ты не помрёшь. — А зачем помирать-то? Я хочу безумно жить: Всё сущее — увековечить, Безличное — вочеловечить, Несбывшееся — воплотить! * — Иди уже умываться, жизнелюбивая ты моя, — прервала сей поэтический порыв Офелия. — Ой, точно. Вечно ты меня отвлекаешь! — нарочито возмущённо ответила она. Офи закатила глаза. Когда Моника покончила со своими делами, они вместе отправились на завтрак. Придя в Большой зал, Офи сразу же кинула взгляд на преподавательский стол. Месье де Ла Фер преспокойно о чём-то беседовал со Снейпом. И последний, судя по всему, был весьма заинтересован беседой. Заинтересованный Снейп — явление столь необычайное, что когтевранке понадобилось тщательно проморгаться, чтобы удостовериться, что это всё не её галлюцинации. Уверившись, что она в здравом уме, Офелия села за стол и принялась за трапезу. Моника что-то говорила, но, по чести говоря, она её не слушала. Так и прошёл завтрак. Первым уроком была Защита от тёмных искусств. Офи была в предвкушении, хотя этот предмет она, мягко говоря, не любила. Вообще, она больше была по части литературы, музыки и языков. В прочих же науках она была слегка посредственна. Истинный гуманитарий. До начала урока оставалось ещё десять минут, когда наша когтевранка заметила, что забыла сумку в Большом зале. Офи оказалась в весьма затруднительном положении, учитывая, что её палочка осталась в сумке. Рассудив, что если она поторопится, то, возможно, успеет забрать сумку и не опоздает на урок, она понеслась в зал. Добежав до Большого зала, она схватила свою сумку и, что есть мочи, побежала обратно. У неё вдруг открылось второе дыхание, и она решила, что всё же успеет на занятие. Слишком поспешным было сие решение, так как судьба, увы, уготовила совсем иное. Разогнавшись почти до небывалой для неё скорости, она не заметила человека и врезалась в него. Всё бы ничего, если бы этим человеком не был всеми обожаемый профессор Снейп, который к тому же, нёс в руках зелье, которое при столкновении выпало из рук профессора, и разбившись, пролилось прямо на Офелию. — Чёрт возьми, мисс Блэйк, вы вообще смотрите куда идёте, а точнее несётесь, — злобно произнёс зельевар. — Умоляю вас, сэр, простите. Я не хотела, я… — и тут она посмотрела на профессора странным взглядом. — сэр, вам так идёт чёрный. — Что за чушь вы несёте? — холодно произнёс Снейп, и тут его взгляд упал на разбитый бутылёк. — О, нет! Ну за что мне это, Мерлин? Возможно читателю реакция Снейпа показалась слегка странной, но он ещё не знает всех обстоятельств этого дела. А дело, собственно, заключается в том, что профессор нёс в руке бутылёк с амортенцией. Уж зачем она ему понадобилась, автор не берётся рассуждать, но факт остаётся фактом. — Мисс Блэйк, вы меня слышите? — спросил зельевар. — Прекрасно слышу, сэр, — сказала она, порываясь поцеловать профессора. — У вас такой чудный голос, сэр. Вы никогда меня не называли по имени. — Прекратите, мисс Блэйк, — вскричал Снейп. — Сейчас мы дойдём до моего кабинета, благо тут недалеко, и вы придёте в себя. Схватив Офелию за руку, он потащил её к себе в кабинет.