Соловей и роза

Офи не на шутку переполошилась. Она было кинулась к шкафчику с зельями, думая найти там нужное зелье, но, открыв его она увидела, что ни одно зелье не подписано. — Чёрт бы вас побрал, профессор Снейп, — в сердцах кинула она. Паника нарастала с поражающей скоростью. Офи не могла сосредоточиться, ибо сохранять рассудок хладным в таких ситуациях у неё никогда не получалось. — Что же делать? Ну же, давай, придумай хоть что-нибудь! — взмолилась она. И вдруг, словно по наитию, она увидела на тумбочке скляночку с, как ей показалось, солями. Когтевранка быстро схватила её и подбежала к профессору, который так и лежал на полу. — Так, профессор, очнитесь, — сказала Офелия, поднося к носу профессора скляночку. И это, как ни странно, помогло. Оливье открыл глаза. — Мадемуазель Блэйк, помогите мне дойти до Больничного крыла, — произнёс он глухим голосом. — Конечно, месье. Обопритесь на моё плечо, — взволнованно ответила девушка. Профессор так и сделал. Офелии было весьма тяжело тащить его, как никак он довольно взрослый мужчина. Но взаимными усилиями вскоре они дошли до Больничного крыла, благо было не далеко. Мадам Помфри, увидев в каком состояние профессор, начала его бранить, попутно приготавливая нужные зелья. Офелию, естественно, выставили за дверь, хотя она и пыталась упираться. — Вот так всегда, взваливаешь себе на плечи тяжкий груз, а потом никто даже спасибо не скажет! — слегка возмутилась она. Когтевранке ничего больше не оставалось, как пойти к себе в комнату. Придя к себе, она бросилась на кровать и, спустя некоторое время, уснула. Проснувшись рано утром она первым делом отправилась в Больничное крыло, проведать профессора. Зайдя в палату, она увидела спящего месье де Ла Фера. Офелия хотела было уйти, но что-то её остановило. Она присела на соседнюю койку и принялась разглядывать профессора. Определённо, спящим он выглядел ещё лучше. Чёрные, как смола, волосы смотрелись очень контрастно на фоне белой подушки. А лицо, белое, как снег, а эти дивные черты! Ну что за благородство! Что за порода! Ей бы хоть на толику выглядеть также. Она вспомнила своё отражение в зеркале рано поутру, и на миг лицо её исказилось гримасой отвращения. Как он это делает? Почему во сне, когда большинство людей выглядит, мягко говоря, не очень, он выглядит превосходно? Так размышляла Офелия. Впрочем, она слегка превышала красоту профессора и слегка утрировала собственную. Но она ещё подросток, поэтому простим ей эту склонность к максимализму. Как уже читатель понял из предыдущих глав, Офи частенько впадала в задумчивость и много чего из-за этого не замечала. Вот и сейчас, когда профессор уже открыл глаза, она этого не заметила. Оливье же воспользовался этим и принялся, в свою очередь, разглядывать когтевранку. И когда она в очередной раз посмотрела на профессора, их взгляды встретились. Девушка жутко смутилась и отвела взгляд. — Доброе утро, мадемуазель Блэйк, — молвил мужчина. — Доброе утро, месье де Ла Фер, — стыдливо произнесла Офи. — Можно поинтересоваться, сколько вы уже здесь сидите? — Право, не знаю, месье, — дёрнув плечами ответила девушка. — Я хотел бы вас поблагодарить за вчерашнее. Вы оказали мне неоценимую услугу. Теперь я ваш должник. — Я это запомню, профессор. — Хм, а я-то думал, что вы станете отнекиваться. — К чему? Разве не приятно осознавать, что преподаватель ЗОТИ твой должник, — повеселев произнесла Офелия. — Ваша правда. Я всё чаще убеждаюсь, мадемуазель Блэйк, что вы тот ещё оригинал. — Я приму это за комплимент, — ответила она, подняв на него свои кари очи. На какое-то время воцарилась тишина. Оба они были поглощены своими мыслями. И кто знает, какому предмету были посвящены сии думы.