Соловей и роза

— Знаете, мадемуазель Блэйк, я всё чаще вспоминаю наш разговор у озера, — сказал профессор, прервав тишину. — Вы тогда говорили, что жизнь прекрасна. — А разве нет? — спросила когтевранка. — Мне с некоторых пор кажется, что она совершенно пуста. На минуту Офи призадумалась, а потом произнесла. — Профессор, закройте глаза. — Зачем? — удивлённо спросил мужчина. — Так нужно, — лукаво глядя, ответила девушка. Профессор послушался и закрыл глаза, а когтевранка в этот момент взяла свою палочку и шёпотом произнесла: «Орхидеус». В миг у неё в руке оказался небольшой букет цветов. — Открывайте глаза, месье. Месье де Ла Фер, открыв глаза, удивлённо взирал на букет. — Сколько бы мы ни говорили о пустоте жизни, иногда достаточно одного лишь цветка, чтобы нас разубедить, * — с улыбкой произнесла Офелия. Воспользовавшись заминкой профессора, девушка быстренько положила букет в вазу, стоящую на прикроватной тумбе, и выбежала из Больничного крыла. Добежав до своей комнаты Офелия, радостная от своей проделки, бросилась на кровать, совершенно не думая о том, что все её соседки ещё спят. Долго она ещё не могла согнать с лица глупую улыбку. Следующие два дня выдались довольно скучными, поэтому с позволения читателя, автор не будет их описывать, а перейдёт к самому интересному. В этот день когтевранка, как обычно, пришла на отработку и вычищала котлы. Покончив с этим она, уставшая, поплелась в свою комнату, но дойдя до половины пути, она вспомнила, что забыла сумку у профессора Снейпа. — Да чтоб его, — устало произнесла девушка. — Почему я рассеянная то такая?! Уже второй раз забываю собственную сумку, причём в первый раз это всё очень плохо кончилось. Ох чую, что и в этот раз это добром не кончится. Делать было нечего. Она побежала в кабинет зельеварения, надеясь быстренько забрать сумку и воротиться к себе в комнату, не замеченной Снейпом. Но, как говорится, надейтесь на чудо, но не вздумайте его дожидаться. * Добежав до кабинета она постучалась и, обрадовавшись, что никто не отозвался, вошла в кабинет, схватила сумочку и уже собиралась идти обратно, как вдруг услышала шаги. Время было позднее, и застань её профессор здесь в это время, как минимум снял бы баллов пятьдесят, а её факультет и так уже в невыгодном положении. Чертыхнувшись она залезла под профессорский стол. И как раз вовремя, ибо кто-то уже открывал дверь. — Северус, друг мой, я надеюсь, у тебя есть что-то кроме этого отвратительного пойла. Как вы его называете? Огневиски? Офелия затаила дыхание, она узнала голос месье де Ла Фера, который, кстати говоря, уже давно выздоровел. «Чёрт, чёрт, чёрт!!! За что, Господи? И зачем я только залезла под этот дурацкий стол, что мне теперь делать-то? — Может выйти из-под стола? — Ага, воображаю какого это будет: Здравствуйте, профессор, простите, я тут у вас под столом решила прибраться. — Я хоть что-то предлагаю. — Лучше ничего не предлагай! Боже, я ещё и с ума схожу! Не хватало раздвоение личности заиметь!» Тем временем профессор продолжал. — Я не понимаю, как вы здесь живёте без хорошего вина. — Оливье, вы сноб. — Я француз, любовь к хорошему вину течёт в моих жилах. — Боюсь то, что у меня есть, не придётся вам, мой французский друг, по вкусу, — сказал зельевар с усмешкой, доставая какую-то бутылку. Надобно сказать, что в столе, под которым спряталась Офи, была небольшая щёлка, через которую она могла всё видеть. — Ничего страшного, друг мой. Всё что угодно, только не огневиски. Дальнейшие разговоры были для Офи неинтересны, поэтому она их не слушала, пытаясь не уснуть, ведь было время позднее. Но вдруг её слух уловил что-то занимательное.