Соловей и роза

Вы когда-нибудь чувствовали себя настолько хорошо, что не могли и слова вымолвить? Ощущали ли вы когда-нибудь тепло, разливающееся по всему телу и согревающее, словно самый уютный плед или самый вкусный чай? Словом, испытывали ли вы это глупое, дурацкое, всеобъемлющее чувство радости? Если да, то вы, возможно, понимаете Офелию. Это было похоже на радость маленького ребёнка, получившего долгожданную игрушку. Но ребёнок чувствует себя счастливым оттого, что исполнилось его заветное желание, а Офелия…? Она сама не понимала, чему радуется, чему улыбается и над чем ей хочется смеяться. Разве случилось что-то хорошее? Разве она получила письмо от Моники, разве она встретилась с папой, разве ей подарили фортепиано, на котором играл Бетховен? Нет. Ничего из этого. Да, если бы профессор Макгонагалл похвалила её, она бы и то не так обрадовалась. Никакого веского повода. Наоборот, она должна грустить и испытывать невероятную печаль. Ведь она опозорилась перед профессором. Когда с ней приключилась история, в которой она чуть было не облобызала Снейпа — она грустила, даже плакала. А сейчас что? Это был повод задуматься, новая пища для размышлений. Поэтому она взяла свою потрёпанную сумку с учебниками и отправилась в библиотеку, так как до начала уроков оставался ещё целый час, в течении которого, ей нужно было разобраться в себе.

***

Как вы понимаете, разобраться в себе всего за один час задача весьма трудная, если не сказать невыполнимая, ибо некоторым людям и целой жизни для этого не хватает. Поэтому можно предположить, что и наша когтевранка с этой миссией не справилась. Но зато она пришла к одному выводу, правильному или нет, сказать нельзя. Она всю жизнь старалась больше улыбаться и радоваться, нежели грустить и плакать, так почему же сейчас её это должно как-то смущать? Почему она должна искать причину своего счастья? На том и порешив она со счастливой улыбкой во все её тридцать два зуба отправилась на Зельеварение. Сегодня у них был совместный урок со слизеринцами, поэтому пройдя в кабинет она увидела своего доброго знакомого Рене, который премиленько о чём щебетал с прочими однокурсницами. А те прямо таяли на глазах. Видно было, что её новый знакомый любил быть в центре женского внимания. Офелия же, хмыкнув, сделала для себя какие-то выводы и уселась на своё любимое место у окна. Через некоторое время её заметил Рене и поспешил усесться рядом с ней. — Здравствуйте, моя леди. — поздоровался с ней семикурсник. — Могу я присесть рядом? — Как же так, мой милый друг? Как это вы соблаговолили почтить недостойную меня своим поистине царским вниманием? — с улыбкой спросила она. — О, моя когтевранка, сегодня в плохом настроении? — Наоборот, у меня превосходное настроение. — Отчего же ты на меня злишься, душенька? — Хватит миндальничать, Рене. — Кажется, я понял причину твоей холодности. — с хитрой улыбкой ответил он. — Да? Не поделишься ли и со мной своими выводами. Уверена, это что-то очень умное. — По-моему, кто-то просто-напросто ревнует. — О, Рене, я-то думала, что ты более оригинален. — Неужели я ошибся? Тогда прошу меня простить. Просто от твоей красоты я делаюсь глупее. — Комплименты — это конечно очень приятно, но давай-ка ты их лучше оставишь для своих новоиспечённых поклонниц. Рене довольно хмыкнул. — От чего ты улыбаешься так, будто доказал теорему Ферма? * — До этого мне ещё далеко. Задачка, которую я решил, немного попроще. Девушка отвернулась от него к окну, не желая спорить дальше. Отчего всё это вызвало в ней такую реакцию, понять, к сожалению, не дано. Или, может, она и вправду немного приревновала Рене к другим девушкам? Может, она расстроилась из-за того, что она не единственная, кому он дарит свои комплименты? Как знать. Однако ж, оставим копаться в юном сердечке подростка и обратим внимание на то, что в класс уже влетел многоуважаемый профессор Снейп. Почему влетел? Потому-что по-другому это назвать нельзя. Манера ходьбы профессора весьма специфична и если бы вам удалось бы увидеть эту картину в живую, вы бы убедились в этом. Ибо то, как он стремительно врывается в класс с небывалой скоростью и развивающимися полами его длинной чёрной мантии — достойно отдельного фильма. Настолько это зрелище удивительно. Но давние ученики Хогвартса — люди уже привыкшие к этому. Хотя иногда, всё же даже самые стойкие вздрагивают. После сего представления, называемого «профессор Снейп, аки модель недоделанная», всё обычно замолкало и ученики, и насекомые, казалось, что даже часы были не в силах издавать своё навязчивое «Тик так». Всё готовилось внимать зельевару. — Наступил очередной учебный год. И хотя с каждым годом я всё сильнее убеждаюсь, что большинство моих учеников не способны понять такую точную науку, как Зельеварение, надежда во мне всё же не гаснет. Поэтому постарайтесь меня не разочаровать. Удивительно, но мне самому смешно оттого, что я только что сказал. Ибо в большинстве из вас я уже давным-давно разочарован. А, как всем известно, люди не меняются. Это была речь профессора Снейпа, в которой с каждым годом не убавлялось сарказма и яду. Но, впрочем, ничего удивительного, ибо правильно месье Снейп выразился — люди не меняются. Далее зельевар начал вещать о свойствах какого-то необычного зелья, после чего написал его рецепт на доске и велел приготовить его, напоследок не забыв добавить, что он готов к самому худшему. Ученики поделились на пары и приступили к готовке зелья. Как читатель понимает, Офелия и Рене решили объединиться, но лучше бы они этого не делали, ей богу, ибо когда два человека, не лишённых гордости и разбирающихся в зельеварении хотят составить команду, жди беды. — Ты нарезай лирные корни, а я буду следить за тем, как готовится экстракт. — произнёс Рене. — Отлично, значит я должна заниматься грязной работой, а ты будешь, считай, что отдыхать. — ответила всё ещё обиженная на слизеринца Офи. — Да, а вдруг ты не уследишь и всё испортишь. Это же самое важное, здесь нужна внимательность. — сказал он. На самом деле то была не истинная причина его нежелания нарезать лирные корни. Просто Рене не хотелось портить свои холёные ручки, ибо об корни их легко поцарапать и тогда они будут выглядеть совсем не презентабельно. — А я значит, по-твоему, недостаточно внимательная. — возмущённо произнесла девушка. — Пока мы спорим, моя дорогая, время идёт. Ты же не хочешь получить Тролль? Девушка пришла к выводу, что лучше и вправду оставить препираться и заняться зельем, тем более, что ей хотелось показать Снейпу, что она на что-то да способна. Но мысленно она сделала себе пометку позже расквитаться с Рене. — Хорошо. — скрепя сердце, сказала когтевранка. — Я тебя обожаю. — с приторной улыбкой ответил обладатель белоснежных зубов. Некоторое время всё и вправду шло вполне себе сносно, но вот Рене вздумалось перемешивать зелье неправильно. По крайней мере так посчитала Офи. — А я тебе говорю, что нужно перемешивать вот так. — произнесла девушка, порываясь забрать ложку. — Но в рецепте же написано, что нужно тридцать раз по часовой стрелке. — ответил слизеринец, в свою очередь не отдавая ложку. — А на доске написано по-другому, профессор Снейп всегда пишет на доске, как правильно. — Но… — хотел было произнести юноша, как жижа в котле подозрительно забурлила, как бы возмущаясь столь халатным отношением к ней. — Ой. — Ложись! — крикнула Офи. И вовремя, ибо в наказание за неуважение, жижа решила залить собой весь кабинет. Котёл взорвался.

***

— Рене, ты бы не мог с меня слезть. — произнесла смущённая Офелия. — С превеликой неохотой. — ответил он, улыбнувшись. Дело в том, что Рене, как настоящий рыцарь, решил защитить свою даму от ужасного дракона (ну ладно, от жижы, но это так не романтично звучит) и взял весь удар на себя, упав на Офи и прикрыв её от огня, то бишь от горячего содержимого котла. Поэтому сейчас его, прежде безукоризненно белоснежная рубашка, была в пятнах, а на спину вообще было страшно смотреть, ведь жижа была очень горячей. — Ах, Рене, твоя спина вся в ожогах. — взволнованно сказала девушка. — Ничего страшного. Это стоило того. Офелия улыбнулась ему самой обворожительной улыбкой из всех тех, что имелись в её арсенале. Кажется, на слизеринца она больше не обижалась. Но сему дивному примирению помешал месье Снейп, который был просто в не себя от гнева. И даже Рене не был способен защитить себя и свою даму от этого огнедышащего дракона. — Блэйк! — воскликнул он настолько громко и злобно, что не хватило бы и десяти восклицательных знаков, чтобы передать это. От этого крика у Офелии сжалось сердце. На неё никогда так громко не кричали. — Вы превзошли все мои ожидания, мисс Блэйк. Чтобы в первый день кто-то сотворил что-то такое! Вас будет трудно превзойти! Слёзы выступили на глазах у когтевранке, а в горле будто ком застрял. Ей было очень стыдно. Стыдно и страшно. — Ну чего же вы молчите?! Неужели вам нечего ответить?! — продолжал профессор. — Я, я… — она готова была расплакаться. — Она не виновата, профессор. Это я. Я испортил зелье. Браво, Рене! Принцесса спасена. Огнедышащий дракон повержен. — Вы, д, Эрбле?! Но вас же мне рекомендовали в Шармбатоне, как восходящую звезду Зельеварения. Неужели меня обманули? — Выходит, что да. — ответил он, пожав плечами. — Я разочарован в вас, д, Эрбле. Невероятно разочарован. Месяц отработок вам и мисс Блэйк. А сейчас все вон из кабинета. Дважды просить не пришлось. Учеников как ветром сдуло. — Рене, подожди, Рене. — побежала за ним вдогонку когтевранка. Он услышал её и остановился. — Зачем ты это сделал? Зачем? Это же я виновата, если бы я не стала лезть ничего бы этого не случилось. — Неужели я должен был стоять и смотреть, как этот страшный человек кричит на тебя, на мою леди. — тепло улыбнувшись ответил он. — Прости меня, Рене, прости. — произнесла она, опустив голову. — Ну что ты, ничего страшного же не произошло. — Но это же был твой шанс показать себя профессору Снейпу. — Подумаешь, велика честь получить уважение этой летучей мыши. На лице Офи появилась лёгкая улыбка. — Прекращай грустить, неужели это я заслужил в награду за проявленную мною храбрость. Улыбнись, ты так прекрасна, когда улыбаешься. — сказал он. — Прости меня, Рене, что вела себя так глупо, прости. С этими словами она, расплакавшись, кинулась к нему в объятия. — Солёная вода, негусто. — шутливо произнёс он. Офи улыбнулась и сжала Рене в объятиях ещё сильнее. Почему-то, ей показалось, что она обнимает свою Монику.