Соловей и роза

«Что вообще произошло?» — этим вопросом задавалась Офелия уже два дня. Для неё произошедшее в Выручай-комнате было чем-то из ряда вон выходящего. Это был её первый поцелуй. Она так долго представляла себе, как это будет. Как к ней подойдет её возлюбленный, взглянет ей в глаза и скажет: «Я люблю тебя». Да банально, да предсказуемо, но что вы хотели от девочки-подростка, всю свою жизнь мечтающего о принце на белом коне? Ей уже давно говорили о том, что ей пора бы снять свои розовые очки и взглянуть на этот мир серьёзно. Увидеть его таким, какой он есть. Но она не желала. Почему она должна отказываться от мечтаний, сказок и романов? Она хотела продлить своё детство как можно дольше. Она не желала взрослеть и была несколько наивна. Она хотела верить в вечную любовь до гроба, в мир во всём мире, в крепкую дружбу. И каждый раз, когда ей говорили, что такое бывает только в романах, она закрывалась и не хотела слушать. Она жила иллюзиями. Иллюзиями вечного блага и добра. И не хотела с ними расставаться. Как жаль, что рано или поздно, этот иллюзорный купол, которым она пыталась защищаться, должен разбиться вдребезги. Но автора понесло не в ту степь, вернёмся-ка, пожалуй, к нашим баранам. А вернее, к подростковой драме Офелии. Она не знала, любит ли она Рене или нет? Да, он ей нравился, но достаточно ли этого? И кто они теперь друг другу? Пара? Как всё запутанно и непонятно. Она уже второй день избегала Рене. Она просто не знала, что ему сказать и как себя вести с ним. Но, собственно, рано или поздно, они должны были встретиться. Для слизеринца эта ситуации была настолько обыденной, что он даже не заморачивался. Он, как и любой красивый мужчина, давно уже привык к женскому вниманию. Но он не виноват, что наделён хорошей внешностью. И он был бы глупцом, если бы не пользовался этим божьим даром. Поэтому осуждать его мы не вправе. Он был самым настоящим Дон Жуаном, типичным ловеласом, смазливым денди. Таких большинство женщин любило, таким не отказывали, в их сети с радостью попадались. И наша когтевранка — стала очередной его добычей. Поэтому на счёт сложившейся ситуации он не волновался. Наоборот, был весел и, как обычно, через чур любезен, когда взгляд его тёмно-карих глаз встретился с миндальными глазками Офелии. — Добрый день, Рене. — произнесла когтевранка. — Утро доброе, Офелия. — ответил он. — Я тебя уже второй день не вижу, куда ты пропала? — А, я… Мне просто немного нездоровилось. — робко сказала она. — Как же так? Тебе нездоровилось, и ты не сообщила мне? Непорядок. — Я забыла сказать тебе. — Ну что ж, прощаю тебя, я просто не в силах устоять от твоих глаз. — Да обычные глаза, самые обычные, карие. — Нет, в них, будто искрится жизнь и радость и мира сего сладость. Ах! Неплохо вышло, надо будет записать. — произнёс он. — Кстати, что ты сегодня делаешь после уроков? — Как же? Неужели ты забыл? У нас сегодня отработка у профессора Снейпа. — Ах, точно! О нежеланных событиях всегда легко забываешь. Ну ладно, в принципе, это моим планам особо не помешает. — Каким планам? — полюбопытствовала когтевранка. — К сожалению, не могу ими поделиться. — Рене, я хотела… — Ох, прости я уже опаздываю на Трансфигурацию, увидимся на отработке. — перебил её он. -…поговорить о нас. Но этим словам суждено было остаться не услышанными, ибо слизеринец уже зашагал в другую сторону.

***

Когда закончился последний на этот день урок Офелия отправилась в подземелья, на отработку к профессору Снейпу. Подойдя к кабинету, она постучалась и, услышав сухое «Войдите», зашла. В классе, за своим столом сидел Снейп, проверяющий работы, а в другом конце класса сидел Рене, чистящий котлы. — Добрый вечер, сэр. — робко произнесла Офи. — Добрый. — не поднимая голову, ответил профессор. — Приступайте к чистке котлов, где находится всё нужное вы знаете, не в первый раз на отработке. — Хорошо, сэр. Офи так и сделала. Она взяла тряпки, моющие средства и села рядом с Рене. Прошло пол часа. Офи было нестерпимо скучно. Профессор всё ещё проверял работы по зельеварению, совершенно не обращая внимание на когтевранку, а д, Эрбле почему-то также хранил молчание. Но на лице его была непередаваемая гримаса отвращения. Было видно, что чистка котлов для него — это невероятное испытание. Вернее, не для него, а для его холёных ручек. И перед тем, как согласиться на это испытание, он тщательно подготовился, а именно нанес на руки крем и надел две пары перчаток. Офи казалось, что она очистила уже кучу котлов, но оглянувшись назад, она убедилась в обратном. Позади всё ещё была целая груда котлов. Когтевранка мученически выдохнула. Вдруг, зельевар поднялся со своего места и направился к двери. — Как закончите, сложите все принадлежности обратно и идите к себе. — сказал он перед тем, как выйти из класса. Только он вышел, как слизеринец отбросил тряпку в сторону, достал волшебную палочку и зачаровал котлы. — Что ты делаешь, Рене? — возмущённо спросила девушка. — Очищаю котлы. — невозмутимо ответил он. — Так нельзя, профессор все равно всё узнает, и тогда нам влетит по полной. — Но как же он узнает, если его здесь нет? — Но это же неправильно! — Какие же мы правильные. Хочешь, занимайся этой грязной работой, а я поступлю по-своему. — ответил он, всплеснув руками. — Ну и ладно. На некоторое время воцарилось молчание, которое вскоре прервал д, Эрбле. — Да ладно, Офелия, ну что ты дуешься? Я же ничего такого не сделал. — Я не дуюсь. — Оно и видно. Офи демонстративно отвернулась от него. — Неужели тебе не жалко своих чудных ручек? Ну же, оставь эти грязные котлы и посмотри на меня. — произнёс Рене. — Офелия, не игнорируй меня! Он подошёл к ней. — Или, может, ты не поэтому на меня злишься? — Мне не на что злиться. — Ты лжёшь, я вижу. Но раз ты не хочешь об этом говорить, я не буду заострять на этом внимание. — сказал он, после чего направил взгляд на руки девушки. — Господи, Офелия, ты совсем о себе не заботишься. Дай, я вытру твои ручки. С этими словами он достал из своего кармана белоснежный платок. — Какие же у тебя всё же прекрасные руки! — произнёс он, вытерев руки. — Обычные руки. — Нет, они прекрасны. Как же мне хочется их расцеловать. — сказал слизеринец и принялся покрывать её руки поцелуями, постепенно перебираясь к шее. — Что ты делаешь, Рене?! — возмущённо спросила когтевранка. Но он будто её не слышал. — Рене, отстань, это не смешно! — она пыталась его оттолкнуть. — Расслабься, Офелия, я не сделаю ничего плохого. Обещаю. Он взял её на руки, положил на стол и стал целовать её в губы. Его прикосновения были очень нежными, почти невесомыми. В один момент она и вправду расслабилась и ей стало приятно. Но когда он стал расстёгивать пуговицы на её рубашке, она будто очнулась. — Рене, я не хочу! Но, к сожалению, он её уже не слышал.

***

Иллюзии помогают людям забыть о своих проблемах, они обволакивают их, скрывая от жестокой реальности. В этом они и вправду хороши. Но рано или поздно дым должен рассеется, карточный домик в конце концов должен не выдержать, а стеклянный купол разбиться. И всё, что останется — это разочарование и боль. За прекрасные иллюзии всегда нужно платить и, порой, цена их слишком высока. Офелия брела на ватных ногах по коридорам Хогвартса. Было уже поздно, и, если бы её сейчас поймали, с Когтеврана сняли бы минимум баллов пятьдесят. Но её это сейчас не волновало. Её вообще сейчас ничто не волновало. На удивление, ей повезло, и она беспрепятственно дошла до гостиной Когтеврана. Ну хоть в чём-то же ей должно повезти. В гостиной никого не было, поэтому она спокойно пришла в спальню девочек и, не раздеваясь, легла в свою кровать. Она закрыла глаза и уснула. Она слишком устала. Ей не хотелось ни плакать, ни кричать, ей просто хотелось спать. Она проспала. Впервые в жизни она проспала. С ней такого никогда не случалось. Первым уроком должны были быть Заклинания. Хорошо, что деканом Когтеврана был профессор Флитвик. Этот добрый карлик всегда всё понимал. К нему всегда можно было заскочить на чашечку чая с кексиками и рассказать о своих бедах. Офелия чувствовала себя отвратительно. Болела голова, всё тело ныло. Она решила принять душ. Он был ей необходим. Она зашла в ванную, разделась и встала под душ. Потекла вода. Когтевранка взяла мочалку и начала тереть своё тело докрасна, царапая кожу. Она будто находилась в прострации, ничего не видя, ничего не ощущая. Она выключила воду и уселась на кафель, поджав коленки. По щекам её потекли слёзы. До неё будто только сейчас дошло осознание произошедшего. Так она просидела около часа, пропустив ещё и Трансфигурацию. Офелия решила сегодня никуда не идти. Скажет, что заболела. Это почти правда. Весь день она пролежала в кровати, смотря в потолок. Кажется, она даже не думала. Так прошло три дня, в течении которых, Офи только и делала, что спала и изредка грызла конфетки Берти Боттс. Несколько раз ей попадались отвратительные вкусы, вроде соплей, требухи и прочего добра, но она все равно продолжала их есть. Вскоре, такой образ жизни нарушил декан Когтеврана, он позвал её к себе в кабинет на разговор. По правде говоря, идти совсем не хотелось, но не пойти было нельзя. Поэтому она попыталась привести себя в порядок, но, поняв, что это сделать будет очень трудно, в конце концов наплевала на всё, надела чистую одежду и отправилась к профессору Заклинаний. Профессор Флитвик сидел у себя, когда дверь его кабинета открылась и перед ним предстало нечто, похожее на девушку. Этим нечто была Офелия. Как ни старалась она, но скрыть усталый вид у неё не вышло. — Добрый день, сэр. — Добрый, мисс Блэйк. Как ваши дела? Прошу садитесь. — сказал он, указав ей на кресло рядом со столом. — Спасибо, сэр, всё отлично. — Но почему же, если всё было отлично, вы не ходили на занятия? — Мне было плохо. — Если вы болели, то почему же не сходили к мадам Помфри? Она бы дала вам нужное лекарство. Когтевранка промолчала, она не знала, что на это ответить. — Ааа, понимаю. Судя по всему, у мадам Помфри не найдётся нужного лекарства от этой болезни. — произнёс он, тепло улыбнувшись. — Хотите чаю? У меня ещё есть чудные кексы, они совсем недавно испечены. — Спасибо, сэр. — Мои кексы, кстати говоря, очень умелые. Они не только вкусные, но и танцующие. Смотрите. — с этими словами он заколдовал кексы в банке, и они стали плясать джайв. — Правда, здорово. — Да, очень. — Офи улыбнулась уголками губ. — Вот и чудно. Ну, полно танцевать, мои кексики. Пора бы вас попробовать. Берите, они шоколадные. Когтевранка откусила кексик. Он был очень нежным и вкусным. — Как вам? — Очень вкусно, профессор. — Рад, что вам понравилось. Знаете, когда-то я пробовал выпекать их, но у меня упорно ничего путного не выходило. То тесто не получалось, то низ подгорал. В конце концов я отчаялся и бросил выпечку. Но вот, однажды, я решил снова попытаться. И у меня вышло. Удивительно, но оно так и есть. Я совершенно этого не ожидал. С тех пор, я пеку кексы сам. Поразительно, как непредсказуема жизнь. Ты думаешь, что у тебя никогда ничего не получится, но вот выходит обратное. И ты счастлив. Странно, что счастье приходит тогда, когда его не ждёшь. Ну, что-то я заговорился, со мной такое часто бывает. Вы уже выпили чай, может вам налить ещё? — Нет, профессор, спасибо. Одной кружки было достаточно. — Точно? — Да. — Ну, тогда надеюсь увидеть вас на завтрашнем занятии. — Хорошо. До свидания, сэр. — До свидания, мисс Блэйк. Она вышла, закрыв за собой дверь. А профессор похлопал в ладоши и перед ним появился эльф. — Испеки мне, пожалуйста, ещё кексов. — Профессор хотеть кексы с шоколадом? — Да, с шоколадом. Эльф послушно кивнул головой и исчез. — Жаль, что печь кексы я так и не научился. Может, хоть у неё получится.