Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      Артур рассеяно затягивается, силясь рассмотреть стрелки на циферблате его наручных часов. Темно, хоть глаз выколи.       Пару минут назад лампы на перроне неловко подмигнули ему и потухли. Артур не знает, сколько сейчас времени. Должно быть, достаточно, чтобы освещение отключили. Ему все равно, гораздо больше его волнует то, что он до сих пор не в постели. Крохотной и с упирающимися куда не надо пружинами, но такой прекрасной кроватке.       На улице относительно тепло – для позднего вечера и начала марта сойдет, но его далекий съемный домик на окраине малоизвестной и малозаселенной деревушки наверняка продрог. Артур не помнит, занес ли дрова для растопки камина. А его доклад о неотектонике готов? Какой, черт, сегодня день?       Артур грузно вздыхает, желая вытолкнуть из себя все лишние сумбурные мысли вместе со смесью углекислого газа и табачного дыма.       Он так задолбался, если честно.       Артур поворачивает голову, и в глаза бьет слепящий свет фар электрички. Наконец-то.       Артур наскоро тушит сигарету, наугад выбрасывает ее в мусорное ведро и в два обманчиво бодрых шага приближается к первому понравившемуся вагону.       Вагон пуст, и Артур думает, ему удастся вздремнуть. ***       Артуру кажется, что чьи-то ледяные руки выцарапывают его по кусочку из невинной обители сна. Когда он просыпается, охваченный неприятным липким чувством, отдаленно напоминающим страх, то понимает, что все еще находится в электричке. И, по сути, вокруг нет ничего, что могло бы вызвать беспокойство.       Поезд останавливается на очередной станции. Артур пытается рассмотреть название на тускло освещенной площадке, понимая, что занятие это бессмысленное.       Двери вагона распахиваются. И в помещении как-то ощутимо падает температура.       Артур слышит тихие шаги одного человека. Он не может повернуться и посмотреть, кто это, потому что до сих пор был единственным, кто находился в вагоне, и пялиться всегда неприлично. Даже когда очень хочется обернуться. Даже когда кожа зудит подойти.       Новый пассажир замирает на долю секунд, и Артур готов поклясться, что чувствует каждым нервным окончанием своего тела задержавшийся на себе взгляд.       Незнакомец проходит мимо него, предпочитая компании отдаленный угол вагона. Артур ловит себя на странных мыслях о сожалении, что тот не подсел к нему, и о радости, что его положение дает возможность хорошенько рассмотреть молодого мужчину.       Но Артуру вдруг становится все равно на все свои мысли.       У незнакомца совершенно особенные глаза. Невозможные; идеально ограненный иолит блистает в них на свету мерно мигающих ламп. Артур никогда тесно не работал с драгоценными камнями, но он уверен, что самый прекрасный из них застыл в этих глазах. Никогда еще в своей жизни Артур не был настолько уверен в чем-то.       Спустя две или три станции беспрерывного сталкерства, незнакомец ловит его откровенно заинтересованный взгляд. Прежде, чем Артур может придумать хоть что-то связное, молодой мужчина приятно улыбается и полным бархата голосом шепчет в тишину:       − Привет.       Как по команде, в вагоне взрываются лампочки. ***       − Так может, тебя проводить?       Как только его кеды касаются бетонной платформы, Артур в каком-то смутно привычном, неосознанном порыве подает руку Мерлину, еще спускающемуся по лестнице. Тот едва слышно фыркает и принимает его помощь.       − Не думаю, что это хорошая идея, − хмурится Мерлин, идя в направлении выхода вокзала.       − Брось, − хмыкает Артур. – Не потеряюсь.       Мерлин отстраненно кивает и принимает немое предложение закурить. Артур, как завороженный, следит за движением аристократических пальцев, мягко забирающих из его рук сигарету. Мерлин вдыхает серый дым, и делает попытку выдохнуть его кольцами. Неловко смеется, отдавая сигарету владельцу.       − Никогда так не получалось.       Они курят одну на двоих.       В какой-то момент двое выходят на хорошо освещенную улицу – возможно, единственную в этом поселении. Фонари остаются позади, Артур, непринужденно улыбаясь, соскальзывает взглядом под ноги. И замирает.       У него есть тень.       У Мерлина – нет.       Нет.       Мерлин, ушедший недалеко вперед, замечает замешательство своего спутника. Он останавливается, чтобы позвать его.       − Что? – Мерлин осторожно следит за взглядом Артура, незаметно вздрагивает, понимая, − ах, это, − уголки его губ растягиваются в совсем слегка неровной улыбке. Он медленно поднимает глаза на Артура.       Мерлин стоит и смотрит. Долго. Болезненно. Смышленая игра фиалковых камней в его глазах ослепляет. Улыбка выравнивается. Он будто смотрит не на Артура, на кого-то лучше Артура, на кого-то, кто не знаком Артуру.       − Шел бы ты домой, Артур, − нежно шепчет в тишину Мерлин.       Он смеется, в последний раз блеснув синевой, растворяется в сумерках, пока Артур бежит со всех ног, как можно дальше. ***       Артур не знает, что это было тогда.       Артур инстинктивно ищет иолитовые глаза во тьме. //07.03.16.