Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      Итак...       Кхм, к чему, собственно, за свои двадцать три (ему хочется считать, что ему все еще двадцать три) пришел Мерлин? Пожалуй, существуют три простых вывода: во-первых, ирландский виски не всегда лучший, особенно, если вы решили выпить с Гавейном; во-вторых, магия не поможет вам в зеркальном отражении лондонского метро, она сама не понимает, что там происходит; и, наконец, в-третьих, его сосед — самый сексуально-обворожительный рыцарь из всех вообразимых.       Последнее, несомненно, самое приятное. Не сказать, что это знание облегчает жизнь, но определенно ее скрашивает.       Жить в мире, где каждый является героем какой-либо сказки, легенды или поверья, непросто, покуда у каждого время от времени возникает желание спасти Вселенную исключительно своим способом, и каждое лицо своей истории регулярно впадает в депрессию, пока сюжет в этот раз не крутится вокруг ее персоны (да, психологи вроде Сверчка и Великого Дракона, некогда бывшие мудрыми советчиками, зарабатывают здесь немало). Все когда-либо придуманные великими писателями персонажи попадают сюда, в обычный, по сути, мир, где герои учатся жить по-простому, без подвигов и злодеяний, но с халявной пинтой пива по пятницам в баре за углом. Не очень-то радужно, но лучше, чем если бы они все умирали, погружаясь в забытье, после грубого захлопывания выцветшей книги.       Мерлин, в общем-то, не жалуется. Ему спокойно. Какой-то там чудной Альбион не зависит от того, позавтракал ли он сегодня; все его друзья живы, а недруги слишком заняты приятным провождением времени где-нибудь у психологов; и Мерлин наконец ни в чем не виноват. Ему нравится думать, что это его заслуженный отпуск.       И, конечно же, самое главное — Артур жив, здоров, вспоминает о своем королевском титуле, только когда расплачивается за покупки (здесь чертовски крутая скидочная система, и, кстати, у Мерлина скидка на два процента больше: Величайший Маг Альбиона — это вам не хухры-мухры), и всегда рядом с Мерлином. И больше ни с кем.       Может быть, Мерлин отвратительный собственник, но, честно признаться, ему наплевать: он пережил с этим человеком слишком многое, чтобы еще и здесь делить своего короля с целым королевством. Впрочем, Артур не возражает.       Так что привилегия воочию наблюдать ежедневную тренировку Короля Былого и Грядущего в полной мере принадлежит исключительно Мерлину.       И, боже, таки это лучшее, что Мерлину удавалось видеть за всю свою историю.       Мерлин в очередной раз залипает на занимательной игре спинных мышц во время подтягиваний на перекладине, и пропускает тот момент, когда молоко решает выглянуть из пакета, чтобы узнать, что же такое интересное увидел Мерлин, и, поняв, растекается по подбородку. Не то чтобы это хоть как-то волновало увлеченного зрелищем мага.       Ведь это же Артур. Его. Полностью его. И без рубашки.       Потрясающее чувство.       — Мерлин?       Мерлин отмирает.       — Ммм? — Выразительный взгляд Артура на воротник его футболки заставляет волшебника опустить глаза на безобразие, созданное предательским молоком. — Оу.       Король закатывает глаза в типичной королевской манере — не закатывая.       — Опять пялишься, — не глядя, бросает Артур, поднимая с пола полотенце и направляясь в душ.       — Ммм, нет, вовсе нет, — довольно жмурится Мерлин, следуя за своей судьбой.       Артур хищно улыбается ему, затаскивая в душ:       — Ну, что ж, тогда позволь мне показать тебе больше.       И, о, Святой Грааль, счастья и процветания уму того, что создал мир этот. //22.03.16