Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      Джордж знает.       Вопреки всеобщему мнению о нем, как о тупом, не смотрящем особо на людей (увлекательных созданий с мешком интриг и перемытых костей в шкафу), но абсолютно блестящем и незаменимом слуге, Джордж видел многое и скрывает куда больше чужих секретов, чем некоторые осмелятся произнести.       И он знает.       Не Гаюс – надежный мудрый старец, понимающий многое о том, о чем стоит говорить с посторонними, а о чем стоит умолчать и где – схитрить; не Ланселот – молодой, но уже столько повидавший бравый воин, один из лучших в Камелотской армии, понимающий и прелестно сентиментальный юноша, близкий друг как короля, так и его слуги. Об этом не знает даже Гвен – трогательное, всепрощающее существо.       Джордж, незаметный и уверенный в своем деле, знает самую важную тайну всего Альбиона.       Он не был намерен что-то вынюхивать, хотя, если уж быть до конца откровенным, он догадывался. Это нельзя увидеть невооруженным взглядом, скорее, только почувствовать необъяснимое притяжение, гулко звенящее в расстоянии между королем и его слугой. Но то, что между ними двумя происходит, становится до абсурда очевидным, стоит только понять, куда смотреть.       В одно из праздничных застолий, когда Его Величество достаточно захмелел, чтобы задерживать взгляд на Мерлине вызывающе долго, а гости – чтобы не видеть ничего дальше горла бутылки вина, Джордж наблюдал за ними. Плавные, ласковые, вообще-то, несвойственные статусу идиота-слуги движения Мерлина выдавали его с головой. Легкая, незаметная подача Артура навстречу прикосновениям лишь подтверждали раскрывшуюся на глазах догадку.       Двое были одновременно эпицентром дрожащей на кончиках пальцев нежности, окутывающей всю залу приятной вельветовой тканью, и скрытым от всего мира тихим секретом, неразборчиво шепчущим по углам дворца.       Сердце Джорджа робко заныло от осознания, что что-то столь поистине прекрасное недоступно для людей.       Незаметно подойдя к Мерлину, подобрав момент, когда тот не будет поглощен вниманием короля, Джордж аккуратно поймал его взгляд и твердо прошептал:       − Я клянусь Вам и Его Величеству, что не скажу ни слова о вас, покуда мое сердце бьется.       Мерлин с мгновение оставался в замешательстве, чуть дольше пребывал в глубочайшем потрясении, но нашел в себе силы ответить кивком и сиплой благодарностью.       Джорджу можно было доверить любой секрет. К тайнам своих господ он относился с особой бережностью.       Он стал единственным, кого король и его слуга посвящали в незначительные для огромного государства, но свои, особенные планы. Незаметные для всех, но единственно правильно значимые для всего естества, точно такие же, как они сами.       Джордж выполнял все ту же работу, в которой он был уверен, как в солнечном свете, но теперь изредка – для самого важного в бескрайнем мироздании дуэта.       Король и… его Мерлин перевернули внутренний устой Джорджа вверх дном, и слуга почувствовал, как что-то, не дающее покоя, наконец встало на свое место с легким щелчком.       Джорджу впервые жаль, что этим осознанием нельзя поделиться с людьми. Им не раскрыть сути любви.       Джордж знает, кто его короли. Джордж умрет за тайну, сокрытую в их сердцах. //27.06.16.