Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      Мне опостылело ждать уже спустя пару столетий.       Не смог терпеть дольше. Доканался. До белой горячки. Было сложно сохранять рассудок, когда ежедневно я видел тебя и не мог дотронуться. С чего тот идиот, кто все это придумал, взял, что я смогу сохранить разум, потеряв тебя из виду? Тот, кто что-то хотел мне доказать, видимо, перепутал сюжеты. Не знаю, какой был предназначен мне, но вот досталась роль ненормального героя трехактовой трагедии, вышедшей из-под пера садиста.       Я не железный, ты-то должен был знать это.       Я надеюсь, ты не питал ко мне ложных надежд. Не считал меня кем-то, кем я не являлся. Не рассчитывал на нечто большее, чем я мог тебе дать. Это и правда, и ложь в равной степени, да? По крайней мере, ты никогда не требовал от меня соответствия амплуа, которое приписали мне безумные люди. Ты и не думал о таком, наверное. Ты даже не разочарован во мне.       Ты всегда винил себя.       Во всем. Ты думал, виноват ты, когда это было не так. Тебя в этом убеждали. Ответственность, статус, отец, народ, все. Тебе казалось, что они говорили тебе об этом прямым текстом, выжигали взглядом на спине клеймо виновного, лили ледяные потоки совести на горячую голову, и давили, давили, давили. Я хотел отвести от тебя гонение. В итоге тебе всегда казалось, что ты не справляешься с ответственностью за мою шкуру.       Ты никогда не видел суть проблемы: это я держу ответ за твою жизнь.       Ты до сих пор злишься. Не на меня. На себя, как всегда, удивительно, но тебе так легче. Это смешно, но я не могу тебе об этом сказать. Ты предоставлен самому себе, зарытый глубоко в ил, безмятежно спящий − для всех, обреченно бодрствующий в глубокой тьме − на самом деле, считаешь, что предан миром, как мир предан тобою. Тебе кажется, было бы лучше, если бы тебя не было изначально. Наверное, ты прав. Лучше бы нас с тобой не было. Мы бы не существовали вместе. Ты медленно сходишь с ума, загрызенный им же, много, много, много думаешь, и все − о своей вине.       И с каждым годом только хуже.       Я бы хотел сказать тебе, что я давно уже рядом. Что раз король не возрождается, маг на таран прокладывает путь к королю. Как с Магометом и непонятной горой, и что-то в этом роде, ты все равно не поймешь. Я безумен, когда дело касается тебя, безумен и нетерпелив. Я бы хотел сказать тебе, что виноваты мы оба.       Я бы хотел тебе сказать.       Мы глубоко. Нас никогда не вспомнят на поверхности. Там течет жизнь, и мир, с виной перед которым пробило последний стук твое сердце, уже вычеркнул нашу историю из своей. Там, на поверхности, всем все равно. Я был последним, кто волновался о большем. Потому и ушел.       Я бы хотел сказать тебе это. Рассказать о том, что ты − последний, кто еще считает тебя виновным. Попросить перестать. Попросить.       Попросить прощения.       Ведь я не могу тебе ничего сказать.       Я снова вижу тебя, я могу чувствовать тебя, и мне снова сложно сохранить разум. Я слышу каждую твою мысль, я слышу все, я стараюсь утешить.       Я − всё вокруг тебя.       Мы глубоко.       Я сделал это для тебя. Всегда для тебя. Всё для тебя.       Ты меня не слышишь.       Авалон не вернет спокойную гладь, пока любовь глубоко на дне не захлебнется нашими усилиями. //05.12.16.