Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      — У вас всё в порядке?       — В полном, сэр.       Артур с сомнением щурится, глядя вниз на безмятежное лицо.       — Я не специалист, — как можно вежливее произносит он, выгибая бровь, — но обычно те, у кого всё в порядке, не разлёживают посреди дороги в час ночи.       Мужчина, чьи глаза прикрыты, хмыкает и расплывается в улыбке, отчего его уши забавно двигаются. Он точно не бродяга: одет чисто, хотя Артуру больно смотреть на затёртую кожанку, надетую поверх толстовки, тоже не первой свежести. Пьян, должно быть? Да и Артур не святой, но всё же…       — Знаете… — голос мужчины звучит задорно.       «Сумасшедший» — продолжает гадать Артур. Он явно давно не брился: сумасшедшим же не выдают острые предметы, всё сходится.       — …у тех, кто в ночь со среды на четверг выходит из бара, тоже не всё слава богу, сэр, — мужчина улыбается и приоткрывает один глаз, хитро блеснувший, подобно сырому асфальту в свете фонаря. Артур поджимает губы. Ладно, сумасшедшие вряд ли столь наблюдательны и внимательны к окружающим.       — Но я хотя бы не намерен попасть под колёса сегодня, — парирует Артур и вскидывает брови, показывая неоспоримость своего аргумента.       Они разговаривают посреди широкой дороги, чья тишина сбивает с толку. Словно они и не в городе вовсе: ни случайного прохожего, ни фар, горящих вдалеке, ни отголосков разговоров или гула двигателей. Артур поглядывает в сторону, ожидая хотя бы случайный кэб, от которого придётся спасти философа-ленивца, но улицу точно вырезали из карты.       — Зато спешите достать любого, кто, как вам кажется, нуждается в помощи, — мужчина прикрывает веки. Мальчишеская улыбка тает, и Артур вдруг замечает, что тот заметно старше, чем казался ему секундой ранее. Мужчина набирает полную грудь и медленно выдыхает: — Знал я одного такого…       — Тоже здраво мыслил? — Артур впервые за их разговор улыбается. — Вам стоило держаться к нему поближе. Может, и на дорогах бы не валялись.       — О, поверьте.       По голосу мужчины непонятно, во что Артур должен поверить. Сырой воздух обжигает глотку холодом, но после пары пинт эля Артуру и дождь не страшен, не то что несговорчивые латентные самоубийцы. Внизу слышно шевеление: мужчина складывает руки на груди в замок.       — Вы так и будете стоять над душой? — интересуется он буднично.       — У вас есть варианты получше?       — Раз не хотите уходить, прилягте рядом.       — Впервые получаю такое предложение от незнакомого мужчины.       — Какие ваши годы, сэр.       Смешок вырывается из груди; Артур прикрывает рот ладонью и перехватывает направленный на него проницательный взгляд. Завтра, разумеется, на работу. Завтра мигрень покарает его за неумение расставлять приоритеты и отец не забудет припомнить ему, что, если бы Моргана не решила сбежать с молоденькой девчонкой в Канаду, он обязательно передал бы управление компанией ей, а не непутёвому сыну. Артур хмурится. Господь милосердный, сколько у него, оказывается, запросов к психологу.       А ещё завтра не будет пустынной улицы и сумасшедшего незнакомца.       Почему эфемерное «завтра» должно выигрывать у «здесь и сейчас»?       Артур садится на асфальт, подобрав пальто. Между ним и незнакомцем — пунктир.       Из-за спины доносится шорох. Когда мужчина заговаривает, его голос ближе, чем прежде:       — Вы что-то для себя решили.       Артур оборачивается. Он смотрит на мужчину несколько секунд, раздумывая, почему тот кажется до боли знакомым. До вскрытого шрама на сердце. Сумасшествие ведь не заразное. Так?       Улыбка смягчает выражение глаз.       — Когда вы бываете свободны от лежания на дорогах?       Мужчина сияет лучиками у глаз.       — Я был свободен последнюю вечность.       — Тогда что насчёт завтра?       Артур не может оторвать глаз от улыбки, которую ему дарят.       — Придётся сказать Олифф Авеню, что у меня появились дела. //1.11.2020.