Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      Поначалу это было даже весело.       Насколько могло быть весело по несколько раз заваливаться неразборчивой и непрерывно хохочущей толпой на пол, обязательно что-нибудь себе или кому другому отдавив. К середине вечера у Артура уже знатно болела кисть руки, которую Гавейн вечно зарился прижать своей тяжелой ступней, но, на самом деле, Артуру до этого не было совершенно никакого дела; он не ханжа, и ему действительно нравилось проводить время в компании своих близких друзей, с которыми он знаком еще со старшей школы. Настольные игры не так хороши, как напольные, требующие активного взаимодействия. «Твистер» — окончательный фаворит для их компашки.       Артур не хвастает (ладно, возможно, только если чуть-чуть), но он практически безоговорочный победитель среди друзей. Они так много вместе играли — все же, твистер для них что-то вроде их личной фишки, — что Артур в легкую может предугадать примерный исход битв. После того, как они вдоволь надурачатся и наваляются по полу всей гурьбой, начинаются безжалостные и жестокие соревнования (Моргана очень иронично ссылается на рыцарские турниры), в которых никому не оказывают милость в виде пощады. В команде, предпочтительно состоящей из Гвен-Ланселота-Персиваля-Морганы (если последняя вдруг не решит надрать зад своему братишке), первым практически всегда сдает позиции Перси, если ему только не повезет, и Ланс вдруг не оступится по неосторожности. Извечным победителем остается грациозная и колкая Моргана, которая своими шутками в тщательно подобранный момент сбивает неудержимой истерикой всех противников. Артур тоже попадался на эту удочку, но в такие моменты совсем не чувствуешь себя проигравшим. Надо отдать должное великодушию Морганы.       В команде из Артура-Гавейна-Мерлина, иногда и с Мордредом, временами с той же Морганой, дела обстоят веселее. Леон — извечный и чудесный ведущий их компании, он так редко вызывается сыграть, что ребята уж и не помнят, когда в последний раз он к ним присоединялся, но все привыкли к его позабавленному голосу, указывающему, куда следует поставить ту или иную конечность. Артурова команда держится куда дольше, вот тут уж начинается серьезная, сугубо мужская, проверка на прочность (которую Мерлин проходит благодаря читтерской ловкости). При всем уважении Артура к Гавейну, все же его главным соперником остается Мерлин.       Так что.       Теперь, когда Артур внезапно осознал всю безнадежность своей глупой влюбленности (которая, вообще-то, была с ним на протяжении всего того времени, что он знаком с Мерлином), было намного, намно-ого сложнее.       — Левую руку на желтый.       В притворно спокойном голосе Леона сквозит смех, и Артур хочет плюнуть на все, встать и никогда больше не давать в его руки рулетку, потому что, черт возьми, этот парень явно жульничает под одобрительное девчачье хихиканье. Перенося свой вес на левую руку, нависая над застывшем Мерлином, Артур почти полностью уверен, что это все подстроила Моргана (в конце концов, Гавейн уж слишком подозрительно быстро сдал позиции, оставив друзей, вывернутых в неестественных позах, наедине). Мерлин под ним очень горячий, растрепанный и до жути довольный. Артуру хочется взвыть от несправедливости судьбы.       — Мерлин, правую ногу на желтый, — бубнит в кулак Леон, пытаясь смеяться не слишком очевидно. Выходит у него плохо, но он хотя бы делает вид, что серьезен, Моргана, вон, даже не пытается скрыть ухмылку. Когда мерлиново колено неожиданно пихает Артура в бок, тот сдавленно чертыхается.       — Уже готов сдаться, а, ваше величество? — широко ухмыляется Мерлин, и Артур против воли залипает на его искусанные губы. Господь милосердный, как же близко. Этот идиот же даже не понимает ни черта.       — Ага, дождешься у меня, — сдавленно хрипит он в ответ и тянется через него, выполняя новое указания Леона. Мерлин хихикает в ответ, а в следующий момент удивленно охает. Артур, краем глаза заметив, что мерлинова рука опасно скользит по клеенке, успевает лишь инстинктивно обхватить ладонью его кучерявый затылок, когда тот падает на спину.       Артур, раскрасневшийся и перепуганный, все еще нависает над ним и пристально всматривается в синие глаза, ища в них признаки боли, а его ладонь продолжает удерживать чужую голову. И, глядя на это снизу вверх, Мерлин смеется, заливисто хохочет, понимая, насколько сильно его любит судьба.       Артур фыркает, но руки не убирает.       — Вижу, твой врожденный идиотизм не пострадал, Мерлин, я даже спрашивать не буду, в порядке ли ты, — негромко ворчит он под оживленные разговоры друзей, обсуждающих «блестящую тактику отступления великого стратега Мерлина». Но обезоруживающее выражение лица Мерлина заставляет его заткнуться и проглотить язык.       — Спасибо, Артур.       Мерлин улыбается своей той самой невыносимой и притягательной улыбкой, которая показывает, насколько, на самом деле, он мудр и умен. И целует его в щеку, отчего Артура бросает в краску.       — Проиграть королю не стыдно. //24.08.17.