Простишь?

Я вернулся! ^___^ Первые лучи солнца пробрались на подушку, где спал Химчан. Его красивое лицо не было искривлено болью, а наоборот губы растянулись в улыбке – ему явно снилось что-то приятное. Зашедший в номер макнэ группы улыбнулся, рассматривая старшего, чье одеяло сползло ниже плеч, открывая острые белые плечи, покрытые мурашками. Лис спал безмятежно, не ворочаясь, не хмурясь, что очень радовало мальчишку, который сильно волновался за психическое состояние старшего. Его рука с длинными пальцами прошлась по челке парня, убирая волосы с глаз. - Химчан-хён, пора вставать. – коснувшись холодной кожи, Джело легонько толкнул спящее тело. Послышалось ворчание, и Химчан натянул одеяло, повернувшись на другой бок, подальше от раздражителя. Ребенок хихикнул и, стянув одеяло с вокалиста, принялся щекотать старшего. Последний же резко распахнул глаза и подскочил, издав непонятный писк. - Проснулся, хён? – смеющие глаза макнэ были устремлены сверху вниз на старшего. – Как себя чувствуешь? - Чжунхон...будь другом, слезь с меня. – нервно сглотнув, Химчан отвел взгляд. Пока еще слишком близкие контакты его пугали, но не так сильно. - Ой...прости...ты просто просыпаться не хотел. – скатившись с Лиса, Чхве аккуратно уселся около ног парня на кровати. – Сегодня последний день. Чем займемся? - Я хотел бы прогуляться к морю. Один. – Химчан посмотрел в сторону, съежившись. – Мне нужно кое-что решить для себя. Можно? - Можно. И даже нужно. – кивнул мальчишка. – Я вызову тебе такси. - Я пешком, Хонни. – улыбнулся старший, приподнявшись. - И можно мне телефон вернуть? Я хочу ему позвонить. - Уверен? – макнэ вытащил из кармана джинс мобильник парня и положил его рядом с ладонью Кима. – Ты точно готов с ним разговаривать? - Точно готов. И я полностью уверен. Нам многое нужно будет обсудить... – улыбнувшись, с уверенностью в глазах и голосе, проронил Химчан, беря технику в руки. – Надо вставать и одеваться. – протянул он, улыбаясь. - Хорошо...когда будешь уходить...скажи? О. Ты вещи уже собрал? – макнэ окинул взгляд на рюкзак, что стоял у кровати. Дождавшись кивка, робот группы потрепал старшего по волосам и ушел из комнаты, оставляя того со своими мыслями наедине. Енгук не спал несколько ночей, проваливаясь уже которое время суток в непонятное состояние размышлений и боли, которая сжимало сердце. Сделать больно любимому человеку, не разобравшись в чувствах, эмоциях... ведь Химчан всегда был рядом. Рядом с ним, помогал, спрашивал совета, учился у него... не просто так же. И все-таки это полностью его вина – ведь он сам разрушил все: счастье, доверие, любовь... мысль оборвал телефонный звонок. Не посмотрев на того, кто звонил, парень пробасил: - Да? – его голос был грубоватым, и парень на той стороне связи замер: - Ёнгук-хён. – совсем тихо произнес Химчан, но лидер его услышал: - Химчан? Ты? Боже... – и затих, голос с грубого изменился на паникующий: Химчан никогда не называл его «хён». - Ёнгук-хён...я... – Химчан растерял все мужество сказать, но зато Банг взял всю ответственность на себя за слова: - Химчан, Чанни... прости меня. Я самый настоящий идиот, я не имел право так с тобой поступать. Я люблю тебя. - Я знаю...хён, правда, знаю... хён... я и Джело сегодня приезжаем. Нам нужно будет поговорить... – Ёнгук кивнул на автомате на слова любимого человека: - Ёнгук-хён... я люблю тебя. – это кажется, было сказано совсем тихо, шепотом. Надеясь, что старший не услышит, но тот услышал и, улыбаясь, положил трубку. Он простил. Простил. Пусть не полностью, но простил. Или простит. Теперь главное, не ударить в грязь лицом. Поймав телефон в руки, Банг начал набирать номер знакомого закрытого ресторана. - Алло, я хочу сделать заказ на V.I.P.-зал. Для двух человек. Да, со всем комфортом. Химчан смотрел на голубые волны, замерев. Его лисьи глаза неподвижно следили за тем, как вода ударяется об берег, разбиваясь, и вновь собираясь в одну массу. Он отпускал свою боль вместе с этими волнами, понимая, что нужно простить. Да, было больно...но они оба наказаны за свое молчание. Он – физически, Ёнгук – морально. И может быть, все будет по-другому, когда он приедет. Ведь все может быть. Химчан улыбнулся и, сняв обувь, зашел в воду по колени, подставляя белую кожу лица под летнее солнце.