Без тебя. Вернись и останься.

Рассматривая потолок гостиной в полуобморочном состоянии, я отчаянно пыталась успокоиться, не понимая, почему так кружится голова и тошнит. Возможно, причиной тому послужил завтрак, а точнее его отсутствие, потому что есть я категорически отказалась, несмотря на всего уговоры Димы. Впрочем, сегодня он не сильно настаивал, зная, что мои нервы и так на пределе, отчего не хотелось ни есть, ни пить. Новость о рождении внучки его родители восприняли гораздо легче, чем я ожидала. Поверить в это было трудно, но других вариантов им никто не предоставлял. Я до последнего ждала, что начнётся разбор полётов, и меня тактично попросят уйти от греха подальше. И не потому, что я была такого мнения о родителях Димы, просто в тот момент в голову лезли самые дурацкие мысли. Щеки горели на пару с ушами, а в комнате становилось душно, как в сорокаградусную жару. В их дальнейшем разговоре я участия не принимала, обмахивая себя салфеткой и крепко сжимая руку Димы, который рассказывал родителям о том, как мы докатились до такой жизни. Конечно, они прекрасно понимали, что ребёнок взялся не из воздуха, и что своему нынешнему мужу я благополучно изменила, обманув и его, и их сына, но найти себе оправдание я уже давно не пыталась. Виновата здесь только я, но если бы не некоторые обстоятельства, повлиявшие на меня, то всего этого могло бы и не быть. Понять, где же я допустила самую главную ошибку, мне так и не удалось на протяжении всего года. Ту поездку за город считать ошибкой я не имела права, хотя делать этого, естественно, не должна была. Тот ужин у него дома, который стал судьбоносным, это не то, что не ошибка, а моё самое больше достижение за всю жизнь. Не ужин, а его последствия. И таким образом получается, что если бы год назад, я осмелилась всё ему рассказать, мы бы сейчас здесь сидели с другими мыслями, с другим настроем, а я бы даже без чувства вины. В какой-то момент Нина Дмитриевна предложила приступить к самому обеду, который являлся официальной целью нашего визита, но есть мне по-прежнему не хотелось. Раз сто отказавшись от всего, что мне предлагали, я понимала, что это опять неправильно с моей стороны, но заставить себя не могла... По Диминому недоброму взгляду было понятно, что он недоволен то ли сложившейся ситуацией, то ли мною, что вероятнее всего. И это тоже заставляло меня нервничать и чувствовать себя некомфортно, несмотря на обстановку, что потихоньку налаживалась. Дима общался с родителями уже на совершенно отдалённые от ребёнка темы, а я периодически поддерживала их беседу, отрываясь от телефона. Дело близилось к вечеру, а у нас по плану шёл чай с тортом, что мы привезли с собой. Решив позвонить маме, чтобы узнать, как там Тася, я вышла в коридор, где никого не было, и можно побыть наедине с собой. В коридоре было прохладно, отчего находиться там мне нравилось ещё больше. За прошедшие несколько часов меня благополучно отпустило, и от того ужаса, что охватил по началу, уже не осталось и следа. Быстро набрав маму, я осмотрелась по сторонам, подмечая, что везде все красиво обустроено. Несколько длинных гудков вскоре сменились тихим голосом мамы, что меня, как никогда успокаивало. - Алло, мам, ну, как вы там? - спросила я, почему-то начиная неимоверно скучать. - Да всё хорошо, ничего особенного. Как у вас все прошло? Что родители Димы сказали? - поинтересовалась мама, будучи в курсе нашего визита. - Если в двух словах, то я чуть не поседела, а все остальное я тебе потом расскажу... - отозвалась я, тяжело вздыхая. Наш диалог длился недолго, и через несколько минут мы попрощались, договорившись обо всем поговорить завтра при встрече. Мне хотелось поскорее попасть домой, залезть под тёплое одеяло, обнять Диму и окончательно пережить этот трудный день. Но, кажется, сегодня все было настроено против меня, в чем я уже не сомневалась. Собираясь вернуться в гостиную, я хотела было спросить, когда мы поедем обратно, но он, словно прочитав мои мысли, оказался передо мной раньше, чем я переступила порог. - Ну, как ты? Устала? - обеспокоено спросил Билан, притянув меня к себе. - Мне кажется, я чуть второй раз не родила от страха. Они у тебя, оказывается, такие спокойные, - проговорила я, прижавшись к нему. - Я же говорил, что они всё поймут... - Когда мы уже поедем? - Я тут подумал, а родители, в принципе, сами предложили... Может, мы здесь переночуем, а завтра утром уедем? - неуверенно предложил он, наивно полагая, что я соглашусь. - Я этого не переживу, мне и так неловко. Если хочешь, обратно могу повести я, - ответила я, выдержав на себе его многозначительный взгляд. - Я уже согласился, - виновато пожал плечами Дима, а я тут же оторвалась от него, отступив назад, - Поль, мы с ними редко видимся, а одна ночь тебя не убьёт... - Иди ты, знаешь куда? - фыркнула я, обиженно надув губы. - Ну, По-о-ль! - виновато протянул он, как будто это как-то поможет. - Не трогай меня, - отмахнулась я, тут же вернувшись обратно в гостиную, дабы не находиться с ним один на один. - Пелагея, Вы мне не поможете? - заметив меня, тут же уточнила Нина Дмитриевна. И отказать я, конечно же, не могла, миролюбиво улыбнувшись и согласившись. Впрочем, налить чай и разрезать торт она могла и сама, но зачем-то специально позвала меня на кухню, где не было никого, кроме меня и её. И все мои оставшиеся нервные клетки стали беспокоиться за своё дальнейшее существование, потому что всё это было очень подозрительно. - А что Вы планируете делать дальше? - неожиданно спросила она, доставая блюдца. - Я? Развестись... - развела руками я, не зная, что и добавить. Больше всего на свете я боялась услышать что-то вроде: "Вы не пара моему сыну, поэтому Вам лучше оставить его в покое", как это происходит во многих мелодрамах и не только. Окинув меня странным взглядом, женщина продолжила заниматься приготовлениями к нашему чаепитию, а я же продолжила стоять, как вкопанная. И чёрт меня дёрнул выдать следующее: - Нина Дмитриевна, скажите честно, я Вам не очень нравлюсь в качестве невестки? - С чего ты взяла? - неожиданно переходя на "ты", спросила она. - Потому что я весь день, как на пороховой бочке... Я наворотила столько всего, что, когда Дима попросил поехать и все Вам рассказать, мне стало страшно, - на одном дыхании выпалила я, понимая, что по-другому не решусь на это. - Стало страшно почему? Неужели ты думала, что мы будем тебя осуждать за это? Все ошибаются, идеальных людей не существует... Главное, что ты пытаешься исправить свои ошибки, - пожала плечами Нина Дмитриевна, а я посмотрела на неё с некой надеждой, - В качестве невестки ты мне очень даже нравишься, но гораздо важнее, что мой сын видит тебя в качестве своей будущей жены... Что тогда, что сейчас, я говорила и буду говорить, что вы отлично подходите друг другу. Я долгое время считала, что в вашем расставании виноват Витя. У него сложный характер, с ним трудно ужиться, но... - Но в нашем расставании виновата я, - пожала плечами я, горько усмехнувшись, - Мне казалось, что мы разные и вместе нам никак не быть, но для того, чтобы убедиться в обратном, мне пришлось выйти замуж... - Поль, я тебя потерял, - заглянув на кухню, констатировал Дима, в следующую секунду переведя взгляд с меня на маму, - А что у вас тут происходит? - Ничего у нас не происходит, попросила Полю помочь мне, вот торт режем... - проговорила Нина Дмитриевна, для пущей убедительности занеся нож над тортом. И оставалось только догадываться, слышал он наш разговор или действительно все это время "искал" меня. Уже и забыв о том, что сегодня мы ночуем здесь, я перестала на него обижаться, потому что не видела в этом ничего страшного. С его мамой мы друг друга прекрасно поняли, отчего бояться её я благополучно перестала. Недоверчиво посмотрев на меня, Дима заторможенно кивнул и ушёл обратно, как бы давая понять, что допроса мне не избежать. Остаток вечера прошёл за просмотрами семейных альбомов и разговорами обо всё сразу и ни о чем одновременно. Мой мандраж меня окончательно покинул, посчитав, что на сегодня хватит, а находиться в компании Диминых родителей стало достаточно комфортно, если сравнивать с тем, что было по приезду. Окончательно освоившись и перестав бояться, я выдохнула и поняла, что зря переживала насчёт их реакции. Для полного счастья в тот момент мне не хватало только Таси, которую мы не взяли с собой, ибо для первого раза достаточно нас двоих. И когда Нина Дмитриевна спросила, есть ли у нас фотография ребёнка и можем ли мы её показать, я посмотрела на Диму, пытаясь понять, что он думает по этому поводу. Не то, что бы в этом было что-то криминальное, но последний раз такие чувства я испытывала, когда отправляла эти фотографии ему самому. Наблюдая за тем, как он ищет в фотопленке фотографии двухдневной давности, когда я уезжала по делам, а он оставался с Тасей, я думала о том, что они скажут. Развернув экран телефона к родителям, а в последствии и отдав в руки, Дима сказал листать вправо, а я так и замерла с чашкой в руке. - Да она же вылитая ты в детстве, - изумлённо глядя на сына, сообщил Николай Михайлович. В тот момент, когда Нина Дмитриевна начала всхлипывать, я впала в ступор, а у Димы задёргался глаз. Эта картина очень напоминала нас, а в частности рыдающую меня и его, пытающегося что-то с этим сделать. Впрочем, как выяснилось позже, это были слезы счастья. Дальше Димина мама меня крепко обняла, отчего я по началу даже растерялась, но быстро додумалась сделать тоже самое. Вскоре мы разошлись, предварительно пожелав друг другу спокойной ночи. Нам выделили комнату на первом этаже, а родители ушли к себе наверх. - Ты не жалеешь, что мы поехали? - спросил Дима, когда мы наконец-то застелили постель и благополучно улеглись. - Не жалею, - пожала плечами я, догадываясь, зачем он задаёт этот вопрос. - Родители хорошо к тебе относятся, ты зря переживала, - сказал он, совсем успокоив меня. - Я боялась, что они не поймут меня и моих поступков. Как можно объяснить, что я вышла замуж за одного, а родила ребёнка от другого? Это ужасно звучит, - проговорила я, тяжело вздохнув. - Мы уже тысячу раз это обсудили, Поль. Звучит ужасно, а на деле ведь всё совсем не так, как кажется. Кстати, о чем вы говорили с мамой на кухне? - неожиданно поинтересовался Дима. - Она спросила, что я планирую делать дальше, - отозвалась я, решив посвятить его только в первую часть нашего разговора. - А ты что? - А что я? Я ответила, что собираюсь разводиться... На несколько секунд в комнате повисло странное молчание, а из-за отсутствия света я не могла понять, какие эмоции на его лице. - Поль... - ещё тише, чем до этого, позвал он. - Что? - отозвалась я, подняв голову. - Чисто теоретически ты бы вышла за меня замуж? - Чисто теоретически да... - Ну, то есть не так, как в прошлый раз. Ты же понимаешь, что я тебя уже не отпущу? Ни через месяц, ни через год, ни через пять лет... Ты уже не сможешь уйти, если мы поссоримся. Это навсегда, понимаешь? - спросил Дима, неотрывно глядя на меня. - Это сейчас как бы предложение? - уточнила я, не зная, как это воспринимать. - Если предложение без кольца, цветов и лёжа на кровати, считается предложением, то да... - А мне не нужно ни колец, ни цветов... Всё это уже было, и, как показывает практика, роли оно не играет. Я люблю тебя, этого достаточно!.. - Это сейчас как бы "Да"? - подражая мне, спросил он. - Как бы да... - смущённо улыбнувшись, ответила я. Приблизившись ко мне и сократив между нами эти несколько сантиметров, он накрыл мои губы своими, вовлекая в поцелуй. И не нужен был никакой ресторан с теми цветами и шампанским, мне было вполне достаточно этих важных слов, сказанных не где-то, а в доме его родителей, что тоже играло огромную роль. И плевать на внешние обстоятельства, плевать, что говорить о свадьбе ещё очень рано, учитывая мое положение, ведь главное, что он видит меня в качестве своей будущей жены...