Без тебя. Вернись и останься.

С того момента, как отсутствие свободного пространства в моём шкафу стало особенно заметно невооружённым глазом, прошла неделя. Всю неделю я думал о том, что нам пора переезжать в Рассказовку, потому что жить в городе мне нравилось только до переезда Поли, а когда нас окончательно стало трое, находиться здесь оказалось не так уж и просто. Три дня из всей прошедшей недели мы гуляли на балконе, но так как он был застеклен, то ощущение полноценной прогулки не компенсировал, несмотря на открытые окна. Да и вряд ли выхлопные газы, пыль и машины, окружающие нас повсюду, могли благоприятно влиять на маленького ребёнка. Но поделать с этим в данный момент я ничего не мог, потому что Поля всерьёз взялась за развод и оформление документов. Я же коротал свой отпуск вместе с Тасей, в полной мере ощущая себя отцом и наслаждаясь этим. Вернувшись тем вечером домой, Пелагея почти в одиночку приговорила бутылку вина, переваривая разговор с мужем. Я, как человек понимающий, сразу предложил ей повысить градус, чтобы отпустить всю ситуацию хотя бы до момента расторжения брака. И то ли ей хватило и этого, то ли желания напиваться в хлам у неё не возникло, но всё закончилось на той бутылке, после которой мы пошли спать. Дня два после этого Поля походила с чувством вины, помотала мне нервы и успела поплакать, пока я выходил в магазин. Впрочем, я доходчиво объяснил, в чем её вина, и за что не нужно себя корить, и мы быстро закрыли эту тему. Пока она общалась с юристами на тему того, как в суде преподнести тот факт, что ребёнок не от её мужа, а значит и общих детей у них нет, я пытался понять, как сообщить своим родителями о существовании ещё одной внучки. В статусе бабушки и дедушки они находились уже лет шесть, потому что моя старшая сестра успела подарить им внучку, а дальше дело оставалось за мной. Они ждали, что я, как единственный наследник среди двух своих сестёр, тоже не стану затягивать с продолжением рода, но что-то пошло не так, причём очень давно. Сначала я был не готов к созданию семьи, потом семья не очень хотела быть мною создана, а затем всё шло само собой, к чему я не прилагал никаких усилий, как бы надеясь, что рано или поздно это произойдёт само собой. И оно-то, конечно, всё же произошло, очень даже само собой, но понять я этого не успел. Сейчас, спустя месяц до меня дошло, что в самый важный момент нашей с Полей жизни я не был рядом с ней. Я не смог разделить с ней эти первые минуты осознания того, что мы теперь родители. Разумеется, моей вины в этом нет, потому что если бы я только знал, всё было бы иначе... Но сам факт того, что этих чувств в момент, когда ты узнаешь о том, что на свет появилась частичка тебя, я не испытал, меня очень огорчал. - В общем, для того, чтобы доказать, что ребёнок не его, нам нужен ДНК-тест, - переодеваясь и рассказывая мне о своей очередной встрече, проговорила Поля. - Тест? - недоверчиво переспросил я. - А что, есть другие варианты это как-то доказать? - развела руками она, недоуменно глядя на меня. - И как долго это будет длиться? - уточнил я. - В зависимости от того, сколько будут рассматривать иск, затем сам бракоразводный процесс, суд... А с нашими обстоятельствами это будет длиться ещё дольше, так что через полгода я буду официально свободна, - наигранно радостно заявила она, глубоко вздохнув, - Ладно, это временные трудности и когда-нибудь они закончатся! С этими словами она ушла на кухню, оставив меня осмысливать услышанное. Объяснять это родителям становилось всё сложнее, потому что новости они смотрят и газеты читают, несмотря на мои просьбы не делать этого. И о том, что Поля вышла замуж за хоккеиста и родила от него ребёнка, предварительно уведя его из семьи, они тоже в курсе. Но вот маленькая неувязочка - ребёнок от меня. Свет. Занавес. - Поль, я к тебе с предложением, - заходя на кухню, сказал я. - Если руки и сердца, то я ещё не развелась... - невесело усмехнулась девушка, доставая из холодильника кастрюлю с приготовленным супом. - Нам нужно всё рассказать моим родителям, и я хочу, чтобы мы сделали это вместе, - пояснил я, а кастрюля чудом осталась у неё в руках, не встретившись с полом. - Рассказать всё это твоим родителям? Дим, ты за что меня так не любишь? Да я же умру от стыда прям на месте... Как я буду в глаза им смотреть? - отставив кастрюлю на столешницу, поинтересовалась Пелагея. - Мы можем взять Тасю и все вместе поехать к ним, - предложил я, пытаясь уговорить её, - Ну, вы же знакомы... - В прошлый раз ты представлял им меня, как свою девушку, а как это сейчас будет выглядеть? "Ой, Нина Дмитриевна, я тут когда-то с вашим сыном встречалась, а потом родила от него ребёнка и вышла замуж за другого!". Так что-ли? - уточнила она, размахивая руками. - Если всё нормально объяснить, они поймут... - А если их хватит удар, ты что будешь делать? - Поль, с тобой или без тебя, но я им всё расскажу, а если ты не поедешь, то сделаешь только хуже, причём всем, - настаивал я, наблюдая за тем, как она сдаётся. - Господи, ну, когда всё это кончится?.. - простонала Поля, утыкаясь лбом мне в грудь и обнимая двумя руками, - А можно я просто рядом постою? - Можно, - усмехнулся я, прижимая блондинку к себе и запуская руку в её в волосы. Тем же вечером я позвонил родителям и сказал, что завтра приеду к ним на обед и буду не один. И я не знаю, чему они обрадовались больше, но судя по голосу, настрой был оптимистичный. Мама, на всякий случай, даже уточнила: "Витя, ты женишься?", а я аж подавился от такого поворота, потому что ещё минимум полгода точно не женюсь. Заранее успокоив их и одновременно разочаровав, я ответил, что не нужно ничего придумывать и накручивать себя сейчас, а просто дождаться завтра и запастись валерьянкой. О последнем я, конечно же, не сказал, решив, что за ней мы можем заехать по пути. Тасю мы, как ни странно, оставили со Светланой Геннадьевной, на чем настояла Поля, посчитав, что если мы заявимся с ребёнком, они вообще ничего не поймут. В конце концов о её существовании мы можем просто сказать, а приехать вместе уже в другой раз. Так будет спокойнее и нам, и ребёнку. Предупредив Полину маму о том, куда едем, мы пообещали забрать дочь завтра, так как вернёмся в Москву очень поздно, а будить и поднимать их лишний раз на уши совсем ни к чему. Пелагею трясло так, что в аптеку нам заехать всё-таки пришлось, чтобы купить ромашку, которую мы в последствии заварили в каком-то кафе по пути, и аскорбинку, которая была явно необходима нам обоим. В голове невольно всплывали кадры того, как год назад мы ездили за город в надежде вместе провести выходные, в большей степени чисто по-дружески. По крайне мере, изменять её на тот момент жениху у нас в планах не было. И вот сейчас мы уже родители нашего ребёнка, она уже разводится с мужем, а я... Я всё так же останавливался на заправках, чтобы купить ей шоколадку, но уже без кофе, с которым у нас был горький опыт. Благо ехать нам всего полтора часа, но и эти полтора часа дались Поле с большим трудом. То и дело ёрзая на сидении, дёргаясь и мотая головой то в одну сторону, то в другую, она заметно нервничала, не зная, куда себя деть. Мне было гораздо спокойнее хотя бы потому, что это мои родители, и я точно знал, что они поймут. В любом случае раньше отношение к ней у них было настолько прекрасное, что нас почти поженили. В мыслях родителей я уже был заведомо на ней женат, ведь на роль моей жены она подходила просто идеально. Но о том, что происходило "за кадром", они не знали, потому что я предпочитал не рассказывать о каждой нашей ссоре, а со стороны этого не видно. О том, что мы расстались, родители узнали спустя полтора месяца и по моей же просьбе не задавали никаких вопросов, но в глазах их читалось конкретное разочарование, а-ля: "Ты идиот, если потерял её". В чём-то я был с ними согласен, но насильно удерживать я её тоже не мог, поэтому был вынужден отпустить, чтобы потом найти повод вернуть. На самом деле, если бы не я, то ничего бы этого не было, и она бы спокойно жила с мужем, убеждая себя в том, что любит его, а в итоге, может, даже и полюбила бы по-настоящему. Но судьба распорядилась иначе, и мы благополучно оказались в салоне моей машины вновь, на сей раз держа путь в совершенно другое место. Неуверенно шагая по каменистой дорожке до крыльца, я крепко сжимал руку Поли в своей, а она же в свою очередь сжимала коробку с тортом, который мы купили по дороге, решив не ехать с пустыми руками. - Кошмар... У меня аж горло заболело от страха, - тихо сообщила она, кашляя и замедляя наш ход. - Представь, что ты идёшь впервые знакомиться с ними, - так же тихо отозвался я. - Только уже родив от тебя ребёнка, - нервно засмеялась она, в следующую секунду чуть не зарыдав от страха, - У меня сейчас истерика начнётся!.. Но начаться она не успела, потому что мы благополучно преодолели ступеньки и оказались у входной двери, звонить в которую не пришлось, потому как дверь нам открыли вместе с воротами. И мне до последнего хотелось верить, что родители не пытались рассмотреть в окне девушку, с которой я приехал, дабы у нас появилась возможность всё объяснить раньше, чем они придут к своим выводам самостоятельно. - Здравствуйте, Нина Дмитриевна, - увидев маму и застыв дверях, сказала Поля. - Здравствуйте, проходите! - заметно смутившись, поздоровалась мама, обняв меня и чмокнув в щеку. Стянув с Пелагеи кофту и повесив на вешалку, я понял, что она настолько боится происходящего, что сама не отдаёт отчёт своим действиям. - Давай уедем, Дим? Я тебя умоляю, пока не поздно... - затараторила блондинка, стоило нам только пойти мыть руки. - Успокойся, Поль, всё нормально, - повторял я, хоть и знал, что на неё это никак не действует. Минут пять уговаривая её, наконец, выйти из ванной, я уже начинал жалеть, что взял её с собой. Вжавшись в стенку, она наотрез отказалась идти за стол, почти доводя себя до истерики. Кое-как вытянув её оттуда, я напомнил, что это неприлично по отношению к родителям, которые уже наверняка успели выдвинуть друг другу свои версии происходящего и выпить пустырника. В чем мама с Полей были похожи, так это в том, что обе предпочитали успокаиваться с помощью травяных чаёв и прочей лабуды. - Присаживайтесь, - махнув на наши места в сторону дивана, сказал папа. - Нам нужно вам кое-что рассказать, но вы не принимайте это близко сердцу и желательно дослушайте до конца, - начал я, посмотрев на Пелагею, что для уверенности даже согласно кивнула мне, крепко вцепившись в мою руку. - Нет, нам как раз-таки очень интересно вас послушать, - ответила мама, налив себе в стакан воды из графина. И вот здесь я, как никогда, растерялся, не зная, с чего начать. - Дело в том, что перед тем, как выйти замуж, я поняла, что не до конца отпустила Диму, - послышалось со стороны, а я аж поперхнулся, не ожидав такого порыва смелости от своей Поли. Она сжимала мою руку так сильно, что мне казалось, что та уже стала посинела и онемела от того, что кровь просто-напросто не поступает. - И я подумала, что если выйду замуж, то-о... всем станет лучше... Она замялась, не зная, как продолжить, но и эти слова были для неё настоящим подвигом, если вспомнить, как десять минут назад она отказывалась выходить из ванной. - В общем, Поля забеременела и вышла замуж, а о том, что ребёнок мой, она побоялась мне сказать, - закончил я, наблюдая за тем, как меняются выражения лиц родителей. - Можно воды? - замахав на себя руками, попросила Пелагея, и мы втроём потянулись к графину, дабы налить ей воды. Но первой оказалась мама, быстро наполнив второй стакан водой и протянув его ей. - Спасибо... - Я правильно понял? Тот ребёнок, который Ваш... Он от Димы? - озвучив их общий с мамой вопрос, уточнил папа. - Да, пап, у нас есть дочь, - ответил я, заметив, как Поля бледнеет на глазах, - Ты чего? - Что-то мне нехорошо... - обмахивая себя руками, проговорила она, видимо, всё-таки переволновавшись. - У нас родилась внучка? - только спустя минуту осознав это, переспросила мама, удивлённо глядя на Пелагею. Не зная, куда кинуться, я сам начал нервничать, пытаясь понять, как она себя чувствует, и одновременно до конца объяснить всё родителям. - Таисия... - неуверенно проговорила Поля, кажется, не собираясь падать в обмороки и пугать нас всех.