Без тебя. Вернись и останься.

До моего тридцать первого дня рождения оставалось меньше недели, но ни настроения, ни желания праздновать отчего-то не было. Слишком много событий за последний месяц напрочь отбили желание придавать хоть какое-то значение такому событию, как день рождения. Подруги наверняка начинали думать, что я до сих пор не пригласила их по какой-то причине, а причины, как таковой, и не было. Дима настаивал на отдыхе, против которого я уже ничего и не имела, но снова куда-то лететь совсем не хотелось. Именно поэтому уже второй день мы не могли решить, как проведём этот недельный отпуск, а время продолжало идти, заставляя быстрее определяться с выбором. - Никогда не думал, что поехать с тобой в отпуск будет так сложно, - устало потирая глаза, проговорил Билан, - Скажи мне, чего ты хочешь? Вопрос, который поставил меня в тупик и заставил задуматься над тем, чего я всё-таки хочу. И хотелось, как ни странно, далеко не моря с солнцем и пляжем, не жарких стран с пальмами и бесконечным разнообразием фруктов. Хотелось чего-то простого и спокойного, домашнего и семейного, просто по-настоящему родного и по-родному настоящего. - Ничего, - растерянно развела руками я, так ни к чему и не придя. - Опять двадцать пять... Нет, это может продолжаться до бесконечности, - взмолился он, через мгновение опустившись передо мной на колени, - Поль, это что, так трудно? - Ну, судя по тому, что мы всё ещё дома, видимо, трудно... - усмехнулась я, пожав плечами. Несколько секунд неотрывно глядя мне в глаза, он словно считывал с них информацию, собираясь непременно ею воспользоваться. - Собирайся, - резко поднявшись с колен, заявил Дима. - Куда? - даже не предполагая, какие собирать вещи, спросила я. - Бери только самое необходимое, - ответил он, пытаясь что-то найти в своём телефоне. - Мы в бега, что ли? - уточнила я, не успев понять, с каких пор у нас ввели ограничения в количестве вещей. - Нет, просто ты любишь брать с собой половину квартиры, - отозвался Билан, странно на меня посмотрев. И я не стала отвечать ему что-то вроде: "Ты так часто ездишь со мной отдыхать, чтобы знать об этом?" хотя бы потому, что в данной ситуации это было неуместно, да и если честно, то, наверное, он отчасти прав. В моём случае, как и в случае большинства девушек, необходимым было всё и даже то, чем ты по определению не пользуешься, но это ведь отдых... Там ведь обязательно понадобится всё и сразу. Такова жизнь. - Что брать-то тогда? - в очередной раз поинтересовалась я, глядя на распахнутый настежь шкаф. - Мы едем туда, где были прошлой весной, - сказал Дима, неожиданно посвятив меня в подробности нашего отпуска. И моё лицо в тот момент нужно было видеть, чтобы прочувствовать всю суть происходящего. С грохотом захлопнув дверцы шкафа, я демонстративно уселась на край кровати, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. - А теперь-то что не так? - искренне не понимая, в чем дело, спросил он. - Почему именно туда? - в свою очередь не понимала я. - Там чистый воздух, мало народу, это далеко от города, и в прошлый раз нам там вроде как понравилось?.. - У меня не самые тёплые воспоминания об этом месте... - Поль, давай вот только без этого? Во-первых, я уже задолбался искать то, что тебе бы понравилось, а во-вторых, мне начинает казаться, что такого места на земле просто не существует! - Давай тогда останемся дома, раз ты, бедненький, уже задолбался? - предложила я, натянуто улыбнувшись. - Ты молча сейчас соберёшь вещи, и мы больше не будем это обсуждать, - отчеканил он, уже намереваясь уйти из спальни. - Если я сейчас соберу вещи, то только все и только навсегда... - с сарказмом отозвалась я, недобро покосившись в его сторону. - Ты уже и к переезду готова? Я, в принципе, не против, - стараясь не обращать внимания на такой мой настрой, натянуто улыбнулся Билан, чем и предотвратил наш очередной конфликт. Обречённо вздохнув и не забыв закатить глаза, я вновь распахнула дверцы шкафа, рассматривая вещи, попадающиеся на глаза, и пытаясь сообразить, что именно пригодится мне ближайшие несколько дней. Раньше день рождения всегда был праздником, который я праздновала вне зависимости от того, сколько мне лет и как я себя чувствую. В этот день моё настроение обязательно поднималось до самой высокой отметки, как бы сильно я ни хандрила за несколько дней до своего праздника. В этот день рядом со мной всегда были мои друзья и близкие, которых я считала нужным приглашать каждый год. И каждый год всё было одинаково, не считая места проведения и каких-то незначительных деталей. Но в этот раз то ли от сложившихся обстоятельств, то ли от цифры в паспорте, мне совершенно не хотелось никаких шумных вечеринок с громкой музыкой и кучей таких, теперь уже, чужих людей. Гораздо сильнее хотелось чего-то тихого и спокойного, где-то рядом с Димой и нашей дочкой, без лишних людей. И если это уже старость, вызванная цифрой, перевалившей за 30, то пусть будет именно так и никак иначе. На всякий случай посмотрев прогноз погоды на ближайшие дни, я, наконец, сориентировалась насчёт того, насколько тёплые вещи брать с собой. Дима же всё это время, что я собиралась, стараясь не брать ничего лишнего, был где-то в недрах нашей квартиры, не принимая никакого участия в этих сборах. Попутно собирая ещё и вещи Таси, что по-прежнему была с нами, пока мы определялись, куда поедем, я плохо представляла, как буду отдыхать без неё. С момента её рождения я была спокойна только в те минуты, когда она находилась рядом со мной, а всё остальное время невольно нервничала, даже когда для этого не было никаких поводов. И оставлять её с мамой я нисколько не боялась, прекрасно зная, что она позаботится о внучке не хуже меня. Только мне всё равно отчего-то казалась неправильной вся эта затея с отпуском без ребёнка, несмотря на то, что они были абсолютно правы. Хотелось банально выспаться и побыть в тишине, что никоим образом не влияло на мою бесконечную любовь к Тасе, просто сил действительно почти не оставалось. Бракоразводный процесс сводил с ума и выжимал из меня все соки, потому что в нашей стране крайне сложно объяснить в суде, как так получилось, что в свидетельстве о рождении произошла опечатка в графе "отец" аж на три строчки, а после этого объяснить, что общих детей в нашем браке, собственно, и нет. На словах звучит достаточно просто, но от того не менее дико, а вот отразить всё это на бумаге, да ещё и официально подтвердить, гораздо сложнее, чем кажется. Пока вся эта история не вышла за пределы суда, мы могли насладиться покоем и отсутствием бесконечных вопросов, но как только информация о нашем разводе просочится в СМИ, о покое можно смело забыть. Думать об этом мне хотелось меньше всего на свете, так как от одной только мысли об этом меня уже бросало в жар. Дима был готов к такому повороту, кажется, даже больше, чем я. Он в любой момент мог взять удар на себя, о чём сказал мне ещё две недели назад, когда я перешла от слов к действиям и сделала первый шаг на пути к разводу. Но вмешивать его в то, что я сама и заварила, не было никакого желания, как бы он на том ни настаивал. Собственноручно разрешить ему вылить на себя мой вполне заслуженный поток грязи и обсуждений я просто-напросто не могла, не собираясь даже обсуждать это. Новости о разводе ещё можно переварить, но вот тот факт, с кем я живу и от кого все-таки родила ребёнка, не должен волновать ровным счётом никого. Именно поэтому я по-прежнему не планировала делать никаких публичных заявлений и признаний, как бы оправдываясь перед теми, перед кем точно не обязана. По сути я никому, кроме Вани и Димы, не должна ничего объяснять, так как касается это только нас троих. Диму, как отца нашей дочери, и Ваню, как моего пока ещё мужа, а их обоих, как наглым образом обманутых мною. И на этом список заканчивается... - Всё, - появляясь в спальне спустя двадцать минут, заявил он, - Я забронировал дом!.. - Прекрасно, - без особого энтузиазма проговорила я, переодевая Тасю. - Ты все ещё дуешься? - удивлённо спросил Билан, усевшись на кровать с другой стороны и через секунду оказавшись напротив меня. - Да не дуюсь я, - отозвалась я, застёгивая последнюю пуговицу на костюме малышки, - Просто на отдых настраиваюсь... - Я тогда позвоню Светлане Геннадьевне? Скажу, что мы скоро приедем, - неуверенно уточнил он, не понимая по моему выражению лица, согласна я или нет. - Вот это тебе, - сказала я, протянув ему ребёнка, - И кормишь детёныша тоже ты, пока я дособерусь... - Хорошо, только возьми и мою, и свою зарядку, а то я тебя знаю... Заберёшь опять, и будем по очереди заряжать, - подбрасывая Тасю вверх и широко улыбаясь, ответил Дима. - А мне не надо, - усмехнулась я, специально не убирая своё зарядное устройство, что лежало прямо на прикроватной тумбочке. - Я выключу телефон, как только мы выедем за город. - Вот это заявление! - присвистнул он, недоверчиво глядя на меня. - А ещё я Инстаграм удалила... Всемирная паутина отнимает слишком много времени и не приносит такое же количество пользы, а это уже не выгодно, - неуверенно добавила я. - Ты тоже это слышишь? - наигранно серьёзно спросил он, обратившись к дочери. Одобрительно отозвавшись, Тася, кажется, очень даже понимала, о чём речь, просто не могла сказать. - Может, у нас уже галлюцинации от голода начались? - Ну, я серьёзно, - протянула я, невольно усмехнувшись его словам. - Мы тебе верим, - предварительно переглянувшись с ней, сказал Дима. - Вот спасибо-то... - цокнула я, не сдержав улыбки. Благополучно покормив ребёнка, а заодно и перекусив сам, он в очередной раз дал понять, что я могу на него положиться, даже если дело касается чего-то простого. Наша дочь у него на руках вызывала у меня не только умиление, но непередаваемое спокойствие, отчего на душе становилось тепло и хорошо. Я точно знала, что он ей не навредит ни случайно, ни специально, и никакого страха уже около месяца не испытывала. С Ваней же было всё совсем по-другому, а каждое его прикосновение к ребёнку давалось мне с большим трудом, потому что сердце уходило в пятки. И дело было вовсе не в их кровном родстве, которого, как раз, и не было, а в том, что он не внушал такого доверия, как Билан. Сравнивать их - самое глупое и бесполезное занятие на свете, но каждый раз, когда я вижу, как Дима светится при виде дочки, как не может сдержать улыбки и как млеет от каждой новой её эмоции, становится не по себе. Не по себе от того, что всё могло быть совсем не так, если бы я не решилась рассказать ему правду. И смотреть на них я могла бесконечно долго, потому как эта картина вызывала восторг даже у моей мамы, что с самого начала не одобряла его, как моего возможного жениха, а в перспективе и мужа, но с годами многое меняется. И вряд ли теперь, имея от этого человека дико обожаемую внучку, она все ещё была против. Переступив порог маминой квартиры и вручив ей пакет с продуктами, за которыми мы заехали по пути её просьбе и списку, я сразу поняла, что сейчас будет что-то очень непростое. Под "непростым" я подразумевала расставание с Тасей, что крепко сжимала своей рукой цепочку на моей шее, вот-вот намереваясь забрать себе, как светлое воспоминание на ближайшие пару дней. Я её желания абсолютно не разделяла, а желания ходить с наверняка очень заметным и очень не безболезненном следом на шее просто не имела, потому и настоятельно попросила её разжать кулак. И пока Дима вкратце объяснял маме, куда мы собрались, я отчаянно пыталась высвободить украшение из рук своей дочери, которая, к слову, была непреклонна. Наконец, сдавшись, она нашла себе объект, куда более интересней. Переключившись на папу, Тася быстро перекочевала к нему на руки, категорически отказываясь идти к бабушке и видимо, предчувствуя скорое расставание. Когда время нашего пребывания в прихожей маминой квартиры стало близиться к двадцати минутам, я поняла, что прощание затянулось. Мы успели обсудить всё на свете: начиная с моего грядущего дня рождения, праздновать который я уже точно не собиралась, и заканчивая внезапными потеплением в столице в виде 25 градусной жары. Зачем-то напоследок посоветовав маме тепло Тасю не одевать, я, по всей видимости, уже не знала, куда кинуться. Раз двадцать поцеловав малышку, мы с Димой всё никак не могли уйти, потому что нас тянуло обратно. - Так, уважаемые родители, вы не на вокзале, а ваш ребёнок прекрасно проживет эти пару дней без вас! Что вы тут развели? Езжайте уже в свой кратковременный отпуск, - возмутилась мама, просто не выдержав. - Всё-всё, уходим, - закивал Билан, подтолкнув меня к выходу. Ещё раз обернувшись назад и посмотрев на нашу дочь, которая спокойно наблюдала за нами, пока ещё не понимая, что мы вот-вот уйдём, я страдальчески простонала, уже начиная скучать по ней. - Отдыхайте, - вновь добавила моя мама и спешно закрыла за нами дверь, за которой, может быть, не сразу, но однозначно раздался детский плач, означающий лишь одно, - она всё-таки поняла, что мы ушли. Уже через несколько минут Дима уверял, что всё будет отлично, и мне пора расслабиться и ни о чем не думать. И как только мы выехали со двора на встречу отдыху, я последовала его совету, прибавив громкость работающего в салоне радио, с более-менее довольной улыбкой откинувшись на спинку сидения и в ту же секунду начав наслаждаться нашим отпуском...