Без тебя. Вернись и останься.

В очередной раз за последние три месяца убедив Пелагею в том, что она вновь накручивает себя без повода, а потом сама же от этого страдает, я чудом спас наш отдых, который рисковал закончиться так же неожиданно, как начался. Мне даже удалось уговорить её позавтракать, несмотря на все возражения и капризы, связанные исключительно с Полиным душевным состоянием. Разумеется, она переживала, что что-то снова сделают без её ведома, и это вполне нормально, учитывая тот факт, сколько всего уже было пережито. В большинстве случаев её просто-напросто вынуждали так себя вести и психовать "без явной на то причины". И в этом плане я её понимал и оправдывал, хоть и пытался объяснить, что не нужно так остро на всё реагировать. Та же Светлана Геннадьевна, которая прекрасно знала, как непросто её дочери далось это согласие на отпуск, умудрилась подлить масла в огонь, сама того не поняв. Ей ничего не мешало рассказать обо всём Поле после нашего возвращения, ведь по сути ничего не изменится: никаких встреч с нашим ребёнком её муж не дождётся. Но отчего-то именно сейчас, в первый же день, ей понадобилось раскрошить на мелкие кусочки зарождающееся спокойствие моей Поли. Сквозь сон, что я упорно пытался себе продлить, я всё равно прекрасно слышал, как она радовалась тому, что мы здесь, и как хорошо себя чувствовала до этого несчастного звонка. Отчасти здесь была и моя вина, заключающаяся лишь в том, что я оставил её одну и дал возможность телефону попасть к ней в руки. Проснувшись вместе с ней, я бы сам созвонился с её мамой и узнав, что всё хорошо, не допустил бы этой ссоры между ними. Но всё сложилось иначе, и не заметив того, как мой телефон исчез с тумбочки, я продолжил спать, буквально через несколько минут услышав, как она с кем-то разговаривает. Когда её голос стал громче, а интонация перестала меня радовать, я стал прислушиваться к её словам, впоследствии вообще тихо спустившись вниз. И неизвестно, чем бы всё закончилось в том случае, если бы я не забрал у неё телефон. Полтора часа покоя слишком внезапно сменились входящим звонком от Светланы Геннадьевны, которой я так и не успел позвонить сам. Мирно сидящая рядом со мной Пелагея тут же задёргалась, явно не успев выкинуть эту тему из своей головы. - Да, - ответил на звонок я, чувствуя, как нарастает напряжение в гостиной. - Дима, здравствуй! - послышался голос Хановой-старшей. - Здрасте, - поздоровался я, не обращая внимания на пристальный взгляд блондинки. - Я хотела узнать, как Поля? Ещё не мчится к нам со скоростью звука? - невесело усмехнулась женщина, отчего Поля недовольно нахмурилась. - Не мчится пока, но уже на низком старте... - отозвался я, тут же получив несильный удар в плечо. - Я не понимаю, почему на каждое моё слово она вспыхивает, как спичка. Я же не собиралась приглашать его к ребёнку в ваше отсутствие, просто не стала скрывать этого от неё, - оправдывалась Светлана Геннадьевна, на что её дочь театрально цокала и закатывала глаза. - Ну, с таким же успехом вы могли сказать нам об этом по возвращению. Думаю, ничего бы за это время не случилось. А теперь и Поля на нервах, и вы с ней поругались... - хмыкнул я, искренне не понимая, зачем так делать. - То, что она на нервах, это уже давно не новость. Ей только повод дай... да и он не всегда нужен, - проговорила она, тоже не очень радуясь такому поведению своей дочери. - Да, у неё хреновый характер и ведёт она себя временами по-идиотски, но в данный момент повод ей дали именно вы! Удивленно глядя на меня, Пелагея плохо понимала, как реагировать на мои слова: возмущаться или радоваться тому, что её наконец-то хоть кто-то пытается защитить от вечных нападок со стороны близких людей. - Да если бы я не сказала, она бы меня потом сама обвинила во всех смертных грехах и сказала бы, что я от неё всё время что-то скрываю. И в том, что её муж звонит мне, виновата не я, а её отключённый телефон. - Бывший муж, - не сдержался я, забив болт на все эти формальности в виде официального свидетельства о расторжении брака. Плевать я хотел на их ещё не случившийся развод, потому что морально она уже не его жена. - Дима, ну, ты-то прекращай этот детский сад! - возмутилась Светлана Геннадьевна, удивившись такому моему исправлению. - Давайте закроем уже эту тему? Никаких встреч с нашей дочерью, и если что, звоните сразу мне... - отчеканил я, теперь уже понимая, что Поля не сможет не контролировать этот момент и постоянно будет думать о нём. - Ой, да как скажешь... Ваше недоверие меня скоро с ума сведёт, и будете оставлять ребёнка с няней, которой вы однозначно доверяете больше, чем мне, - фыркнула она, теперь обидевшись на нас обоих. - Не говорите, пожалуйста, ерунды. Мы доверяем вам нашего ребёнка, просто так всем будет спокойней, - пояснил я, а Поля согласно закивала, полностью поддерживая мною сказанное. Наш разговор благополучно закончился на достаточно хорошей ноте, потому что Тася начала уверенно ползать, о чем нам сообщила Светлана Геннадьевна, наверное, всё-таки понимая, что мы не со зла и вовсе не от недоверия так себя ведём. Не выдержав такого, Пелагея попросила прислать нам видео, чуть не захлебнувшими в слезах от умиления. Никто и ничего не могло заставить её так сильно радоваться тому, что непосредственно связано с нашей дочкой, но обратный эффект заключался в том, что ничего так сильно не заставляло её волноваться и неосознанно себя накручивать. Перед ужином Поля, как и хотела ещё по пробуждению, вытащила меня на прогулку по местному лесу, где мы уже были позапрошлой весной и дышали свежим воздухом. Погода для таких прогулок была самая подходящая, а обстановка располагающая, несмотря на то, что периодически она шарахалась в разные стороны, опасаясь то клещей, то змей, которые, по её мнению, здесь однозначно водились. Но если бы она вчера внимательно слушала администратора, то наверняка знала бы, что это охраняемая территория, и ни змей, ни медведей, ни клещей здесь нет, потому что все кусты и деревья обезвреживают. Говорить об этом Поле я не стал, так как наблюдать за развитием её навыка "кенгуру" было очень забавно. К тому же, под конец блондинка уже и сама отчаялась встретиться с кем-то из тех, кого боялась, догадавшись, что им, в отличие от неё, по боку на то, что она почтила своим присутствием этот лес. - Дим, смотри, белка! - закричала Поля, отчего я вздрогнул от неожиданности. По стволу дерева действительно поднималась маленькая белочка, но от Полиного крика стала подниматься в два раза быстрее, явно будучи не в восторге от этой встречи. - Польк, ты своим криком сейчас всех белок распугала, - засмеялся я, глядя на её восторженное выражение лица. - Давай их покормим? - проскулила она, пытаясь подписать на это меня. - Чем ты их кормить-то собралась? Сейчас лето, они и так найдут себе еду... Вон, смотри, грибы... - ответил я, указав на какие-то грибы возле дерева. - Это мухоморы вообще-то... - Ну, грибы же!.. - Смотри, ещё одна! - уже чуть тише воскликнула девушка, но всё равно заставив несчастную белку получить парочку микроинфарктов. - Вдруг ты сейчас своим криком разбудила их детей? - предположил я, не зная, как ещё заставить её так бурно не реагировать на местных белок. - Ничего страшного, - отмахнулась она, а я аж присвистнул. - А вот если бы я разбудил Тасю, ты бы так не говорила! - проговорил я, пытаясь найти справедливость. - То есть беличьих детей будить можно, а человеческих нет? Да я на тебя в ГРИНПИС буду жаловаться! - ГРИНПИС за лес отвечает, а тебе в помощь всемирное общество защиты животных, - отозвалась Пелагея, прыснув от смеха вместе со мной. - Пошли уже отсюда, - всё ещё смеясь, сказал я и потянул её за собой. - Пойдем, - кивнула она, крепко удерживая меня за руку, - А то вдруг я ещё и какого-нибудь медведя случайно разбудила... За ужином я в который раз спросил у Поли, не надумала ли она отмечать свой день рождения, до которого оставалось каких-то четыре дня, но в этом плане ничего не изменилось. Она по-прежнему не собиралась что-то устраивать и кого-то звать, и даже на мой вопрос: "А что подумают твои подруги?" Пелагея ответила, что ей всё равно, что они там подумают, потому что это, в конце концов, её день рождения, а не их. И это было бы вполне логично для кого-то, кто никогда особо и не праздновал свой праздник, но она к их числу точно не относилась и каждый год вне зависимости от настроения и самочувствия как-нибудь непременно отмечала. - Дим, мне правда не хочется никаких ресторанов и гостей. Я так устала от людей, что была бы несказанно рада просто побыть с тобой вдвоём, - будто бы уговаривая меня, проговорила она. Усмехнувшись тому, как наивно это прозвучало, я не сразу нашёлся, что ответить, молча взяв её за руку. - Как захочешь, так и будет, - пообещал я, предполагая, что она просто-напросто начала по-другому относиться к этому дню в связи с тем, что стала старше. А возможно, ей хотелось избежать расспросов о личной жизни, которую не так давно покинул её муж. И наверняка у её гостей возникли бы вопросы, если бы они заметили его отсутствие. А её подруги наверняка ведь были убеждены, что всё у неё прекрасно и в браке она безумно счастлива. По крайне мере, у неё получилось создать иллюзию всепоглощающего счастья и нескончаемой любви в их семье. По крайне мере, я поверил... И несмотря на то, что я пообещал ей, что всё будет именно так, как она хочет, мне захотелось добавить в её предстоящий день рождения ещё больше радости. К тому же, за четыре дня она обязательно до безумия соскучится по Тасе, а значит, будет только счастлива, если увидит её в этот день. Иными словами я собирался волшебным образом телепортировать нашу дочь к нам, не взирая на 300 километров, разделяющих нас с ней. Уехать сам я не мог, так как выглядело бы это очень подозрительно, да и Поля ни за что не осталась бы здесь одна. Поэтому оставался только один человек, который мог помочь мне воплотить мои планы в жизнь, и это, разумеется, Светлана Геннадьевна. Поперхнувшись от неожиданности следующим вечером, когда я позвонил ей, пока Пелагея была в душе и не могла услышать этот разговор, Ханова-старшая сразу заявила, что мы сошли с ума и помешались на собственном ребёнке, а потом добавила, что "никуда не потащится с маленьким ребёнком, как бы сильно я ни просил". Аргументировав свою просьбу тем, что для нас это очень важно, а Пелагее больше ничего не сможет так сильно поднять настроение, как присутствие Таси, я попросил её сжалиться и подумать над моей просьбой. А потом вода в ванной перестала шуметь, и я, сказав, что не могу больше говорить, сбросил, быстро вернувшись в спальню, где и находился, когда она уходила. Спустя несколько минут я получил смс-ку с текстом: "Ладно, я привезу вам Тасю" и облегченно выдохнул, а Поля тут же поинтересовалась, что произошло, и почему я так загадочно улыбаюсь? И отвести подозрения у меня получилось более, чем быстро, потому что, как только мой взгляд пал на её шею и ключицы, по которым стекали капли воды, капая с её сырых волос и разбиваясь о полотенце, я напрочь забыл о том, что только что договорился со Светланой Геннадьевной об ещё одном подарке на день рождения. Я вообще забыл о Светлане Геннадьевне и обо всём том, чему так загадочно улыбался несколько секунд назад. Недоуменно посмотрев на завороженного и так ничего и не ответившего меня, Пелагея ухмыльнулась, но не сдвинулась с места. И в тот момент она выглядела слишком соблазнительно, чтобы я мог нормально соображать и отдавать отсчёт своим действиям, чтобы я мог желать чего-то ещё, кроме падения этого несчастного полотенца куда-то в бездну, где был я сам. Стрелки часов перевалили за полночь, не остановившись и на этом. До Полиного дня рождения оставалось 2 дня.