Сгорая вновь

Н’гар, Великий Феникс, один из немногих представителей их расы, проживший более пятидесяти тысяч лет, парил в пустоте в своем истинном облике. Он только недавно прожил свое очередное тысячелетие и сгорел, чтобы переродиться в новом теле. Впрочем, сейчас ему не особо этого хотелось. Бесконечная жизнь, новые миры, новые тела — все это успело надоесть. Раньше, когда он был совсем еще юным фениксом, это было весело. Бессмертие, огромная сила — он воевал, правил, любил… захватывал страны и целые планеты, воздвигал и рушил империи. Власть, пиршества, доступные женщины и мужчины — он стремился познать все мыслимые и немыслимые удовольствия… Но за долгие годы, постепенно складывающиеся в столетия, а затем и в тысячелетия, ему все приелось. Горящий внутри огонь — самая суть любого феникса — потускнел и постепенно гас. Это не отражалось на его силе, только на душевном равновесии и внешнем виде — некогда яркое, ало-золотое оперение темнело, и теперь темно-багровых, почти черных перьев было куда больше, чем алых, а золотых практически не осталось. Н’гар отвлекся от тягучих мыслей и воспоминаний, почувствовав чье-то присутствие. Прислушавшись, он радостно встрепенулся — к нему приближалась сила, ласковая, теплая, родная — Магия, его истинная мать. Сейчас она предстала в облике прекрасной женщины лет тридцати. Подойдя почти вплотную, она склонилась над фениксом, нежно проведя рукой по его жестким, горячим перьям.  — Мама, — тихо выдохнул Н’гар, прижимаясь ближе к ласкающим рукам, пытаясь вжаться в них как можно сильнее, слиться, раствориться в этой силе, навсегда избавившись от груза прожитых лет.  — Нет, сынок, еще не время, — его аккуратно отстранили. Феникс обиженно застонал. — Еще одно перерождение и все. Потом, если ты все еще будешь хотеть уйти — так тому и быть. Обещаю. Вздохнув, Н’гар покорно склонил голову. В конце концов, тысяча лет — это не так уж и много. Последовавший за тем легкий толчок отправил его вниз — в новый мир, на очередное перерождение. *** Впервые Н’гар осознал себя полностью — со всеми воспоминаниями и силой — когда его новому телу было чуть больше года. Это было странно — обычно лет до двадцати пяти-сорока он жил обычной жизнью, без груза прошлых, и только потом, в течение нескольких лет, воспоминания и силы медленно возвращались. Феникс огляделся, стараясь разобраться в ситуации. И почти сразу его оглушил крик:  — Только не Гарри! Нет! Только не мой сын! И холодный высокий голос:  — С дороги, девчонка! Н`гар находился в детской кроватке, а прямо перед ним молодая, судя по голосу, рыжеволосая женщина заслоняла его от высокого мужчины в черной одежде. Раздалось заклинание Ступефай, но женщина успела заслониться Протего. Мужчину это разозлило и он произнес:  — Авада Кедавра! Феникс такого не знал, но явственно чувствовал магию смерти от вылетевшего из палочки зеленого луча. Он еле успел оттолкнуть женщину с пути заклятья, и она упала, ударившись о стену и потеряв сознание. А выпущенное заклятье ударило ему точно в лоб. Это было… неприятно. По телу словно ледяная волна прошла, пытаясь затушить горевший внутри огонь. Н’гар разозлился. Детское тело, не приспособленное для такой мощи, но обладающее своей собственной магией, ответило на его гнев магическим выбросом. По комнате прокатилась волна огня, чудом не задев лежащую чуть в стороне женщину и оставив от пытавшегося его убить мага лишь кучку пепла, на которую упала сверху волшебная палочка. А феникс вновь заснул, погрузившись в глубины детского сознания. И никто не видел, как откуда-то из угла выглянула крупная серая крыса, шустро пробежала по комнате, ухватила острыми зубами палочку поверженного Темного Лорда и скрылась вместе с ней в углу. *** Второе пробуждение тоже вышло экстремальным. Н’гар почувствовал, что его тело пытается кто-то захватить. Открыв глаза, он понял, что держит в руках раскрытый медальон, откуда черной тенью рвется чей-то неупокоенный дух, пытаясь вселиться в его тело. Феникс призвал внутренний огонь, в два счета сжегший наглеца. Дух сгинул с жутким воплем, а Н’гар слился с памятью своего нового тела, пытаясь оценить обстановку. Как выяснилось из его памяти — а он получил абсолютно все воспоминания, даже те, что ребенок осознать не мог — его теперь зовут Гарри Поттер и ему недавно исполнилось семь лет. Мир, в котором он родился в этот раз, и его магия были ему знакомы — когда-то он рождался в похожем, только на несколько столетий назад. Для феникса прошло почти двадцать тысяч лет, но он все помнил — в этом был один из недостатков его расы — абсолютная память. Сейчас Гарри находился в родовом особняке своего крестного, а позже и приемного отца — Сириуса Блэка. Лили Поттер, его нынешняя мать, вышла за того замуж четыре года назад. У Гарри была младшая двухлетняя сестренка Вега, а сейчас Лили была беременна вновь. Именно поэтому они все сейчас находились в этом мрачном доме, хотя постоянно жили в двухэтажном коттедже в пригороде Лондона — женщина очень тяжело переносила беременность, ожидая наследника Блэков, и Сириус подпитывал их с ребенком родовой магией. Взрослые находились сейчас в ритуальном зале, а за детьми присматривала няня-домовичка Салли, но она отвлеклась на Вегу, а предоставленный самому себе Гарри тут же начал исследовать гостиную. Феникс тяжело вздохнул безалаберности взрослых и проверил комнату на наличие опасных вещей. Его сила теплым ветерком прокатилась по помещению. Ничего опасного не обнаружилось — очевидно, медальон с частичкой чужой души не фонил черной магией, будучи закрытым, вот только он умудрился его как-то открыть. Тут Н’гар почувствовал чье-то приближение и вновь постарался уснуть. Ни к чему портить самому себе детство грузом воспоминаний из прошлых жизней. *** Но заснуть до конца не получилось. К Гарри начала потихоньку возвращаться память. К своему одиннадцатилетию сознания мальчика полностью слилось с сознанием Н’гара, хоть вспомнил он пока только первое тысячелетие своей жизни, проведенное в истинном облике. Способность превращаться в человека появлялась только после первого перерождения. Характер и поведение мальчика почти не изменились — тысяча лет для феникса — это сущее детство. Зато возросла магическая сила — стихийные выбросы стали случаться чаще и всегда были связаны с огнем. Лили и Сириус до автоматизма отработали чары для тушения пожаров и исцеления ожогов. Так что на вокзал Кингс-Кросс родители провожали Гарри не только с горечью от предстоящей разлуки, но и с некоторым облегчением — в Хогвардсе он должен был научиться контролю над своей магией. Но мальчик их не винил — похожее выражение было на лицах подавляющего большинства взрослых магов, собравшихся на перроне. Н’гар помнил это еще по своему родному миру — родители там тоже старались отправить своих магически одаренных детей на обучение при первой возможности — маленький волшебник в доме, это, конечно, прекрасно, но довольно проблемно, а иногда и опасно. Гарри стоял перед вагоном рядом со своим лучшим другом Невиллом, и они выслушивали последние наставления от матерей. Лонгботтомы тогда, в 1981 году, чудом избежали нападения большой группы Упивающихся Смертью. Лили и Алиса дружили еще в Хогвардсе, а Сириус с Фрэнком работали вместе, так что семьи поддерживали близкие отношения. Мальчики сдружились практически сразу, как позже и младшие дети — Вега и Орион Блэки и Синтия и Роджер Лонгботтомы. Разница в возрасте между ними была небольшой, и эти четверо ставили на уши всех обитателей особняка Блэков и Лонгботтом-Мэнора. Сейчас эта дружная четверка осталась дома под присмотром бабушки Августы — дети были серьезно наказаны за опыты над подаренной Невиллу жабой. Несчастный Тревор не перенес экспериментов с зельями, так что у Невилла был новый питомец — вальяжный серый книззл Себастиан. Люди вокруг здоровались, останавливались перекинуться парой слов, некоторые стремились пожать Гарри руки. Он был в некотором роде знаменитостью — все знали, что младенцем он победил Волан-де-Морта и ожидали от него не менее впечатляющих деяний в будущем. В общем-то, никто точно не знал, что именно произошло в тот Хеллоуин, но, изучив воспоминания Лили Поттер, официальной причиной смерти Темного Лорда Министерство объявило сочетание материнского самопожертвования, магической защиты наследника рода и сильнейшего стихийного выброса у ребенка. Того, что в ребенка попала Авада, потерявшая сознание Лили не видела. А шрам, как все считали, оставил какой-то из обломков мебели, коих в разнесенной заклинаниями комнате хватало.  — Гарри! — голос матери отвлек мальчика от размышлений. — Я надеюсь, мне не придется краснеть за твои проделки перед директором! Сириус иногда слишком увлекается, вспоминая юность. Его рассказы не должны влиять на твое поведение в Хогвардсе. Ты у меня умный мальчик, и я уверена, будешь хорошо учиться и примерно себя вести, — Гарри кивал в такт уже не раз слышанным словам, наблюдая за практически так же ведущим себя другом, которому Алиса выговаривала примерно то же самое, и фыркал про себя — все мамы одинаковы в стремлении наставить детей на путь истинный. — И, сынок, — Лили тяжело вздохнула, заключая того в крепкие объятия. — Мы будем скучать.  — Я тоже, мама. Я постараюсь вести себя хорошо и писать почаще, Хедвиг будет только рада полетать, — Гарри кивнул на красивую белую сову, сидящую в клетке, что он держал в руке. Чемоданы они уже затащили в вагон. Раздался гудок и ученики, на ходу прощаясь с родителями, устремились к поезду. *** — Поттер, Гарри! — вновь раздался голос Макгонагалл. Большая часть первокурсников уже была распределена по факультетам, и Невилл, к радости Гарри, попал на Гриффиндор. Сам мальчик даже не сомневался, что тоже попадет туда. Алый и золотой цвета, честь и отвага, новые проделки и приключения — он с нетерпением ждал их. Распределяющая Шляпа, едва коснувшись черноволосой макушки, тут же завопила:  — Гриффиндор! — и стол ало-золотых взорвался аплодисментами. Гарри, радостно улыбаясь, направился к занявшему ему место Невиллу. Первый учебный год начался.