Дом у озера

Иен лежал на кровати в абсолютной темноте. Он не знал, сколько времени прошло с момента его заключения в эту каморку: каждая минута казалась ему вечностью. Где-то за стенкой громко заработал телевизор, сообщая всем желающим городские новости и прогноз погоды. Значит уже вечер. Чикаго жил своей обычной жизнью, в то время как Галлагер, в конец измученный томительным ожиданием, пытался со всех сторон обдумать ситуацию. Только вот, к сожалению, с какой стороны не посмотри, выходило, что дела у него хуевее некуда. Мобильный остался валяться на тумбочке мотеле; а Микки, единственный человек, способный хоть как-то ему помочь, понятия не имел о его местонахождении. И не известно еще, что за люди его сюда привезли и чего они хотят. От этих мыслей у рыжего все внутри похолодело, живот скрутило, он в отчаянии сдавил руками виски: - «Нахуй все, ни в коем случае нельзя отчаиваться и впадать в уныние». Внезапно дверь распахнулась и вспыхнул свет. Иен от неожиданности зажмурился, а когда открыл глаза, увидел на пороге очередных парней, которые ему, по традиции, не понравились. - Вставай, с тобой поговорить хотят, - пролаял один из вошедших. Он сковал руки Галлагера за спиной наручниками и парни двинули по знакомому длинному коридору, который в конце концов закончился железной дверью. За ней была обычная комната, примечательная разве что тем, что была абсолютно пуста: кроме нескольких стульев там ничего не было. На один из них рыжего усадили, крепко привязав строительным скотчем. Тут в комнату вошли еще двое. Первым был парень с лицом боксера и приплюснутым, многократно перебитым носом, державший в руках удлинитель и еще какую-то штуковину, а за ним уверенным, размеренным шагом шел мужчина постарше. Приплюснутый отошел к стене и включил удлинитель в розетку, в то время как второй вошедший грузно опустился на стул и обвел присутствующих таким взглядом, от которого бы и чертям в аду поплохело. Мужчине было на вид лет шестьдесят. Поредевшие, коротко подстриженые темные волосы , глубоко посаженные глаза, лицо оплывшее, неприятное - его черты и цвет кожи намекали на то, что их обладатель родом из Мексики. Однако, дорогой костюм сидел на мужчине идеально, при этом галстук отсутствовал, а ворот рубашки был свободно расстегнут, открывая взору морщинистую бычью шею, украшенную массивной золотой цепью. Он взглянул на рыжего и лениво, словно нехотя, заговорил, при этом чувствовалось, что он привык получать ответы на свои вопросы и не привык к возражениям: - Начнем с простого. Я сеньор Тони де Лара Диас. Слыхал обо мне? А ты - Галлагер, верно? Тот осторожно кивнул, подумав, что глупо отрицать очевидное. - Где этот убогий пидорас? Этот вопрос был сложнее, поэтому Иен решил не спешить. - Отвечай, когда спрашивают! - рявкнул боксер и угрожающе уставился на рыжего. Правда, до своего хозяина по части взгляда ему было еще очень далеко. - Я не знаю, - наконец разлепил рот Галлагер. Ответ парню очевидно не понравился и он пару раз заехал Иену в челюсть. Рыжий с грохотом повалился вместе со стулом на бетонный пол, не издав при этом ни звука, чем явно огорчил присутствующих. Его подняли, а сеньор Тони де Лара Диас недовольно скривился и сказал зло: - Пеняй на себя, наглый щенок. Тут дверь неожиданно распахнулась и в комнату заглянула молоденькая девушка. - Ой, - испуганно пискнула блондинка и поспешно скрылась из виду. Дальше начались вещи, от осознания которых рыжего сковало парализующим, леденящим кровь ужасом, он заметно побледнел и покрылся липким, холодным потом. Он почему-то сразу отчетливо понял, что вне зависимости от его ответов, живым его отсюда вряд ли выпустят. Приплюснутый дошел до удлинителя, и тут же вернулся назад, неся в руках то, что Иен с замиранием сердца опознал как паяльную лампу. Ему вдруг захотелось скончаться на этом же месте, быстро и безболезненно, не дожидаясь новых вопросов. Охранники за спиной молчали, хозяин продолжал сидеть на стуле с совершенно будничным, слегка утомленным видом, а боксер держал в руках пыточный инструмент и, ожидая пока тот нагреется, довольно скалился в предвкушении. Чувствовалось, что он был настоящим садистом и искренне любил свое дело. - Начинай - скомандовал Тони. Приплюснутый глумливо рассмеялся, противно хрюкнув, и шагнул в сторону рыжего. Тот в ужасе замер, прикрыл глаза и задержал дыхание, но тут вновь открылась дверь, вошел еще один парень и протянул главарю телефон: - Сеньор Фуэнтес звонит. Мужчина схватил мобильный, произнес: «Да, сеньор», потом молча слушал с минуту. Что-то в этом разговоре ему не нравилось, потому что он начал хмуриться. Монолог на том конце провода длился минут пять, не меньше. Дослушав, ответив еще раз «Да, сеньор», Тони грузно поднялся и пошел из комнаты, бросив боксеру: - Старые Сетас в Детройт вызывают, едешь со мной. И второму парню, кивнув на Галлагера: - Запри его. Без меня не начинать. Приплюснутый в досаде поморщился, нехотя убрал лампу и быстро последовал за хозяином. Иен в это время, благодаря врожденному упрямству, рассматривал свои колени, спокойно и как будто равнодушно, но при этом с серым, совершенно землистым лицом. От стула Иена отвязали и он, в сопровождении все тех же конвоиров, последовал по коридору в свою комнату. На середине пути один из охранников остановился: - Можешь сходить в туалет. До утра далеко, ночью никто к тебе бегать не будет. Иен выразительно посмотрел через плечо на скованные руки. Парень замер, мысленно что-то прикидывая, потом расстегнул наручники и снова надел их на Галлагера, застегнув спереди: - Больше ничем помочь не могу. Надеюсь, изъебнешься там как-нибудь, только, смотри, без глупостей. Туалет был крохотным, на высоте пары метров небольшое окно - встав на унитаз, можно было попытаться до него дотянуться и открыть. Но нечего было и думать проделать все это в наручниках. Вернувшись в свою каморку, Галлагер сел на кровать и стал рассматривать рисунок на одеяле – свет ему на сей раз решили оставить и даже дали небольшую бутылку воды. Вдруг взгляд рыжего остановился на странной выпуклости в изножье кровати. Он быстро вскочил и отогнул край одеяла. В небольшом прозрачном пакете лежали обыкновенные часы с таймером, кусок изогнутой проволоки, ключ и лаконичная записка «6 утра, через туалет, фургон доставки у заднего крыльца». Иен при виде всего этого инвентаря лишился возможности что-либо соображать и держаться на ногах: он как подкошенный рухнул на кровать, повращал глазами и снова с сомнением уставился на свою находку. Однако, через некоторое время мыслительные способности к нему все же вернулись, возможно, не все, но их оказалось достаточно, чтобы понять: кто-то решил ему помочь. То, что это мог быть Микки, казалось совершено невероятным, поэтому рыжий продолжал сидеть и теряться в догадках. - «Соберись и шевели мозгами» - призвал себя к порядку Галлагер через некоторое время - «Ключ, скорее всего, от двери, в туалете есть небольшое окно, с часами все понятно. Проволокой можно попытаться открыть наручники». – озарило его - «Действуй!» В этот момент рыжий вознес благодарность всем известным ему богам, за то, что руки теперь были скованны спереди - ему не хотелось даже представлять возможные акробатические трюки по расстегиванию наручников за спиной. Иен приступил к делу. Держа руки ладонями друг к другу, он вставил проволоку с небольшим крючком на конце в скважину наручников и стал с медленно, превеликой осторожностью поворачивать ее вокруг штифта. В памяти маячили обрывочные воспоминания о фиксаторе, который может сработать, если сильно давить. Сначала рыжий пытался крутить отмычкой по часовой стрелке, но к его безграничному отчаянию ничего не происходило. От напряжения на лбу у парня выступили капельки пота. Тогда он, немного поразмыслив, легко повернул отмычку справа против часовой стрелки и, наконец, нащупал и отжал защелку. Иен быстро вытащил дугу из замка и с неимоверным облегчением освободил свои запястья. Теперь оставалось только ждать. Поставив таймер на 5.30, Галлагер лег на кровать и закрыл глаза. Проснулся он как от толчка, ровно за десять минут до звонка будильника. Накатившее тут же напряжение казалось невыносимым. В позвоночник словно воткнули стальной ледяной прут, от которого по всему телу разливался неприятный холод, а сердце билось в груди словно раненая птица в прутья клетки. Сунув в карман записку и все остальные улики, рыжий на цыпочках подошел к двери, чуть приоткрыл ее и прислушался: коридор был пуст, ни одного звука сюда не долетало. Через несколько секунд он был уже в туалете, аккуратно и бесшумно прикрыв за собой дверь. Добраться до окна труда не составило, он открыл его и замер: как будто тихо. Тогда парень осторожно высунул голову и осмотрелся, пытаясь оценить обстановку. Ему повезло: часть двора отсюда неплохо просматривалась и рыжий смог заметить декоративные кусты, которые можно было использовать в качестве временного укрытия. Не теряя времени, он подтянулся на руках, в одно мгновение вылез в окно и метнулся к густой растительности. Там он смог немножко перевести дух и еще раз осмотреться. Обычный двор: ухоженный газон, каменная глухая ограда, от железных ворот к крыльцу заднего входа ведет посыпанная гравием дорожка. Вообще, все вокруг было на удивление безмятежным и обыденным, и от этого все происходящее казалось Иену еще более невероятным. Как будто в реалистичном сне, когда действительность и фантазии причудливо переплетаются, образуя нечто динамичное и захватывающее, то, что утром так тяжело вспомнить. Но это приключение он точно не забудет. Иен, замерев без движения, продолжал размышлять об этом, когда ворота открылись, и в поле его зрения появился фургон доставки продуктов местной сети гипермаркетов. Он остановился на подъезде к крыльцу, водитель в униформе поспешно выбрался из кабины и вскоре скрылся за дверью с первым, на вид весьма тяжелым, ящиком. Нужно было решаться. Дождавшись, когда парень вернется за следующей коробкой и опять скроется в доме, рыжий, с сильно бьющимся сердцем, выбрался из кустов: - Черт, черт, черт! - ноги у него так и подкашивались от волнения. Иен быстро двигался, стараясь держаться ближе к стене дома и соблюдать хоть какую-то осторожность. Он еще раз чертыхнулся и поспешно юркнул в фургон где, боясь поверить в свою удачу, спрятался за пустыми ящиками, для надежности укрывшись куском валяющегося брезента. Микки сидел в машине и курил. Очередная, и не первая за сегодняшнюю ночь, пачка только что опустела, поэтому во рту и на языке явственно ощущалась вяжущая, неприятная горечь. Парень внешне выглядел сосредоточенным и спокойным, но, несмотря на кажущееся спокойствие, нервы у него были натянуты как стальные канаты, а лоб прорезала глубокая морщина, которой еще вчера утром не наблюдалось. Завидев фургон, он буквально на мгновение потерял контроль над лицом, нервно закусив нижнюю губу, но тут же вновь нацепил выражение решительного спокойствия, щелчком отправил в окно недокуренную сигарету и вышел из машины. Он внимательно наблюдал, как неброская черная «Ауди» слегка зацепила фургон, как оба водителя покинули кабины с намерением выяснить отношения, после чего перешел дорогу, невозмутимо открыл железную защелку и рявкнул: - Галлагер! - Сматываемся, живо! – Микки быстро захлопнул замок, схватил ошалевшего парня за руку и, наплевав на оживленное движение, потащил на противоположную сторону улицы. Иен до сих пор мало что понимал, но вопросов не задавал и рот не открывал, чему брюнет был весьма рад. Недалеко от них, у тротуара был припаркован серый внедорожник «БМВ». Парни бегом устремились к транспортному средству, а рыжий все же не удержался и спросил: - Это наша машина? - Наша. Лишь захлопнув дверь, Иен почувствовал себя в некоторой безопасности, а через пару секунд они уже на всех парах неслись по проспекту мимо домов, машин и неоновых вывесок. Рыжий без конца оглядывался, но ничего похожего на погоню заметить не мог - и это необыкновенно воодушевляло. Вскоре они покинули шумную центральную улицу, свернули в тихий переулок и остановились, укрывшись за раскидистыми кустами. Заглушив машину, Микки резко развернулся: - Галлагер, ну почему ты такой распиздяй?? В следующее мгновение он, грубо прихватив рыжего под затылок, с силой потянул его на себя, и парни врезались друг в друга отчаянным, голодным поцелуем. Иен испустил отчетливый выдох облегчения прямо в горячий рот, тут же нетерпеливо врываясь туда языком, обхватывая голову брюнета обеими руками. Минут пять они целовались в сумасшедшем угаре. Поцелуй этот был похож на глоток чистой воды для умирающих от жажды в знойной пустыне. С первым же прикосновением облегчение и умиротворяющая легкость мгновенно окутали парней мягким, почти осязаемым облаком. Все еще держа голову Микки обеими ладонями, Иен слегка отстранился и тут же начал покрывать легкими поцелуями его лицо. - Бля, хватит этого гейства, иди сюда - Микки провел рукой по щеке, усыпанной бледными веснушками, запустил пальцы одной руки в рыжую шевелюру, другой обнял парня за талию, притягивая ближе и увлекая в очередной горячий поцелуй. Рыжий опять первым отстранился, зарывшись носом в изгиб шеи брюнета и с наслаждением вдыхая любимый запах, тихо попросил: - Прости меня, пожалуйста. - За что? - За то, что я у тебя такой распиздяй. Микки ничего не ответил, он только мягко улыбнулся и крепче обхватил рыжего, прижимая к себе еще сильнее, так чтобы между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства. Руки Иена хаотично шарили по бедрам брюнета, он уже почти перебрался на его сидение, всем телом вжимая того в кожаную поверхность и нахально потираясь об его пах отчетливой выпуклостью в своих джинсах. Микки пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы тут же не начать стаскивать с него одежду: - Бля, Иен, у нас важная встреча через пятнадцать минут. На одной из остановок Милкович притормозил и на заднее сидение запрыгнула блондинка, одетая довольно вызывающе для раннего утра. Сбитый с толку этим эффектным появлением, Иен обернулся, чтобы лучше ее рассмотреть и удивился еще больше: это была та самая девушка, которая заглядывала в подвал, где его совсем недавно держали. - Хей, сладкий. - блондинка ловко перегнулась через сидение и запечатлела на щеке Микки смачный поцелуй. Тот только глаза закатил. Потом она повернулась к рыжему и с большим интересом на него уставилась: - Привет, я Татьяна, но все зовут меня Тата. - Иен. - рыжий, в одно мгновение охваченный приступом удушающей ревности, тоже пялился на нее во все глаза, теперь уже в зеркало заднего вида. Тем более, посмотреть было на что: ангельское личико, длинные белокурые волосы собраны в высокий хвост, алый, тщательно накрашенный ротик и фарфоровые глаза подозрительной, ненастоящей синевы. Вдобавок, голосок у девушки был мелодичным, по-девичьи звонким и переливался как колокольчик. В целом, она представляла собой ожившую, слегка вульгарную куклу барби. Микки повернулся и ловко перебросил блондинке прямо в руки бумажный пакет. - Сто пятьдесят, как договаривались. Тата изящным движением тут же спрятала его в сумочку: - Спасибо. Пересчитывать не буду.. Ах, у нас, у девочек, столько расходов – шляпки, булавки.. - Хватит тарахтеть, крошка, лучше скажи, каким хуем тебя угораздило связаться с Тони из «Лос Сетас»? - А что оставалось делать бедной девушке после того как «rub & tug» копы прикрыли? Девочки разбежались кто куда, ну и я свой шикарный бюст в надежные руки пристроила. Сеньор Тони не жадный, но приходится постараться, чтоб его ублажить, а бывает, что и руку поднимает. - Сладкий папочка никого из девочек пальцем не тронул, - доверительным тоном поведала она лично Иену - Он у нас просто душка. Микки при этих словах заметно перекосило: ясно как день, что Галлагер не пропустил прозвище мимо ушей и при первом же удобном случае новым знанием воспользуется. - Надеюсь, у тебя не будет проблем из-за этой хуйни? - У сеньора Тони с десяток охранников по дому шатается - скалятся целыми днями и горничным подолы задирают. Пусть у этих своих бездельников спрашивает, куда рыжик подевался. А я побуду пару месяцев хорошей девочкой, а потом найду подходящий повод и слиняю отсюда. Будь уверен, папочка, я сумею правильно распорядиться твоими денежками, чтоб никогда больше не видеть эти противные рожи. - Ты мне лучше про него расскажи, - резко сменила она тему, ткнув тонким наманикюренным пальчиком в рыжего - Где дают таких обалденных красавчиков? - Там таких больше нет. - отрезал Милкович, выражением лица намекая блондинке, что тему эту лучше не развивать. - Жаль. - беззаботно откликнулась Тата, улыбаясь и переводя ехидный, через чур проницательный взгляд с Микки на рыжего. Через пару минут она мило распрощалась с парнями и, как ни в чем не бывало расцеловав обоих, изящно выпорхнула из машины. К тому времени, как брюнет плавно тронулся с места, Иен осознал, что у него накопилась целая куча вопросов, но задавать все сразу он не спешил, решив начать с самого безобидного. - Хорошая тачка, - одобрительно заметил он, внимательно посмотрел на Микки, после чего настороженно спросил: - Угнал? Тот многозначительно закатил глаза. - Купил. - Что, клад нашел? - хмыкнул рыжий. - Как ты догадался? - Ну, я слушал городские новости. Об ограблении банка в них не упоминали, так что.. Микки довольно хохотнул. - На самом деле, ты же не думаешь, что я давал Максу в долг пятьсот баксов? - продолжал улыбаться он уголком губ. На некоторое время оба парня замолчали. Несмотря на кажущееся веселье, во всем облике Милковича проглядывалось что-то напряженное, плотно скрученное и решительное. Он закурил, пытаясь унять волнение и, мысленно ее раз все взвесив, сказал: - Слушай, Иен. Сейчас для тебя в Чикаго слишком опасно и в общем, блять, я .. я за тебя боюсь. Ты мне это.. очень дорог. И я просто хочу, чтобы ты был в безопасности, - голос брюнета звучал непривычно мягко, даже просительно. - Тачку я купил, документы, страховка - все в порядке. Короче, блять, будет лучше, если ты уедешь. И мне будет гораздо спокойнее, знай я, что с тобой все нормально.. Микки так увлекся, что оставался стоять на зеленом сигнале светофора, пока сзади недовольным гудком не напомнили, что он находится за рулем. Брюнет на всякий случай притормозил, припарковался, потом протянул руку к пухлому бумажному конверту, лежащему на приборной панели, и осторожно положил его на колени Галлагеру: - Вот, тут пятьдесят штук, это все что есть, но на первое время должно хватить. - он нервно потер нос и продолжил - Обоснуешься где-нибудь, например, в Майами ..там на набережной каждый день охуенные рассветы.. А я закончу дела и к тебе приеду? Он смотрел на Иена, а тот, сидя молчаливым истуканом, на свои руки, сжимающие конверт. - Мик, ты совсем сбрендил?! – с чувством выпалил Галлагер, когда смог вновь обрести дар речи. - Иен, так будет лучше. Подумай, на моем месте ты разве бы поступил по другому? - призвав себя к терпению, продолжил уговоры Милкович. - Лучше для кого? - в голосе Иена сквозило настоящее отчаяние. - Мне кажется, у меня ебанное дежавю, этот разговор у нас уже был. Лучше в первую очередь для тебя! То, что произошло сегодня не должно повториться. - Сегодня ты спас мне жизнь, - напомнил Галлагер с намерением польстить и деликатно сменить тему. - Временно. - заверил Микки, при этом мягкие ноты из голоса сразу исчезли. Иен раздумывал и таращился на конверт: - Ты что же, потратил на меня все свои деньги? Милкович внимательно посмотрел на него и промолчал. Он не собирался говорить рыжему, что отдал бы тому, не задумываясь, даже последнюю гребанную почку. Иен тоже немного помолчал и вздохнул. - Мик, мне надо тебе кое-что рассказать. - скромно начал он - Я тебя люблю. Очень. Для тебя это что-нибудь значит? - Очень много, я охуительно счастлив, - с отчетливым напряжением в голосе заверил его Милкович - А теперь можешь переходить к главному. - Ты только сразу не ори, ладно? Кажется, я знаю, где деньги. - Какие деньги? - Бабки за наркоту. - рыжий выпрямил спину и заметно напрягся на своем сидении. Но, возможно он напрасно волновался, бурной реакции не последовало. Микки молчал, спокойно, оценивающе глядя на него. - Эм, ты втыкаешь, о чем я? - Я втыкаю. Что значит «кажется»? - Нет, не кажется, я точно знаю где они. Но не знаю с чего начать. - Тогда начни с начала. - Ладно, ты уже в курсе, что там была отлаженная сеть. Наркокартель этот, большие деньги. В общем, Алан недавно плотно подсел на герыч и не только на него, хотя по виду нельзя было сказать, что он законченный нарколыга. В любом случае, в последнее время наши отношения разладились и помимо работы мы с ним не так часто виделись. Он был совершенно невыносим: постоянно под кайфом, по любому поводу закатывал истерики или, наоборот, чересчур радовался и нес чушь про то, что совсем скоро разбогатеет. Я не знаю, как ему в голову пришло свинтить с этими деньгами, наверно это полное разжижение мозгов на фоне неумеренного потребления всякой дряни. Иен на секунду замолчал и поежился: Микки не говорил ни слова, просто сверлил его взглядом и взгляд этот вызвал в рыжей душе нешуточное волнение. - Я уже говорил тебе, что мы не афишировали наши отношения, - взяв себя в руки, Иен все же нашел силы продолжить - Полгода назад он снял квартиру, о ней никто кроме нас двоих не знал. Накануне мы поругались, ты знаешь из-за чего, потом он долго извинялся и мы договорились встретиться там вечером. Я зашел, открыл своим ключом. Дверь в гостиную была распахнута настежь, поэтому я почти с самого порога заметил его. Это был настоящий пиздец – он как-то странно полусидел в кресле, запрокинув голову на подлокотник, рот открыт, вокруг, блять, рвота, а своими широко распахнутыми закатившимися стеклянными глазами он явно видел то, что я никогда видеть не хочу. - Рядом валялись все атрибуты, шприц и бутылка коньяка, а ближе к двери чемодан и открытая сумка. - было видно, что рыжему трудно даются воспоминания. - Передоз? - Да, наверно это обычное дело среди торчков, но я испугался. Сначала хотел вызвать бригаду скорой помощи, но быстро догнал, что это бесполезно – он был мертв уже некоторое время. Заглянул в сумку, а там куча бабла, тут я сообразил, что к чему и копов вызывать тоже сразу расхотелось. А потом подумал, раз он украл деньги и умер, то они вроде как стали ничьи, правильно? О квартире все равно никто не знает и найдут там его нескоро.. Хрен пойми, наверно сказался стресс и неуклонная тенденция моей крыши съезжать на сторону… Короче, я забрал сумку и спрятал ее в подвале нашего старого дома на юге города. Микки смотрел прямо перед собой и размышлял, насколько правдивым на сей раз был этот регулярно преображающийся рассказ, и о том, хотел ли бы он, если что, знать всю правду. И выходило, что нет - он слишком любил Иена. Просто получалось так, что ему достался один из тех парней, с которым всегда чувствуешь себя словно на бочке с порохом. Брюнет был готов биться об заклад, что познакомившись с Галлагером, он схватил одновременно бога за бороду и черта за хвост. - Этот твой Алан просто ебанько. - устало покачал головой Микки - И ты не лучше. Один увел бабло из-под носа у мафии, другой перепрятал его в каком-то подвале, у всех на виду. - Он вовсе не мой. - обиженно заметил рыжий. - И прятать лучше на видном месте, там искать не будут, это общеизвестное правило. - Ладно, но нахуя ты поперся в «Феечку»? - Решил, что если буду вести себя как ни в чем не бывало, то никто ничего не просечет. О нас ведь никто не знал. Но, как видишь, тут я круто проебался. - Господи, ну а потом? Если ты с самого начала знал, где бабки, почему ты со мной болтался, клацая зубами, раз мог исчезнуть и жить преспокойно за тысячи километров отсюда? Какого хрена ты еще здесь? – недоверчиво подняв брови, озадачился Микки. - Но ты же здесь. - пожал плечами Галлагер. - Я хотел уехать в тот день, когда просил тебя забрать документы из квартиры. Но потом все так завертелось... И у меня в голове как заклинило: хочу тебя и все. Не собирался терять тебя из виду, думал, вдруг мне повезет и я смогу, постоянно находясь рядом, тебя соблазнить и ты согласишься с тем, что я твой дар судьбы. Милкович посмотрел на рыжего в крайнем недоумении, покачал головой и тяжко вздохнул про себя: «Дурдом на выезде». - Съездим за ними? - Смотри сам. - Тогда погнали. 2119 Юг Хоман Авеню. Это Саут Сайд. За разговорами они не заметили, как прибыли к месту назначения. Парни быстро вышли из машины и приблизились к небольшому серому дому, обнесенному железной оградой. - Миленький домик. - Ага, постой на шухере, - кивнул рыжий, оглядываясь. Он открыл дверь своим ключом, нашел монтировку и принялся за работу. Через несколько минут пара досок были отброшены в сторону, из образовавшейся полости извлечена небольшая дорожная сумка из плотной непромокаемой ткани, в которой ровными рядами были сложены пачки купюр с изображением Бенджамина Франклина. Иен вернул доски на место и быстро покинул жилище. - Валим отсюда, - он небрежно закинул сумку на заднее сидение, и парни тронулись в путь. На обоих с новой силой навалились тягостные мысли, по дороге они все больше молчали. Микки не выдержал первым, он опять притормозил, повернулся к Иену, вздохнул и спросил: - Значит, ты не уедешь? Он пристально смотрел прямо в зеленые глаза, точно все еще надеясь прочитать в них нужный ответ. - Нет, - замотал Галлагер головой - Что мне в Майами одному делать? - Не понимаю, почему бы нам не взять деньги и не уехать вместе? - с обидой пожал он плечами, очевидно, все еще не оставляя идею держать своего парня как можно дальше от всех опасностей преступного мира. - Нет, не катит. - тихо возразил Микки, хмуря брови и прикидывая, как бы подоходчивее растолковать ситуацию рыжему, в глубине души уже понимая, что дело это безнадежное. - Я должен это сделать. - Ладно, - согласился тот - Но только я с тобой. И не надейся, что сможешь от меня избавиться: ты рискуешь и я рискую. - Да пресвятое дерьмо, Иен! - заорал вдруг Микки - Можешь ты, блять, хоть раз сделать то, о чем я тебя прошу! Без этой своей дурацкой болтовни и сраных манипуляций? - Нет, не могу, - твердо заявил Галлагер. Глаза Милковича метали молнии. Он бросал на рыжего испепеляющие взгляды и сопровождал их такими красочными словами и выражениями, о значении которых Иен мог только догадываться. Но все это не возымело ровным счетом никакого эффекта - парень терпеливо дождался, когда Микки закончит свои лексические упражнения и повторил, упрямо качая головой: - Без тебя никуда не поеду. - Да не могу я с тобой уехать! Ты понимаешь?! Нихуя ты не понимаешь. - внимательно глядя на рыжего, вынужден был констатировать Микки. - Да, не понимаю! Попробуешь шлепнуть Томми и отправишься в лучший мир?? Предупреждаю, блять, я терпеть не могу похороны и на твоих присутствовать тем более не хочу! - Да я на них тоже не собираюсь! Ты просто гребанный пессимист. Вполне вероятно, что все закончится намного лучше: придется посидеть лет пятнадцать, и то, наверно, скостят до восьми, а через год у тебя лопнет терпение меня ждать и вопрос снимется с повестки дня сам собой. - Не смешно. - ответил рыжий со всей серьезностью - Я буду тебя ждать, сколько потребуется, просто по возможности хотелось бы этого избежать. - «Придумай что-нибудь», – в панике шептал внутренний голос, однако Иен понимал: все разумные аргументы исчерпаны и отговорить Микки от крайне опасной затеи было все равно что гору руками подвинуть. Они сидели в полной тишине, думая каждый о своем. В душе у брюнета шла серьезная борьба, в ходе которой здравый смысл, как обычно, проиграл. Он завел машину и, не говоря ни слова, тронулся с места. - О чем думаешь? – нарушил молчание Иен, когда спустя двадцать минут, заехав по пути в Мак-Авто, они затормозили у незнакомых, видавших виды обшарпанных многоэтажных домов. - Думаю, как шлепнуть Пауэлла, не угодив ни в тюрьму, ни на кладбище, а вернуться к тебе. - По-твоему, у тебя есть шанс? Микки молчал, а рыжий долго, испытующе смотрел на него. Не выдержав, брюнет резким движением убрал челку со лба, что позволило ему отвести взгляд: - Посмотрим, Галлагер, на каждую хитрую жопу всегда найдется хитрый хуй. Они зашли в грязный подъезд, когда Милкович решил, наконец, пояснить, что снял здесь небольшую квартиру: - Ебанная халупа, конечно, но на несколько дней сойдет и она. Впрочем, Микки преувеличил, квартира оказалась вполне стандартной, со стандартной мебелью, и довольно чистой. И хоть приключения его изрядно вымотали, первое, что сделал Галлагер, переступив порог – сграбастал Микки одной рукой за плечи, другой довольно грубо за волосы на макушке, прижал спиной к двери и стал настойчиво целовать, попутно стаскивая с него одежду: - Пиздец как хочу тебя. Микки спал, обнимая Иена за грудь, прижавшись всем телом и закинув на него ногу, а тот лежал, пристроив руки за голову и размышлял. В душе рыжего творился полный бедлам: тревога вперемешку со страхом и саднящим ощущением приближающейся беды. А еще жуткое чувство, что Микки стремительно удаляется от него, туда, откуда нет выхода и остановить его невозможно. Мысли эти вызвали гнетущую тоску и признаки зарождающегося приступа панической атаки; Иену срочно требовалось прийти в себя и собраться с мыслями, а в идеале продумать план действий. С последним, пока, было хуже всего. Правда, пару минут спустя на смену сомнениям и тоске неожиданно пришла злость. «Какого хуя я веду себя как баба?» - вопрошал сам себя рыжий. – «Сопли, истерики дешевая мелодрама. Сейчас, блять, надо о деле думать». Но хоть «дело» и выглядело пока очень смутно, в целом это направление мыслей его отвлекло. Ожидание опасности - тяжелое испытание, но теперь, по крайней мере, он наметил цель и определил своего основного врага. «Надо действовать, а не рассуждать.» - сказал себе Иен и закрыл глаза.