Хорошо быть тихоней

Ride – Vapour Trail

Дорогой друг, Я надеюсь, что всё же несильно докучаю тебе, ведь это действительно иногда увлекательно – писать письма. Жаль, ты не можешь написать мне ответ, ведь обратный адрес никогда не будет написан. Думаю, нам обоим и впрямь так будет легче. Ведь будет? Я просто брошу это письмо в твой почтовый ящик. Надеюсь, тебе будет интересно прочитать его. Ведь для меня эти дни когда-то стали переломными. Я поняла тогда, что вовсе не так уж и одинока, и есть такие люди, которые приняли бы меня такой, какая я есть. А у тебя бывало такое? Такое чувство, что спустя многих лет душевного одиночества, ты понял, что глубоко ошибался и строил из себя мученика? Надеюсь, что всё-таки не было, ведь это вовсе не прекрасно. Ну, что ж, всё это началось спустя неделю знакомства с Миком… …Кажется, каждое моё утро начиналось одинаково. Со старого ржавого ведра и воды, капающей с потолка. Это действительно стало то ли традицией, то ли утренним ритуалом. Но сегодня эта вода немного раздражала, но всё же придавала бодрости. Всё же это будет лучше будильника, наверное. Впрочем, я этого и не узнаю. Неважно. Не надо много думать. Нужно отключаться иногда. Нечасто. Но надо. Что теперь мне благополучно помогал делать Микки. Он, правда, очень классный и смешной. Таких я ещё не встречала, но он действительно тот, с кем я бы хотела общаться без передыху. Он частенько помогал мне, поддерживал. Ну, на самом деле, он больше шутил и стебался над всем, что движется. И я не исключение. Этот парень с когда-то причёской «пай-мальчик» просто идеал во плоти. В моём понимании. Но он гей, что, впрочем, меня нисколько не волновало. Ведь он действительно классный человек. А капли всё падали дальше. Тот звук, что они издавали, ударяясь о ржавое дно ведра, невероятно нервировал меня, вызывая почему-то чувство паранойи. Я не в себе. Постоянно. И это проблема. Большая чёртова проблема. Я не очень-то хочу вылезать из шкуры тихони, ведь в таком состоянии моя раздражительность сходит на «нет». И дышится легче. Ложь. Ещё одна ложь в моё оправдание. Все лгут. Только вот я регулярно вру. Вру самой себе. И порой это кажется забавным. Я чувствую, что так легче жить, когда твоё существование объято лёгкой розовой дымкой лжи. Лёгкая пелена отчаяния, спасающая от боли в этом мире. Интересно, что испытывают люди, когда хорошенько обкуриваются? Невесомость? Или блаженство? Или они чувствуют себя настолько паршиво, что не хотят больше жить? Так паршиво, что им начинает нравиться это чувство безысходности? Им нравится съедать себя на подсознательном уровне? Или же они действительно будто парят в облаках? Слишком много мыслей. Надо подумать о насущном. О воде, капающей с потолка, например. Хотя, нет. Нужно сходить к соседям. Эм, нет. Не хочу ругани и выяснений отношений. Это противно и мерзко. Люди так любят оскорблять друг друга. Порой кажется, что обливание грязью ближнего своего подзадоривает их, разжигая внутренний, давно погасший огонёк вновь. Они как будто питаются этим удовольствием от окружающих дрязг. Я не люблю людей. Но это обобщение. Я и себя не люблю. Ведь все лгут, и я тоже. И со временем это начинает казаться действительно увлекательным, это поглощает нас в самую пучину, не давая сделать свободного вздоха. Жизнь крайне забавная штука. Но, думается, она жестокая, как дети. Ведь дети жестоки. В тринадцать лет в человеке всегда скопа зла и ненависти ко всему миру, это правда. Это всегда так. Хотя, все отрицают это. Мы злые. Все до последнего, до единого. И, кажется, я снова вернулась к началу. Или к середине. Это всегда так. Может быть, однажды я пойму, какого это – быть обычным подростком. Но не сейчас. Сейчас мне просто нужно плыть по течению. Я не знаю, сколько сидела так, смотря на эти капли. Может быть, пять минут, может быть, час. В принципе, особой роли это не играет. Просто в какой-то момент по всей квартире раздался странный режущий звук. Это, наверное, звонок. Просто раньше сюда никто не приходил, и уж тем более никто не звонил в дверь. Но, похоже, сейчас «кто-то», находящийся позади двери, был явно раздражён. На кнопку давили с каким-то непонятным мне остервенением, именно поэтому я поспешила открыть дверь. - И что за, прошу прощения, херня? Никто мне не открывает, никто признаков жизни не подаёт. Я уж думал, ты вены себе перерезала. - Микки, ты нормальный? – спросила я, ошарашенная его приходом. - Тот же вопрос задаю себе каждое утро. Но знаешь, сейчас меня одолевает нестерпимое желание задать этот вопросик тебе. Я хотел тебя подвезти сегодня. Ты как? Не против? - На улице ливень, - задумчиво хмыкнула я, - было бы неплохо определённо. - Отлично. А теперь наводи на своей прекрасной блондинистой головушке порядок, одевай на свою стройную фигурку что-нибудь симпатичное. Мы будем охмурять Томлинсона. - Прости? Я не ослышалась? Мы что будем делать? - Дурашка. Он влюблён в тебя по уши, - улыбнулся Мик. - И где твои мозги? Ты их розовой жвачкой заменил? - Тьфу, на тебя, Энд. Я и обидеться могу, честное слово. Я же добра тебе желаю, - и, состроив милое личико, Мик со всех ног побежал к моему комоду с одеждой. – Ага. Отлично. Замечательно. Нацепи это быстро, и мы поедем. А то сегодня у нас день философии. Опаздывать нельзя. - Да, пошёл бы ты, знаешь, куда? – устало прошептала я, уже натягивая светло-голубую рубашку без рукавов и заправляя её в серую юбку, - кеды ты у меня не отнимешь. Хотя, погоди. На улице прохладно. Я готова идти на компромисс. Вместо юбки я надеваю джинсы. И беру с собой твой любимый жакет? - Тот чёрненький? – Мик смешно состроил человека, зависимого одеждой, тут же соглашаясь, - ладно, уломала. Но мы опаздываем, так что поторопись, милочка.

***

Честно говоря, я уже и не знаю, на что рассчитывал Фостер сегодня. И что он хотел от меня. Но сейчас эти вопросы волновали меня меньше всего. Спустя несколько часов нудной философии с мистером Томлинсоном у нас наконец-то случился перерыв, что обрадовало всех. Абсолютно. Даже самого Томлинсона. И вот сейчас, сидя в студенческой столовой, спокойно проглатывая кусок кекса, я ни о чём не подозревала. Ни о коварных планах Микки, что напрямую были связаны со мной, ни о том, что ждало меня в ближайшем будущем. А ждало меня вот это. На всех порах ко мне несётся Мик, издавая какие-то громкие нечленораздельные звуки, больше похожие на крики слона в брачный период, явно желая зажать меня в тиски своих рук. - А-а-а, помогите! Она подавилась! Не может дышать! – орал Мик. Он резко схватил меня за подмышки, явно намереваясь создать ощущение того, что я вот-вот сдохну от недостатка кислорода. Но, похоже, его не радовала моя озадаченность и явное нежелание подыгрывать этому спектаклю, из-а чего над ухом тихо раздалось: «Ну, прокричи ты уже что-нибудь, не будь бревном!» Я довольно-таки быстро спохватилась, но проорала сущий бред. - Ой, рожаю! – на этом Фостер упал на пол и забился в конвульсиях. От смеха. Ну, конечно, так умею исключительно я. - Ой, Энд, вот за это я тебя и люблю, - приходя в себя от припадка, Мик подсел ко мне за столик. – Вот, мать, видишь, какую я тебе задницу отдал, даже не поборовшись за неё? – тихо шептал Мик. - Ты про что? – недоумевала я. - А вот про это, - ответил он, указывая на мистера Томлинсона, точнее на его зад. К слову говоря, сам учитель философии всё ещё в открытую пялился на нас, не отрывая взгляда. Смутившись, я опустила взгляд на стол, продолжая поедать свой кекс. - Ты такой извращенец, знаешь ли, - прошептала я. - Ну, а что такого? Зато всем весело, - и широко улыбнувшись, Мик забрал мой кекс и со словами, - я пошёл! Жду тебя в аудитории! – он поспешил ретироваться. Подняв взгляд обратно, я лишь успела уловить на себе пристальный взгляд мистера Томлинсона, прежде чем не убежала прочь из столовой. Хотя, мне, наверное, показалось. Да, точно. Мне кажется. Я просто слишком много думаю. Со мной так всегда. Странно. В аудитории было тихо. Спокойно и тихо. Не было никого. Ну, только Мик. Тот лишь в свою очередь почёсывал затылок, тем самым создавая какое-то гнездо на своей голове. Тёмные волосы смешно топорщились, но Фостер был беспощаден. Создав своеобразный балаган на голове, он тут же убирал прядки волос обратно в нужное направление. Кажется, он о чём-то задумался. Не в его стиле. Подойдя к месту, где сидел Мик, я потрепала его по голове и уселась рядом. Он улыбнулся. - Ну, что, Энд, недолго ты выдержала? – коварно усмехнулся он. - Ты про что? – удивлённо спросила я. - Про Томлинсона. Он же пялится на тебя постоянно, - с улыбкой заметил Мик. - Тебе кажется. Он на тебя пялится. Это точно, - усмехнулась я. - Почему же? – удивился Мик. - Эта задница определённо не гетеросексуальна. Не из наших рядов он, - засмеялась я. - Угу, мели больше, - обиженно гундосил он. - Да, ладно тебе, - ещё раз потрепав его по голове, я полезла за тетрадями. Потихоньку в аудитории начали появляться люди. Скоро ещё одна пара. И опять философия. Я не очень-то слушала учителя. Честно, не знаю, почему. Раньше этот предмет казался увлекательным. Но только не сейчас. Может быть, потому что я больше слушала хвалебные речи в сторону мистер Томлинсона на парах. Ведь они действительно были довольно громкими. Может быть, потому что он сам никак на это не реагировал, лишь продолжая свою довольно-таки нудную речь дальше. Нет, я не хочу сказать, что он плохой преподаватель. Вовсе нет. Он классно рассказывает, но почему-то мне не очень хочется слушать это. Мик говорит, что у меня на подсознательном уровне вырабатывается неприязнь к людям, которых любят все. Похоже, это действительно так. И сейчас я не следила за его речью, впрочем, как и всегда. Я просто делала конспект, не вслушиваясь в слова. И именно поэтому я не поняла, почему на его речь так бурно отреагировал Мик. - Мистер Томлинсон, а что же насчёт того, что нас считают потерянным поколением? - Мистер Фостер, это довольно-таки странный вопрос. Но если вам интересно, то я считаю, чтобы быть потерянными, сначала нужно быть найденными. Просто вас ещё не нашли, - туманно ответил мистер Томлинсон. Я немного опешила от этого, но, кажется, Мик удовлетворился его ответом. Странные они люди. После этого происшествия, если его можно так назвать, время полетело быстро. Я и не заметила, как закончились занятия. Мне нужно было домой, ибо мои мозги неожиданно вспомнили про то, что ведро на стол я не поставила, то есть, сейчас меня ожидает лужа на любимом дубовой столе, что ему на пользу явно не пойдёт. Поэтому, не особо вслушиваясь в речи Мика, я на всех порах неслась домой. Но моим планам было не суждено сбыться. Только не сегодня. - Падай, - спокойно произнёс Мик. - Что прости? – удивленно переспросила я. - Падай, тебе говорят, - усмехнулся он, подталкивая меня вперёд. - А-а-а-а, - в силу своей неуклюжести я всё-таки упала. Причём упала так, что распласталась на полу. Лодыжку пронзила острая боль. Чёртов Мик! Чтоб тебя. Говорила мне мама, не доверяй сомнительным людям. - Что? Что случилось? – раздался голос, пока я безуспешно пыталась не начать орать во всю глотку от боли, издавая лёгкое поскуливание. - Ох, она такая неуклюжая, - тут же раздался голос Мика, - поскользнулась и упала. С ней такое часто. - Мисс Мартин, вы можете идти? – спросил он, наклоняясь ко мне. И это оказался мой учитель по философии. Неожиданно. - Нет, кажется, - сквозь зубы процедила я. И почему так больно? Но это же точно не перелом. - Ну, что ж, тогда поступим так, - прошептал себе под нос Томлинсон. Что?! Он подхватил меня на руки. Этого я ожидала в последнюю очередь. Стоп. Мистер Томлинсон. Мик. Падай. Это что, коварный план? Ах, какая жалость. Но стоит отдать должное Мику, у него неплохие навыки свахи, похоже. Только вот это не мой случай. Мне Томлинсон даже не нравится. Да, и я ему уж тем более. Мик явно прогадал со своими «жертвами». Я даже и заметить не успела, как меня уложили на кушетку в медпункте. К лодыжке приложили что-то прохладное. Стало полегче. Боль по немногу отступала. - Как вы, Холлэнд? – спросил мистер Томлинсон. - Да, эм, нормально. Не стоит переживать, правда, - ответила я из полуопущенных ресниц. - Точно? Я могу быть уверенным в том, что вы спокойно доберётесь до дома? – спросил он, не показывая какого-либо волнения. Именно это мне и нравилось в нём сейчас. Лёгкая отчуждённость. Он точно ко мне ничего не испытывал. Я даже немного улыбнулась своим мыслям. - Нет-нет, я довезу её до дома, - улыбнулся Мик, который всё это время сидел у меня в ногах и щекотал мои пятки время от времени. На эту его фразу я лишь неоднозначно фыркнула. Вот с ним я точно домой живая не доберусь. Мне вот одного падения хватило на ближайший год, если честно. - Ну, ладно. Хорошо, что вы друг у друга есть, - непонятно к чему вставил мистер Томлинсон и даже немного улыбнулся от той картины, что предстала перед ним. Мик опять начал щекотать мою пятку, стараясь не прикасаться к больной ноге. Но, похоже, мы явно вызывали у него мимолётный интерес, ибо он тут же попрощался с нами и поспешил удалиться. - Перестань строить из себя душку. Тебе не идёт, - сказал Мик, потрепав меня за щёку, - тебе следует наорать на меня для начала, тогда я начну чувствовать себя не таким виноватым. - Ой, ладно тебе. Я не обижаюсь вовсе. А, вообще, ты обещал подвезти меня домой, - подмигнула я Мику. - Ладно, поехали. Но знаешь, он всё-таки что-то испытывает по отношению к тебе. Это точно, - загадочно улыбнулся Фостер. - Ой, замолчи уже, надоел. Ничего он не испытывает. Я скорее буду утверждать, что он бесчувственный чурбан, нежели обратное. - То-то он так благодушно пришёл к тебе на помощь. Не обманывай себя, Энд. Меня-то уже не обманешь, - засмеялся Мик… …На самом деле, именно с этого момента начинается всё самое интересное, поэтому я всё же рискну написать тебе ещё несколько писем, чтобы история получилась полноценной. Ведь сейчас в обществе самым главным критерием считается полноценность. Во всех своих проявлениях. А я, если честно, никогда не была полноценной. И, надеюсь, что ты всегда был нормальным подростком, ведь это так важно порой. Просто быть тупым подростком. Спасибо, что читаешь это.

С любовью,

Холлэнд.