Хорошо быть тихоней

Сегодня День Рождения у автора этой заявки. Именно поэтому я собралась с силами и написала новую главу. В общем, Карина, знай, это для тебя. И также хочу сказать спасибо One Tommo за пинки под зад. Они действительно мне помогли. Приятно осознавать, что это читают :) А вообще, с праздничком тебя, Карина, сегодня исключительно твой день. И пусть всё будет так, как ты захочешь. Я думаю, что хочу сказать ещё многое, но не думаю, что это действительно стоит говорить. С Днем Рождения ^^

The Smashing Pumpkins – Daydream

Дорогой друг, Надеюсь, я не очень докучаю тебе, ведь для меня это очень важно. Возможно, именно поэтому я не смогла завести друзей. Забавно, да? Фактически отказаться от друзей только из-за своей застенчивости. Это же глупо, да? Но почему-то у меня всегда было так. Знаешь, я думаю, по человеку видно, что у него есть друзья. Он как будто действительно живёт, а не просто влачит своё существование. Но знаешь, я вроде бы тоже жила. То есть, я просто была немного странной. Но я жила. Ведь я никогда не докучала людям, даже тем, которые этого хотели когда-то. В этом вся и причина. Тебя не будут любить всю жизнь, если ты не делаешь первых шагов. То есть, знаешь, если всегда ждать от людей действий – то ты останешься ни с чем. И не будет у тебя друга. Ведь мало кто помнит людей, которые не сделали первый шаг. Но мне всё же повезло. У меня появился Мик – тот человек, который чувствовал весь мой характер, всегда был рядом, хотя, я никогда его об этом не просила. Он просто знал, что нужен мне… Прошло ещё несколько дней после моего падения. Ничего особенного не происходило. Мне лишь наложили гипс, так как растяжение оказалось сильным. И только поэтому, тихо матерясь, Микки таскал меня по всему колледжу, из аудитории в аудиторию. И иногда это действительно казалось милым. Если бы, конечно, в этот момент не матерились мы оба, ибо Мика обычно начинало заносить куда-нибудь. И это было очередное утро. И, если честно, меня одолевала апатия. И я, правда, не знала почему. Всё было как обычно. В дождливом Солсбери по обыкновению шли дожди. Погода неумолимо падала, и с каждым днём становилось всё промозглее и холоднее. Может быть, это нагнетало меня. Но на душе как будто были гири. Много гирь. И по правде говоря, это выматывало. Очень сильно. И я не знала, куда от этого деться. То есть, мне просто было некуда деться. И опять капающая с потолка вода. Капелька за капелькой. Они вновь разбивались друг о друга. И сейчас это по-настоящему завораживало. То, как они падали на уже давно испорченный стол. То, как со временем каждый миллиметр столешницы набухал из-за влаги. Но со временем это стало сильно напрягать. Но мне ничего не хочется делать с этим. Мне просто хочется запереться дома и никуда не выходить. Я просто хочу побыть одна. Но это не выходит. Это так странно. Потому что только из-за меня это не выходит. В последнее время я не знаю, чего хочу больше: побыть одной или же поговорить с кем-нибудь по телефону. Я, правда, не знаю. И это не очень приятное чувство. Когда два этих желания разрывают тебя в разные стороны. Я не чувствую, что я – это я. Что-то меняется вокруг, но что? И я опять не знаю. Черт побери! Так много этих «не знаю». Мне так хочется уже, наконец, понять хоть какую-то часть себя. Хоть самый маленький и тёмный уголок. Я действительно хочу прояснить, что происходит у меня внутри, кроме переваривания пищи и качания крови в сердце. И порой это сложно. В том смысле, что временами я просто не хочу понимать себя. Думаю, каждый иногда не хочет понимать себя. И да, наверное, я хочу поменяться. Но не хочу себя понимать. А одно здесь исключает другое. Правда, раньше я и не подозревала, что открыться самой себе так сложно. Гораздо проще рассказать всё незнакомцу. Или другу. Или маме. Но не себе. Это сложно. Слишком сложно для меня. Но сейчас я знала лишь одно – мне нужно было разобраться с «плачущим» потолком. Потому что, если честно, это мало вдохновляло. Правда. На улице беспрерывный дождь, на душе тоже сыро и дома чересчур влажно. В моей жизни слишком много мокрых моментов, если уж на то пошло. И на этом моменте мне лишь захотелось усмехнуться. Звучит нелепо, на самом-то деле. Возможно, это всё из-за того, что я странная. Ну, или что-то в этом духе. Я до сих пор несильна во всём этом, по правде. Раздалась трель звонка. Это кажется забавным, и по Мику совсем не скажешь, но он был очень пунктуальным. Ровно в семь часов тридцать две минуты утра. Каждый день, в одно и то же время. Ни минутой позже, ни минутой раньше. Ровно в семь тридцать две. Распахиваю дверь и отхожу немного назад, ожидая, что он выкинет очередное несуразное действие. - Привет, Энд. Как дела? Твой гипс соскучился по моему маркеру? Я научился красиво рисовать мужские гениталии. Когда я прославлюсь, ты сможешь продать этот гипс за бешеные деньги на аукционе, как моё раннее творчество! – радостно тараторил он. - Творчество? Ладно, хорошо. Тогда моя аппликация в виде наклеенных на бумагу козявок – тоже творчество, - криво усмехнулась я. - О, неплохая идея! Их тоже можно будет продать на аукционе, как музу всей моей жизни! - Хорошо, надеюсь, я доживу до того, как ты получишь мировое признание, - хихикнула я и пошла на кухню. - А мне чаю сделать не хочешь? У вас же сегодня отменили первую пару, да? - Да, отменили. А у тебя, кажется, нет. Ах, да, какого чая хочешь? - Чёрного, без сахара! – крикнул он, - а я решил похалявить за компанию. Меня всё равно никто не съест, - я чётко слышала, как он усмехается. - Ты так в этом уверен? - Слушай, ты в курсе, что наш Томлинсон заболел? - С каких пор он стал нашим, это, во-первых. А, во-вторых, ты откуда узнал? - Ну, хорошо. Не наш. Твой Томлинсон, - на это заявление я лишь фыркнула, - да, ректор только об этом и говорит. - Ты опять попался Филлипсону? - Ну, да, куда ж мне без этого? Но, знаешь, у меня полное ощущение того, что наш ректор неровно дышит к Луи. Слушай, Энд, быстрей хапай куш. Он же шикарный мужик! Да, и собеседник хороший. Ну, чем тебе не мечта? – задал риторический вопрос Мик, поедая яблоко. - Слушай, ну вот что за мысли у тебя такие? Напридумывал чёрт пойми что и радуешься, - усмехнулась я. - Зато, знаешь, мне весело. То есть, как бы, весело не только мне, но и людям вокруг, - улыбнулся он, дожёвывая яблоко.

***

Это действительно оказалось правдой. Я про то, что наш учитель философии и, по мнению Микки просто крутой мужик Луи Томлинсон заболел. Собственно об этом шептались все. Проходя по коридору, я только и слышала то, как все девушки измученно вздыхали, говоря, что без него это место кажется унылым дерьмом. И за день я действительно немного устала от этой обстановки. От окружающих меня людей. Непонятные размалёванные всеми цветами радуги субъекты, гордо называющие себя девушками. Да что уж там! Называющие себя красивыми девушками. Парни, обсуждающие задницы этих самых девушек. Споры этих парней, какая из этих особ скорее ляжет с ним в койку. Господи, это всё сидело в печёнках. И с каждым моим выходом в рекреацию мне становилось всё более тошно. Это по-настоящему противно. Мат со всех сторон, сигаретные окурки под ногами и дымовая завеса от этих самых сигарет. Видимо, так люди отрывались после недавней проверки из всевозможных инстанций. В общем, в колледже творилась анархия. А эта анархия заставляла дико болеть мою голову. А моя голова заставляла меня видеть словно через матовую поверхность. А это в свою очередь заставляло меня шататься и опираться на все предметы, чтобы не упасть. И это действительно оказалось непосильной задачей. Я упала на ближайшую скамейку в коридоре. И, кажется, даже здесь у меня был сосед. - Не правда ли, мисс Мартин, здесь немного страшно находиться? – оу, что здесь делает он? - О, мистер Томлинсон, а вы к нам какими ветрами? - Да, вот пришёл ненадолго. Мистер Филлипсон слёзно умолял меня помочь ему с чем-то. - Наверное, он не упомянул, что это «что-то» - обычно бумажная работа, требующая очень много времени, - ответила я, слабо улыбаясь учителю. - Может быть, мне ещё не поздно сбежать, сказавшись сильно больным? - Мне кажется, у вас хрипит голос? Какая температура? - Тридцать восемь и семь, - невесело усмехнулся он. - Так зачем вы вообще вылезли из кровати? И даже не смейте говорить мне, что не спали сегодня, разбирая бумажонки Филлипсона? Да, вы что, осложнения хотите? Так тут недолго, считайте, полпути по направлению к ним вы уже совершили! Поздравляю, вы на полпути от желаемого! - Мисс Мартин, это всё, конечно, похвально, но не могли бы вы немного понизить ваш тон? Ваша речь звучит немного неуважительно, не находите? - Ох, да, простите, - смутилась я, чувствуя очередное головокружение. Ох, чёрт, поскорее бы убраться из этого места. - Вам плохо, мисс Мартин? – немного обеспокоенно произнёс он. Так обеспокоенно, как это позволяли рамки любезной любопытности. Простая любезность. Из вежливости. Это действительно было так, как полагалось. Мы говорили друг с другом, насколько нам позволяли общаться рамки учителя и ученицы. Ничего большего. И я не думаю, что от меня ожидали чего-то кроме «нормально». - Нет-нет, всё в порядке, вам показалось. Вы, правда, лучше бы шли домой. - И всё же не забывайтесь, мисс Мартин, - лукаво улыбнулся он, - но я, пожалуй, последую вашему совету и отправлюсь домой. И вам бы следовало сделать тоже самое. Вы немного бледны, и это мало красит ваше личико. - Спасибо за совет, - фыркнула я, пытаясь не дерзить снова. - Обращайтесь, если что, - фальшиво улыбнулся он. И это было настолько неприятно. Я как будто чувствовала всю его неприязнь ко мне. И это было странно. Ведь ничего особенного не произошло. Мы просто обменялись любезностями и разошлись восвояси. Но что-то неумолимо тяготило моё состояние. И я до сих пор не знала, что конкретно. Но, пожалуй, именно сейчас мне меньше всего хотелось думать об этом. Сейчас мне настолько плохо, что я могла только и думать о том, как бы поскорее добраться до дома. … И я ведь действительно думала, что он недолюбливал меня. Хотя, вечером того же дня мне показалось, что это было некое выделение меня. И мне не нравилось это. Я не любила выделяться. И до сих пор не люблю, если честно. И у меня до сих в душе этот неприятный осадок. Впрочем, правда, всё это неважно. В этом письме это точно не имеет никакого значения. Просто я действительно хочу, чтобы каждый человек чувствовал, что в этом мире у него есть опора и поддержка. Ведь зачастую это так глупо – думать, что ты одинок. Нет, ты не одинок, ты просто хочешь казаться таким. Строишь из себя мученика и ни граммом больше. Но, знаешь, я всё же надеюсь, что ты никогда не чувствовала всего это.

С любовью,

Холлэнд.