Хорошо быть тихоней

Genesis – Dusk

Дорогой друг, Дни бывают разными, не так ли? И я уверена, что почти для всех они бывают тёплыми. Мягкими, словно мурчащие по утрам котики, которые хотят согреть тебя своим теплом. Ты как будто плаваешь в ощущении полного спокойствия. Как будто все, наконец, встало на свои места. Надеюсь, тот февраль был именно таким для тебя, потому что для меня он был. Надеюсь, ты смог отыскать в себе то, что сделало счастливым тебя хотя бы на несколько коротких, но таких важных мгновений. В конце концов, знаешь, февраль не всегда бывает плохим по отношению к нам. Иногда и этот месяц превращается в волшебство… …Мне снилось, как люди безнадёжно прощались с ночной мглой, отчего-то ужасно пугаясь солнечного света. Казалось, будто они думали, что темнота была невинна, как первая роса, выпавшая на летние одуванчики. Они не хотели прощаться с тем, что оставалось в прошлом. Они не хотели жить в неизвестности того, что так сильно трогало душу. Но, в конце концов, они всегда забывали, что иногда нам не дают выбора. - Энди, Энди, просыпайся, хватит стонать во сне! – злобно шипел мне на ухо с утра Мик, - что тебе такое снится? Опять кошмары? Или-и-и, это совсем даже не кошмары? – хитро протянул он и начал щекотать меня по рёбрам. - Ты такой ужасный по утрам, Микки, - сонно хмыкала я, прячась под подушку, - и вообще, что ты забыл в моей кровати в… в семь утра в субботу? – бормотала я, всё ещё желая находиться во сне. - Хэ-э-эй, солнышко, тебе просто было одиноко, а я пришёл и согрел тебя, - Мик мило строил глазки, - поэтому, пожалуйста, выбери сегодня меня, а не своего засранца-учителя-Луи, - лебезил Фостер, чуть ли не ползая передо мной на коленях. - Ох, Мик, ты сам не должен быть таким засранцем, когда моя личная жизнь, кажется, о боже!, начала появляться! – шутливо воскликнула я, с неохотой выбираясь из-под одеяла, двух пледов и вороха подушек, которые подарила мне мама на Рождество. Мой дом для меня был маленьким гнёздышком, куда можно было прийти в любое время и согреть свои пёрышки. Моё маленькое уютное местечко, где всегда было тепло, несмотря ни на что. - Я вижу, как ты не хочешь выбираться из тёплой постельки в это холодное февральское утро, поэтому давайте устроим пижамную вечеринку сегодня? – смешно умолял он, выпячивая нижнюю губу. - Микки, детка, позвони Чарли, он соскучился по тебе, - вздохнула я, - хватит игнорировать своего брата, это нечестно по отношению к нему. Он ведь пытается помочь тебе и поддержать. - Я знаю-знаю, ты права. Но просто, ох, это так сложно. Не люблю февраль, правда, когда нет солнца, этот месяц определённо самый ужасный в году, - грустно выдохнул он и направился в ванну, оставляя меня досыпать оставшиеся два часа. Выходя из квартиры, он крикнул: «Да-да, не переживай, спи дальше, бравый Мик Фостер не даст грабителям и насильникам вломиться в твою квартиру и захлопнет её снаружи. И да, повеселитесь там, Энди! Вы, в принципе, милашки, когда вместе. А по раздельности, чего там греха таить, вы мне отвратительны. Так-то, Холлэнд Мартин, выкуси!», а потом он спас меня, захлопнув дверь снаружи, и я подумала, что этот день был замечательным. Сны были расплывчатыми, с несимметричными узорами, как мои детские одеяла, которые любила шить мама. Я не помнила, что мне снилось, но это навевало чувство спокойствия и надёжности, словно лёгкий утренний бриз с моря. Словно зал, наполненный тишиной, которая скрадывала каждое чужое движение. Чувство неуверенности исчезало, оставляя место для чего-то нового, неизведанного. Мы как будто пытались прочитать то, что нам уже было известно, то, что уже было произнесено вслух, то, что было прямо перед нашими глазами. Мы пытались постичь то, что уже было внутри нас, то, что уже расцветало в душе каждого. Но мы не могли осознать то, что сами уже знали, то, что просто не хотели замечать, закутываясь в пыльные покрывала своих проблем и несчастий. Что же это было? Очевидно, счастье. Лёгкое, неуловимое, оно было с нами каждую секунду наших жизней, не требуя ничего взамен. Оно преследовало нас, а мы убегали. Убегали за своей глупостью и нещадно ранили то, что делало нас лучше. В этом и была наша ошибка, мы упорно игнорировали то, что было с нами всегда. И просыпались после этого опустошёнными. Но однажды, в мирном сне, мы понимали, что убегали слишком долго, убегали в пустоту, оставаясь ни с чем. И с осознанием этого мы возвращались к тому, с чего начинали. Счастье расцветало в нас, и мы расцветали сами. И это было частью того, чего мы так долго ждали.

***

В этой жизни по выходным у меня имелось одно очень интересное свойство – я благополучно просыпала все будильники, звонки в дверь и грозные крики с лестничной площадки, если на улице было меньше десяти утра. Увы, выходной день, когда у меня должно было быть свидание, не стал исключением. Но, похоже, кто-то сверху сжалился надо мной, поэтому я подскочила в кровати в начале одиннадцатого оттого, что кто-то остервенело звонил в мою дверь, практически не отпуская кнопку звонка. Увы, в этот раз я не могла покрепче закутаться в одеяло и два пледа, прикрыв себя сверху подушками, потому что это было невозможно. Я самым наглым образом опаздывала, в дверь звонили, и да, я всё ещё спала, не понимая, как можно забыть про то, что я забыла. Медленно подползая к двери, я искренне пыталась подумать, кто это был, и как мне нужно было оправдаться. Судя по пропущенным вызовам на моём телефоне, количество которых составляло двадцать пять, пятнадцать из которых были от Луи-боже-мой-как-это-произошло-Томлинсона и десять от Мика-ты-сонный-снусмумрик-твой-пока-что-не-парень-волнуется. Посмотрев в глазок, я убедилась, что сильно карать меня не будут, потому что вместо злого и разъярённого Мика за дверью стоял просто злой мой учитель философии. Ох, просто будь спокойна, Холлэнд, ничего страшного не произошло, никто тебя не убьёт. Было бы ещё так же легко унять колотящееся сердце, которое не желало успокаиваться, а только сильнее разгоняло кровь по организму. Чёрт, просто открой дверь и пропусти его внутрь, никто не умирает, Мартин, тебе просто нужно собраться за пятнадцать минут. И дверь каким-то непонятным образом открылась, а обеспокоенное лицо Луи превратилось в насмешливое, когда он увидел, как прекрасно я могу выглядеть с утра. Серьёзно, спасибо, что я всё ещё не видела себя в зеркале. - Энди, правда, ты выглядишь очень мило сейчас, и мне жутко нравятся твои растрёпанные волосы, но не уверен, что ты оценишь то, что вижу я, - он по-доброму улыбнулся мне, целуя в лоб и продвигаясь в маленькую гостиную. - Прости меня, пожалуйста-а-а. Но это суббота, и мой организм решил, что я должна опоздать, правда, клянусь, - со смешком ответила я, убегая в ванну, - буду готова через пятнадцать минут! - Надеюсь, твои пятнадцать минут не равны пятнадцати минутам моих сестёр, иначе я обижусь, - усмехнулся он.

***

Мои обещанные пятнадцать минут оказались двадцатью, но Луи благодарно вздохнул, когда я воскликнула, что готова, надевая тёплую шапку, в шутку выпихивая его из своей квартиры. На улице стояла приятная погода. Солсбери, конечно, не исполнял всех желаний людей, рассчитывавших на солнечную погоду, но обещанный снег понемногу выпадал на наши головы, радуя абсолютно всех – и взрослых, и детей. Мы медленно шли по улице, обсуждая абсолютно бессмысленные темы, глупо улыбаясь друг другу. Мои волосы покрылись небольшим слоем инея, а руки почему-то не мёрзли. Луи улыбался мне и щёлкал по носу, когда я морщилась из-за того, что снег попадал прямо в глаза. Дорога до его машины не была долгой, но мы, кажется, были готовы идти дальше и дальше, лишь бы эти короткие мгновения продолжались и дальше. Я была так ужасно влюблена в него, что не видела ничего вокруг. Он улыбался мне, а я словно чувствовала, что больше ничего и не нужно. Словно он дал обещание, что всё будет хорошо. И я верила ему. Безоговорочно. - Итак, в эту прекрасную снежную субботу я бы хотел свозить тебя в одно милое моему сердцу местечко в Лаверстоке, это недалеко отсюда, - улыбнулся он, заводя машину, и взял меня за руку. - Если оно мило твоему сердцу, то я уже согласна, - тихо отвела я, сильнее сжимая его руку. Это было удивительно, но теперь думалось так, как будто бы он всегда поддерживал меня в трудные моменты. Как будто он всегда так сжимал мою руку, и все проблемы вокруг исчезали, и оставалась только его забота. Иногда я не могла поверить, что мы всё-таки пришли к этому, что мы получили свой маленький шанс. Дорога была чудесная. Пейзаж за окном машины сменялся так же часто, как мой папа менял свой музыкальный вкус, переходя от джаза к диско, тихо перешёптываясь с мамой на кухне о новых бойз-бэндах этого мира. Снег становился сильнее, а просёлочные дороги ýже. Иногда мне казалось, что я влюблялась в каждый момент в своей жизни. Просто ехать куда-то – это прекрасно. Тихая мелодия лилась из динамиков, заполняя салон машины особой теплотой. Атмосфера вокруг царила сказочная, и никто из нас не мог перестать улыбаться. Волшебство будто парило вокруг нас, одаривая теми минутами счастья, что навсегда должны были отпечататься в памяти, закрепиться там так, как фотографии навсегда оставались в наших альбомах, напоминая только о лучшем. Лаверсток был небольшим деревенским городком, почти посёлком, с прекрасными видами, которые были хороши как летом, так и зимой. Иногда мы с мамой приезжали сюда летними ясными днями и гуляли по местным полям, наслаждаясь лёгким ветром. Это был её родной городок. Она говорила, что хотела уехать отсюда с пяти лет, мечтая о нечто большем, чем было у её родителей. Но со временем мама поняла, что это место было самым лучшим из всех тех, которые она видела в своей жизни. И я была полностью согласна с ней, ведь это место было нашей общей пристанью спокойствия и умиротворённости. - Мы почти приехали, соня, - прошептал мне на ухо Луи, - просыпайся, хватит спать, - улыбался он, заправляя выбившуюся прядку волос мне за ухо. Я даже не заметила, как задремала. Дорога отнюдь не была долгой или утомительной. Всё вокруг навевало чувство спокойствия и нежности. Веки сами по себе закрывались, а голова мечтала увидеть нечто прекрасное в будущем сне. И в какой-то момент я не смогла сопротивляться. - Итак, это одно из моих самых любимых кафе в этой стране, - открывая мне дверь в уютное помещение, немного шуточно произнёс он. - И отчего же такая честь простому поселковому кафе? – в тон ему ответила я. - О, определённо это место сыграло огромную роль в моей жизни. Здесь я принял несколько важных решений, одно из них – пойти работать в колледж в Солсбери, - хитро подмигнул он мне, когда мы подходили к столику. - Ох, не хочешь ли ты сказать, что теперь я должна молиться на это место днём и ночью? – весело усмехнулась я, когда он помогал мне снять пальто и отодвигал для меня стул. - Было бы неплохо, если честно. Хотя, знаешь, думаю, я решил это ещё до того, как оказался здесь. Но, если честно, здесь я всегда чувствую, правильны ли мои решения, здесь я всегда понимаю, хочу ли того, что решил, или же мне просто страшно выбрать что-то другое. Знаешь, когда я увидел тебя в первый раз, я подумал, что снова оказался в родном городке. Ты была такой странной, и я подумал, что ты лечишься от депрессии под наблюдением психиатра, - тут я оскорблённо кинула в него небольшой кусочек салфетки, - а потом ты чем-то напомнила мне самого себя. Ты была тихой, и это точно не та часть, где мы были похожи. Ты была такой странной, но почему-то напоминала мне родной дом. Наверное, я сумасшедший, раз говорю всё это, - как-то особенно мило нервничал он. - Всё в порядке, правда. Это самое лучшие признание во влюблённости, которое я только слышала, правда-правда, - и я сжала его руку, как он делал это раньше. И в какой-то момент мне показалось, что мы были частью чего-то целого, большого и важного.

***

Весь оставшийся вечер был действительно волшебным. Мы разговаривали, смеялись, шутили, он обнимал меня, и я положила голову на его плечо. Нам принесли две свечи, когда на улице стало темнеть, а атмосфера любви вокруг только увеличивались. Мы были здесь, в самом центре событий, мы тонули в своих жизнях, в своих чувствах. И мы были счастливы. И только это было важно в тот момент. Он отвёз меня домой и пожелал спокойной ночи. «Стоит ли мне поцеловать тебя сейчас?» «Взрослый мальчик хочет взрослый поцелуй?» «Не порти момент, Холли-Олли». «Я искренне стараюсь, мистер Томлинсон. Каков закон первого свидания?» «Поцелуй её в щёку после того, как проводишь домой, пожелай спокойной ночи и ещё кое-что, что обычно не оговаривается» «Ты хитёр, Луи Томлинсон. Но что ж, романтический поцелуй в щёчку в полночь под снегом – это моя главная мечта с одиннадцати лет». «Рад, что ты доверяешь её исполнение мне». …Кажется, в тот вечер я немного отдала ему своё сердце. Кажется, в тот вечер он подумал, что любовь – это то, что он чувствует. Кажется, в тот вечер снег был романтичнее обычного. И, кажется, та ночь никогда не хотела изменить нас. И тогда мы сумели понять, что начало – это самое лучшее в нашей жизни.

С любовью, Холлэнд.