Иван, Кощей и всякая нечисть.

Иван дураком не был, что бы там о нем ни говорили. Просто занимался не тем, чем положено венценосному сыну Царя-Батюшки, вполне себе успешно правящего тридевятым царством. Занимался не тем, думал не так. В общем, всячески позорил царскую семью, ничего, собственно, для этого не предпринимая. Батюшка в очередной раз позвал сына на разговор по душам. Царь достал свой любимый раритетный самовар, от которого гнал не только слуг, но и родичей, и завел свою речь, прихлебывая чай и как будто невзначай. Невзначай всегда упиралось в непутевость младшенького. Посему на случайность походило мало, а вскоре перестало походить и на диалог. Царь-Батюшка, наотрез отказывался слушать протесты непутевого чада. Иван, характером удавшийся явно в отца, прислушивался ровно столько же, сколько и папенька. То бишь не прислушивался. Последний их разговор проходил примерно по накатанному сценарию, только вот немного вышел из-под контроля. Чаша весов таки не устояла в хлипком равновесии, явив миру дивные приключения, о которых наш герой даже не догадывался. А еще любовь. Какая же хорошая сказка бывает без настоящей любви? — Что же ты, Ваня, все сидишь во дворце, чахнешь? — ласково начал отец. — Я тебе, что ль, девица на выданье, отец? Чего чахну-то? — изумился Ванюша. — Не придирайся к словам! Тоже мне писарь выискался. Ишь! Дело-то вовсе не в том. Вот твой старший брат женился уже, душа в душу со своей голубушкой живет. Скоро может меня обрадует внучками… — Угу, — перебил Иван, — видел я, как вчера голубушка его проспиртованную душу по всему дворцу гоняла. Казначей сегодня отчитывался. Семь ваз угробили. Заморских, между прочим. Лучше б более меткую себе женушку сыскал. Прицельней скалку бросала бы, так все в порядке было б. Уж его-то чугунной голове чай ничего и не сделается. Надо ж было учудить, ладно пил он с дьяком. На кой черт он жену свою начал поливать святой водой и бесов принялся изгонять? А ты мне все - дурак да дурак. Правда, там ситуация проигрышная с самого начала была. Я его глас: «лобызай меня жена, я явился» — услышал с противоположного крыла. — Дело прошлое, — тактично кашлянул царь в бороду. — Чего тут вспоминать?.. Да и ладно, черт с ним - жениться не хочешь. Понятно, дело молодое, я сам в твои года... — призадумался государь, улыбаясь своим мыслям. Пребывал в мечтах царь недолго, вспомнив зачем, собственно, завел этот разговор и разгорячено хлопнув себя по ногам, выдал. — Вот твой второй брат — знатный кавалер! Девки ему прохода не дают. Бегает… — Бегает к врачевателю, лечится от срамных болячек. В общем, много бегает. А меньше бы бегал на сеновал с девицами, гляди и к штатному лекарю набеги не так часто приходилось бы совершать. — Да что ты заладил: то - не так, это - не этак! Дурак ты, Иван. Царь я, в конце концов, или не царь. Мое слово тут - закон. — Я, батюшка, может хочу по любви, отдушину для сердца, а не петлю на шею. — Сказки это все, Ванюша, кто эту твою любовь видел-то? — Может ты и прав, отец, да только не могу руки сложить, не попробовав. Не в моей это натуре. Вот что, батенька, отпусти меня на поиски. А если не найду того, кто люб мне будет, так хоть мир посмотрю, прославлю наше имя подвигами какими, может и поутихнет со временем. Нет мочи уже сидеть во дворце, да жизнь свою впустую тратить. — Прославишь, как же... — хмыкнул царь, — Не опозорил бы, и на том спасибо. Махнул батюшка рукой, любил он своего сына младшенького пуще всех за нрав веселый, за ум острый, да за прямоту. Только знал Царь-Батюшка, что упертый он тоже немерено. Раз чего удумал - ни за что не отступится. Хоть и беспокоился за кровинушку, но и запрещать не стал — "иди" говорит "на все четыре стороны, ищи свою судьбу. А если чего не так, возвращайся домой, будем ждать тебя с распростертыми объятиями." Обнял Иван отца в сердцах, за понимание поблагодарил, да и отправился собирать нехитрые пожитки. *** Только солнце взошло, а царевич уже на ногах. Распрощался Иван с матушкой и батенькой. Захватил провизии кое-какой да двинулся в путь дорогу. Где его только не носило: и по городам, и по селеньям большим да малым. Шел он и через болота, и возле рек останавливался. Только ничего не привлекало парня, не манило да не останавливало. Не встретил он ни избранницы, ни чудес. Заскучал Иван, думал-думал, как ему поступить. И придумал. Идею, может, не самую лучшую, а некоторые сказали бы что и вовсе самоубийственную, но когда это могло остановить упертого, уверенного в себе парня. Вот Ваню и не остановило, а очень даже наоборот, прямо-таки потянуло в путь дорогу к новым свершениям. Так началось путешествие Ивана в царство Кощеево. Добирался Иван не сказать, чтобы долго по меркам вселенной, но не совсем, чтобы коротко по общепринятым человеческим. Остановился парень на опушке Сумеречного леса, постоял, почесал макушку и двинул коня вперед. Конь пошел на удивление смирно и даже радостно, Иван его приподнятого настроения не разделял. Черные покрученные деревья, лысели то тут, то там, с трудом удерживая на кронах последние десятки листьев. Зверья особо видно не было, только один заморышный заяц, в последний момент еле ускакавший из-под конских копыт, будто раздумывал, может, стоит прекратить эти мучения здесь и сейчас. Правда, на удивление, птиц здесь оказалось предостаточно. Царевич пернатых не видел, сколько ни вертел головой, и был тому только рад. Видно, птички здесь были какие-то особенно одичавшие - их пение звучало крайне плотоядно. С каждой новой трелью пробирало до костей, заставляя гнать лошадь вперед. На вынужденном привале Иван познакомился с еще одним обитателем местной фауны. Сначала пень, на который царевич собирался примостить свою царскую искательницу приключений, пнул его по той самой искательнице. Как только Иван собирался отомстить за путеводную звезду своего путешествия ответным пинком, тот зашевелился. Иван так и застыл с ногой в замахе. Бывший пень, а в простонародье просто леший, пристально посмотрел на Ивана. Сморщенный и скрюченный леший отдаленно напоминал старика, если бы не глаза - потусторонние провалы с затаившейся насмешкой. Неодобрительно покачав головой, совестя молодое поколение, леший перебирал свою длиннющую бороду, в два мотка завернутую вокруг шеи. Нащупав-таки крючковатыми пальцами мешающую сосновую иголку, с усилием выудил ее из спутавшихся волос и послал в полет щелчком пальцев. Покончив со своим занятием, нечисть задумчиво посмотрела на Ивана и требовательно произнесла: — Пожрать дай чего. — Я тебе счас как дам! — не отказал в услуге мелкому нахалу Иван и таки пнул лесного шутника красивым кожаным сапогом. Сапог царевичу нравился, видно приглянулся и лешему. Тот ловко стащил его с растерянного парня, отсалютовал надкушенным мухомором и был таков. Иван грустно посмотрел на свою ногу, плюнул в сторону, где скрылся леший, и задумчиво потыкал голой пяткой, усыпанную сосновыми иголками, землю. Беды царевича на этом не закончились. Лошадь, напуганная появлением лесной живности, ускакала восвояси со всей поклажей, и даже не попрощавшись. Был в этой ситуации и некоторый просвет в самом прямом своем проявлении. Оказалось, что лес не так суров и дремуч, как показалось на первый взгляд, а сам Иван уже стоит на опушке. Тут на парня снизошло озарение: прикинув расстояние и задумчиво почесав белокурую макушку, царевич понял, что леший гонял его кругами. Под мороком нечисти царский сын нарезал петли между трех деревьев. — Я тебе это припомню, шутник — хмуро сказал парень и пошел-поскакал в сторону видневшихся шпилей башен. Замок супостата надежд не оправдал. Ни тебе смрада ужасающего, ни трупов честных девиц на обочине. В общем, ничего криминального не наблюдалось. Слухи о том, что даже земля здесь мертвая, тоже оказались ложными - все преспокойно цвело, зеленело и в ус не дуло. Да и вообще, замок был, конечно, меньше, но в ухоженности вполне мог дать фору даже царскому дворцу. Прибежище душегуба подвело, но деваться было особо некуда. А вот высоченные ворота были. Факт. Как раз перед ними и стоял наш герой, задумчиво пялясь на хитро выкованную лозу, стелившуюся по деревянным доскам будто живой плющ. Работа настоящего мастера, не иначе. Красиво и завораживающе. Царевичу сразу же захотелось заиметь такую ковку и в батюшкином дворце. Но это потом. Чего делать дальше Иван представлял смутно. Во-первых, ворота перед его царской персоной не спешили распахиваться. Во-вторых, выходить на честный кулачный бой с Кощеем - мало было похоже на здравую идею. Хотелось отдыха, хорошего вина и приятной беседы по возможности. Младший из сыновей уже давно был в пути и соскучился по простому человеческому общению. Последние пару дней так и вообще, в дороге на полном серьезе советовался с конем, конь, конечно, не отвечал, но вроде и против бесед особо не был. Лишившись последнего своего компаньона, парень испытывал острую потребность поговорить хоть с каким-нибудь живым существом. Так почему бы и не с Кощеем? Проскакав вдоль ворот аж два с половиной раза, но не сыскав великое открытие, Иван просто закричал во всю мощь легких. — Ей, Бессмертный, выходите. Откуда-то, на уровне груди, послышался недовольный и будто заспанный голос. Голос, кстати супостату тоже не подходил, мягкий и глубокий, он никак не вязался с образом озлобленного ирода, творящего бесчинства не только на своей земле, но и далеко за ее округами. — Чего тебя нелегкая принесла? Очередной славный бой за чью-то там честь? Не пойду. Сегодня не приемный день. Иван пошарил взглядом перед собой, пытаясь определить источник звука, и таки нашел. На лиане, поочередно перебирая лапками, сидела изумрудная ящерица. Чешуйчатое пристально вглядывалось глазками-бусинками в лицо незнакомца и неспешно телепало языком. — Ты что, табличку не видел или грамоте не обучен, остолоп? — ехидно поинтересовалась ящерица. — Обучен, я все же царский сын, — обиделся на такое неприкрытое сомнение в своем интеллекте Иван. Ящерица хмыкнула и указала хвостом куда-то вверх. Проследив за направлением, царевич и вправду увидел табличку с гравировкой каллиграфически красивыми буквами и удивился, как сразу мог ее не заметить. Табличка гласила: «Вызовы на бои за честь, геройскую славу и т.д. и т.п. поводятся исключительно по четвергам и субботам с двух до трех. Лучше по предварительной записи». — Так я не за этим — смутился Иван. — А зачем? — искренне удивилась ящерица. — В гости! — нашелся молодец. Понял, что сморозил глупость, но отступать было некуда. — К кому? — удивление в голосе теперь не сквозило, а зашкаливало. Иван понял, что надо ковать железо пока горячо. — К вам, уважаемый Бессмертный. — Та-ак, — ящерица резко забегала по лианам, выдавая, по всей видимости, волнение хозяина, а затем так же резко замерла, — для начала давай на «ты», имя-то у тебя имется, царский сын? — Иван. — Значит так, Иван, — деловито начало чешуйчатое. — Скажи мне, ты - дурак? Последнее время спрашивали Ванюшу об этом возмутительно часто, так что парень даже призадумался. А действительно, не дурак ли? Ушел с насиженного места, о котором мечтает любой в королевстве, на поиски не пойми чего. За пару минут лишился коня и даже сапога. А теперь стоит и на полном серьезе напрашивается в гости к человеку, чьим именем пугают всех, начиная от младенцев и заканчивая бравыми богатырями. — Не исключено. — после столь неутешительных размышлений, констатировал парень. — Ясно, — проговорила ящерица, и Ивану послышалось, будто за таким коротким ответом его собеседник пытается скрыть веселье. Стало даже немного обидно, что его подняли на смех, хотя чего он собственно ожидал, сам же выставил себя идиотом. — Не пустишь, значит? — расстроился царевич и уже собирался уходить, когда за спиной раздался легкий скрип и ворота магическим образом открылись. — Отчего же? Проходи, дорогой гость! — теперь веселье в голосе слышалось уже откровенно, но Иван решил не заморачиваться — не прогнали и на том спасибо. Ваня на секунду задумался, помаялся над своею идиотской судьбинушкой и решительно вошел в ворота.