Иван, Кощей и всякая нечисть.

Много чего Иван себе представлял, раздумывая над обустройством жилья душегуба: гильотины там с порога, реки крови, плач младенцев аккомпанементом. От реально увиденного тоже перехватывало дух, но не в ужасающем смысле, как представлялось. Желания - бежать, куда глаза глядят - тоже не возникало. Скорее хотелось здесь остаться жить надолго и основательно. Не то, чтобы Иван не видел богатых домов - видел, даже с излишком. Вот приедешь к какому купцу, сядешь за стол, тут тебе и блюда от яств ломятся, и вокруг все сверкает. Выглядит все так напыщенно и аляписто, что удавиться хочется. Богато, в общем. А ты только сиди да не забывай золотой ложкой черную икру загребать лениво. Только обязательно лениво, будто нехотя деликатесами давишься, иначе этикет не позволяет. Аристократия, чтоб ее... Разговоры тоже оригинальностью не отличались. «Вот поглядите на наш сад, десятки лучших садовников трудились в поте лица, корячились тут и хитро изворачивались над стилистическими задумками. Оцените, восхититесь, завидуйте. Шик. Это все шик, а не топорная безвкусица, только истинный ценитель оценит. Как вы, например.» Иван кивал, мысленно бранился, честно пытался, но ценить так и не приучился. Сам в себе первое время искал изъян. Вон как все восхищаются, комплиментами сыплют, только выслушивать успевай. Смирился со временем, научился льстить, благо учителей хватало с избытком. А тут, вот чудеса, действительно оценил. И где? В жилище Кощея, главного врага всего честного народа. Сад, через который проходил путь в замок, был невероятно красив. Здесь будто собрались все сезоны разом в лучших буйствах своих красок. Листья на деревьях красовались не только всеми оттенками сочной зелени, встречались и ярко-красные кроны, и солнечно желтые, и даже фиолетовые. Такой чудесатой флоры Иван не видел больше нигде, даже в других царствах. А еще здесь были птицы. Не заморские павлины, вальяжно выхаживающие по двору, как сейчас стало модно среди богачей. Маленькие, практически невидимые, юркие пташки шныряли с ветки на ветку так, что глаз не поспевал уследить, зато как восхитительно они пели, заслушаться можно. И главное, все здесь было на своих местах, в идеальной гармонии, сразу верилось без всяких там убеждений - работал мастер. Первый раз захотелось сделать комплимент, честно, от всей души и большого восторга. Иван перевел взгляд, над ухом что-то шуршало. Восседавшая на плече ящерица довольно хмыкнула. Видимо, по выражению лица уловив произведенный эффект. Выдавать комплименты ящерице как-то не получалось, скорее получалось чувствовать себя идиотом, разговаривая с пресмыкающимся. Так что восторги пришлось оставить при себе. Царевич неодобрительно сверлил взглядом свое плечо, но чешуйчатому было побоку, сходить с насеста оно не собиралось, еще и смотрело ехидно так, с прищуром. Будто утверждая, что ничего Иван ему не сделает, и царевичу пришлось смириться с выпавшей на его душу ролью транспортного средства для братьев наших меньших. Двери перед Иваном открылись сами по себе. Решив, что это не иначе как приглашение, царевич пошел вглубь замка. Ящерица указывала направление, ведя хвостом то в одну, то в другую сторону. Через минут двадцать к парню пришло осознание, что навряд ли кто-то будет развешивать по коридору одиннадцать одинаковых картин. —Эй! Долго мы еще эти церемониальные круги по площади будем совершать, или это у вас из гостеприимства так принято? — Заметил значит? Наконец-то! — отозвался голос, слышно было, что его обладателю крайне весело, — гостеприимство для гостей, которых ждут, для заблудших наглых царевичей, таких почестей не предусмотрено. Ладно, куда уж тебя денешь. Ящерица снова указала на один из поворотов, и Иван опасливо ступил в арку, не будучи до конца уверенным, что к его пожеланиям таки прислушались. Арка, кстати, находилась сразу возле двери, через которую он вошел, за что Ивану сразу захотелось врезать супостату. Начали закрадываться мысли, что Кощея невзлюбили за вздорный характер, а не всякие бесчинства. Опасения оказались напрасны, за аркой оказался просторный зал, а не очередной хитросплетенный коридор. В зале кто-то был, пламя камина четко обрисовывало фигуру человека. Ох, не так Иван представлял себе Кощея, не так. И где скажите на милость дряхлый старик или хоть мужчина в годах? Да хоть кто, но не такой парень. Единственное, что с представлением совпало, это черные как смоль волосы до плеч, собранные в хвост. Удивительно длинная и непривычная шевелюра по меркам среднестатистического русского человека, смотрелась на удивление гармонично. Да был еще один пункт, неотъемлемый от образа - перстни на скрюченных пальцах. Перстни были, пальцы тоже присутствовали, только вместо представлявшихся скалящихся в оскале черепов, оказались хитрые сплетения, напоминавшие корни деревьев, а пальцы были длинными и чего уж там, красивыми. А вот все остальное как-то не совпадало, вконец добивало веселье, читающиеся в серо-зеленых глазах. Хозяин замка смотрел дерзко с вызовом. Завораживающе. Шквал эмоций такой, что в них хотелось смотреть, пытаясь запомнить каждую мелочь. — Добро пожаловать, коль не шутишь, молодец — Кощей, усмехаясь, сел в одно из кресел, взмахом руки указав на второе, — так гостить, значит, пожаловал? Красноречие царевичу отказало, стыдно кому сказать, от красоты супостата, запугивающего округу. А посему пришлось говорить как есть, не особо заморачиваясь. — Угу, — охотно подтвердил парень. Кощей задумчиво посмотрел на бокал с красным духмяным вином, размышляя о чем-то своем. Иван тоже уставился на бокал, выпить хотелось страшно. Только вот просить угоститься у хозяина, к которому и так напросился, было как-то некультурно. Потом царевич подумал, что раз изначально с культурой не задалось, то с чего вдруг начинать сейчас? — А не угостишь ли ты и меня, дорогой хозяин? — указывая взглядом на бокал. Кощей очнулся от своих дум и расхохотался глубоким гортанным смехом. И очень приятным, как не преминул отметить Иван. — Может тебя еще и в баньке попарить? — Можно и в баньке, но попозже. — Царевича, учитывая все аспекты ситуации, уже мало что смущало, да и его новый знакомый, кажется, не злился по-настоящему. — А ты наглец! — с долей одобрения отметил Кощей, достав бутылку так ловко, что Иван даже не заметил, откуда. Хотя учитывая место, куда его занесло, это могла бы быть и вовсе магия. Всучив царевичу в руки, тоже не пойми где найденный бокал, и, наполнив его до краев, поинтересовался, — Совсем не боишься что ли? Ты точно или дурак, или безумец. А может и то и другое вместе. — Может, — Ванюша только пожал плечами, крыть было нечем. Бессмертный вполне мог оказаться прав. Но, положа руку на сердце, Иван отчего-то был уверен, что ничего с ним не сделают. Безосновательно. Интуиция подсказывает или что другое. Неважно, с этим он разберется потом. — Чего мне бояться? Из дома пока не выгоняют, вином поят - неплохое начало. Мне жаловаться не на что. — А если в вино что подсыпано — хитро так, испытывая. — Что подсыпано-то? — спросить Ванюша спросил, а пить не прекратил, не видел повода. Да и очень уж вкусное угощение было, на травах каких-то, такого даже в царском дворе не водилось. — Зелье приворотное, твою за ногу! — возмутился такому спокойствию Кощей, — Яд там какой особо злодейственный, ясное дело. — Неплохое приворотное, — оценил Иван, — хоть всю жизнь пить согласен. Что ж ты, Кощеюшка, совсем одичал на отшибе от мира, приворотным зельем молодцев отпаивать? Чай походил бы меж людей, гляди и так бы сложилось, без зелий всяких. — Шутник значит выискался. Да вот специально для таких красавцев берег, — подмигнул Бессмертный. Ожидал смутить Ивана, но тому все было как с гуся вода. — Погоди, раззнакомимся, может приворот и не понадобится. — хмель с непривычки уже ударил царевичу в голову, перекрыв дорогу и так редким доводам рассудка. — Я вижу, уже раззнакомился, кто-то же тебя раздевал по дороге — подколол Бессмертный. Иван не сразу понял о чем речь, но проследив за взглядом собеседника, наткнувшись на сапог в единственном числе таки смутился. Парень запустил руку в волосы, лохматя светлую шевелюру, как и всегда, когда задумывался или был смущен — да так, повздорили с местным обитателем. — Леший опять шалит? — проявил чудеса догадливости Бессмертный — Да, на него похоже, никакой управы нет на шалопая, совсем распоясался. А добрался ты как? Неужто пешим ходом? — Лошадь была, ускакала как раз вот. — и снова грустный взгляд на сапог. — А у тебя Иван, определенно талант — нужно же было все так одномоментно проворонить! — восторженно произнес парень. Комплимент, конечно, сомнительный, зато правдивый. Царевич обижаться не стал — сам понимал, что сглупил. С лесной нечистью без плана связываться — себе дороже. Тут думать надо было, а не сапогами махать. — Наверное, все же дурак. — горько усмехнулся Иван. Кощей только посмеялся. Понравился ему прямолинейный, дерзкий парень. Подумал Кощей, да и решил пока не выгонять гостя своего незапланированного, чай большого вреда не сделает. — Никифор Петрович, явитесь-ка сюда, задание вам есть. Перед парнями предстал домовой, поправил свою соломенную шляпу и наморщил и без того морщинистый лоб. —Чего надобно-то? — Да вот, гость у нас, устал с дороги. Проводите его в гостевое крыло, пускай выберет спальню себе по душе. Домовой смерил Ивана недовольным взглядом. — Может, выгоним? — Как выгоним? Давай, Никифор, прояви гостеприимство. — Было б кому проявлять. — пробурчал себе под нос домовой и, немного погодя, проскрежетал, — Давай уж за мной, гость. Иван, будучи уже изрядно в подпитии, распрощался с Кощеем и без вопросов последовал за Никифором, преспокойно игнорируя неуважительное отношение. Шагали весело. Царевич хитрым зигзагом, периодически находя дружескую поддержку в канделябрах и рыцарских доспехах, в изобилии расставленных для украшения помещения. Откуда у Кощея заимелось столько лат, вопрос был другой, но Ивана на данный момент их наличие вполне устраивало. Домовой семенил впереди, величественно, с видом владельца сих хором, только маленький рост скрадывал впечатление, а еще не прекращающийся бубнёж. — Хозяин, доброе сердце. Все с сирыми да убогими нянчится. А теперича еще и такую гадость домой притащил. Зачем спрашивается? Мало ему своих забот. Ох, горбатого только … — Не притащил, я сам пришел. — решил уточнить царевич. — Идти-то шел, а сейчас еле на ногах держишься, ходок. — прокомментировал старичок. Иван, споткнувшись на ровном месте, не нашелся с ответом — не поспоришь, перебрал. Царевичу домовой даже нравился, его грубая манера разговора немного выбивала из колеи, но зато, не в пример царским слугам, говорил он в лицо, а не осуждал за спиной. После стольких лет в замке, царевичу такое было в новинку, но, на удивление, не вызывало никаких негативных эмоций, даже вполне себе наоборот. — Вот, пришли. — Никифор Петрович толкнул одну из многих дверей, пропуская внутрь постояльца. Комната сразу же озарилась светом, не иначе как домовой постарался. — А как же посмотреть и выбрать по душе? — скорее для проформы, чем по делу, поинтересовался царевич. — Ишь ты, надумал. Нечего мне здесь натаптывать. Я за вашими лаптями убирать не нанимался, почивай, где дают, — возвестил домовой с порога. — Спасибо. — просто поблагодарил Иван. Домовой только хлопнул дверью, ничего не ответив. Ванюша начал осматриваться, думал, ему в назидание выделят какой-нибудь чулан. Да он, собственно, и не против был, ожидал даже чего-то такого. Пришлось удивляться, когда комната на проверку оказалась просторной спальней, уютной, со вкусом обставленной и очень домашней. Даже в собственном замке его спальня так не располагала к отдыху. Туда приложили руки лучшие мастера, нагнанные отцом. В честь чего спальня больше походила на музей — вычурно, дорого, но руками лучше не трогать. Здесь не было нагромождённости, и хороший вкус определенно чувствовался. Быстро стащив с себя пыльную одежду, царевич упал на кровать, огромную и очень удобную. Глаза закрывались сами собой. В сон тянуло невероятно, и хотя Ивану жутко хотелось обдумать произошедшее за сегодня, сил не было. Отложив все до завтра, парень крепко-крепко заснул и единственное, что ему пришло на ум перед сном — облик Бессмертного с бокалом вина, который очень соблазнительно улыбается ему — Ивану. Кощей же свое вино как раз допивал, глядя на языки огня и задумавшись тоже ни о ком ином, как о госте, так неожиданно к нему пожаловавшем. Царевич казался ему забавным, мог же выгнать и стоило бы, но не стал. Почему спрашивается? Как бы ни пытался Бессмертный вести диалог с собой, ответов не находил, натыкался только на новые вопросы. «Интересный ты парень, Иван»- подумал Кощей, и, отставив бокал, сделал пасс руками. Секунду спустя на кресле уже сидел черный как ночь огромный ворон. Птица пару раз пробно взмахнула крыльями, будто проверяя способна ли летать. Ворон прошелся туда-сюда по креслу, обдумывая только ему одному ясную дилемму, и, видимо придя к какому-то выводу, легко взлетел, упорхнув через открытое окно, и направился в сторону леса.