Не нужно со мной на Вы

- Не реви, - умолял сонный голос по ту сторону трубку. – Лина, хватит, все же хорошо. - Я не могу, - прорыдала я, прикусив край подушки, чтобы на первом этаже матери не довелось услышать мои вопли. – Как она так может? - Маленькая моя, - устало протянул он, - успокойся, я тебя прошу. - Ей мужик дороже или дочь? - Хватит, - отрезал Джимми. – Она взрослый человек, ты должна это понимать. Весь мир не может вертеться вокруг тебя одной. Она тоже имеет право на личную жизнь, как и вы с Еленой, или ты ее уже в старухи записала? Перестань плакать, ложись спать, иначе я сейчас приеду, и тебе не поздоровится. Я умолкла, мне стало стыдно за свое поведение. Этот человек все время меня пристыжает. Ему посмотреть на меня достаточно, чтобы я заткнулась. До сих пор мурашки по коже, когда вспоминаю его в первый день наших отношений, когда я слиняла домой, ничего не сообщив ему. Я не успеваю уловить момент, когда в нем отключается этот добродушный учитель. Вот и сейчас, голос был строгим и раздраженным. Он словно показывал, что я наскучила ему со своими проблемами, которым придаю слишком большое значение, что он уже не прочь поспать, а не выслушивать мое нытье второй час подряд. - Угомонилась? – спокойно спросил он. – Так лучше. Завтра в семь за тобой заеду, не сидеть же тебе с этим Филом весь день, раз уж ты его на дух не переносишь. - А матери что скажу? – просипела я, потирая глаза. - Не мои проблемы, - безразлично произнес он. – Если хочешь, можешь сидеть там весь день. Так даже правильней будет. - Сейчас, ага, - самодовольно фыркнула я. – В семь так в семь. Джимми отключился, даже не пожелав мне спокойной ночи. Хотя, о каком спокойствии может идти речь? Я слышу тихое глупое пошлое хихиканье моей матери, доносящееся в первого этажа. Это невыносимо. Спрыгнув с кровати, я на цыпочках добежала до комнаты Елены. Осторожно выглянув из-за двери, я улыбнулась ей. Сестра понимающе взглянула на меня и приподнялась на кровати, освобождая мне место. Юркнув в комнату, я захлопнула дверь. Удивительно, как мы с Еленой сблизились. Всю ночь я проплакала в объятьях сестры, и уснули мы лишь под утро. Подскочив в шесть утра как подорванная, я чуть не разрыдалась. Я проспала всего лишь два часа. Спустившись на кухню, я стащила оттуда пару яблок и бутылку с водой, не удостоив вниманием сладкую парочку, спавшую в обнимку в нашей гостиной. Мы с Еленой хотели разгрести старую мамину комнату, которой уже не пользовались больше трех лет, отведя ее под кладовку, но у нас не хватило времени, и маме с Филом пришлось ютиться на диванчике в зале. Со слов Елены она предложила им свою комнату, но Фил отказался, решив не доставлять неудобств милым дочуркам его избранницы. Что ж, очень мило, меня сейчас стошнит. Перекусив, я забралась в ванную и отмокала там, по меньшей мере, полчаса. Если бы все мое отвращение к окружающему можно было бы смыть водой, было бы гораздо проще. Плохой день – заперся в ванной и сиди там, пока не почувствуешь, как все печали и огорчения покидают тебя вместе с водой, ускользающей в слив. Собравшись, я заглянула к Елене, спящей словно младенец. Свесив голову с кровати, она умудрилась закинуть ноги на мою подушку. Удивительно, как она не испинала меня во время сна, хотя, может быть, синяки позже проявятся, но вроде бы у меня ничего не болит. Шарить в чужих вещах, конечно, не хорошо, но у меня не было выхода. Раскрыв тумбочку Елены, я выудила оттуда блокнот и ручку и на скорую руку начеркала: «Не злись, я буду с Джимми». Вырвав листок, я оставила его у изголовья кровати, понадеявшись, что Елена не скинет его, пока будет досыпать свое заслуженное время. Даже ванная не помогла мне, и всю дорогу на первый этаж, да и на улице, я клевала носом, засыпая буквально на ходу. Оказавшись на морозном воздухе, я чуть не расплакалась – на улице был настоящий холодильник. Закутавшись в куртку, я сделалась похожей на пингвина, серьезно. Балансировать на льду было тоже занятием не из легких, и чтобы не шлепнуться мне приходилось махать руками, безнадежно хватаясь за воздух. От этого я становилась еще более неуклюжей и смешной. Знакомый смешок вывел меня из полусонного состояния. Подскочив на месте, я приготовилась рухнуть на лед и отбить себе все, что можно, но сильная рука крепко схватила меня за локоть, потянув на себя. Оказавшись в крепких объятьях, я довольно улыбнулась. - В семь утра ради меня встала, - промурлыкал Джимми мне на ушко. – Надо же. От этого томного шепота по всему телу пробежались мурашки, заставив меня нервно дернуться в объятьях мужчины. Развернувшись к нему лицом, я проорала: - Доброе утро! - Ай! Прости за вчерашнее, - ласково сказал он. – Я был слишком строг с тобой. - Ничего, - примирительно улыбнувшись, сказала я. – Меня не каждый стерпит. - Чем займемся? Семь утра как-никак, - нервно хохотнул он, проведя рукой по моему лицу. - Я спать хочу, - потупив взгляд, призналась я. - Пока до меня дойдешь, вся сонливость выветрится, - подмигнул Джимми и, забравшись рукой ко мне под куртку, поцеловал меня. Иногда мне кажется, что где-то у меня есть такой рычажок, опустив который можно запросто выключить мое сознание, здравый смысл и самоконтроль и привести в действие желание, влечение и инстинкты. Вот и сейчас, я начала изворачиваться, подстраиваясь под теплую ладонь, шастающую вдоль моей спины, но заметив мой энтузиазм, Джимми оторвался от моих губ и, хитро улыбнувшись, убрал руку со спины. - Ненавижу тебя, - переводя дыхание, прошептала я. - Пошли, - рассмеялся он и, приобняв меня, повел в неизвестном направлении. - А куда мы? – как пятилетний ребенок, я начала вертеться и задавать глупые вопросы, широко улыбаясь и глядя на Джимми сонным неясным взглядом. – А что мы будем делать весь день? - Если хочешь, можем пойти ко мне, и ты выспишься, - пожав плечами, предложил он. – А вечером выберемся в город. Ну уж нет. Я не хочу упускать ни одной минуты нашего совместного времяпровождения. Я лучше буду весь день спотыкаться на каждом шагу, чем просплю до восьми часов. Я себя знаю, если я усну днем, то к концу вечера я вообще не буду понимать, какое сейчас время суток, где я, кто я и зачем я. Я отказалась, и Джимми сказал, что сначала дойдем до него, а там уже решим, чем будем заниматься. Потом я начала расспрашивать, почему он без машины, а он ответил, что захотел прогуляться и подышать свежим воздухом, да и мне по его словам это тоже не повредит. Всю дорогу до дома Джимми я тараторила, как последняя болтушка, а он лишь наблюдал за мной и улыбался. Не обошлось и без необоснованных оскорблений в адрес Фила, на что Джимми недовольно смотрел на меня, не забывая внести свою лепту по поводу того, что я должна перестать беситься и отпустить мать, мне, в конце концов, уже не пять лет. Зайдя в квартиру, я даже не разулась и бросилась на кухню. После такой прогулки во рту все пересохло. Я уже привыкала к роли хозяйки в чужом доме. Теперь все было переложено так, чтобы я могла найти. Еще, спасибо Елене, я расфасовала вилки, ножи и чайные ложки в разные отделы. Сестре, в отличие от матери, удалось вырастить из меня хоть какое-то подобие хозяйственной девушки. Теперь кресло из спальни стояло в углу кухни, потому что я не могла нормально есть за барной стойкой. Я вечно болтала ногами и раздражала Джимми этими непрерывными пинками. Один раз я вообще разбила тарелку, потому что, отвлекшись, по привычке поставила ее на воображаемый стол, насколько мне не хотелось отрываться от фильма и ставить посуду по-человечески, на стойку. Книги, которые я начала читать, лежали на столике в гостиной, страница была загнута в том месте, где я остановилась. Стопка дисков с фильмами, которые мы собирались посмотреть, стояла в сторонке. Еще в углу кресла всегда лежал плед, на тот случай, если я начну мерзнуть. Все эти малозаметные признаки указывали на мое постоянное присутствие в квартире мужчины. Вдоволь напившись воды, я вернулась в коридор, где Джимми уже разделся и пытался пригладить свои вечно растрепанные волосы у зеркала, то и дело зевая и устало прислоняясь к стене. Сегодня на мужчине были джинсы и темно-фиолетовая рубашка с завернутыми рукавами и расстегнутая у основания горла. - Не нужно было так рано, - пробормотала я. Даже морозный воздух не смог спугнуть сонливость. – Боже, не зевай, я тоже хочу. - Все-все, - усмехнувшись, Джимми обернулся ко мне и вытянул руки вперед. – Солнышко, иди, обниму. Я, как настоящий ценитель уменьшительно-ласкательных прозвищ, тем более из уст любимого мужчины, тут же бросилась в его объятья. Джимми обнимает так крепко, но в то же время так осторожно. Так заботливо и трепетно, что как бы глупо это не звучало, но я позволяю себе такую наглость и самонадеянность и думаю, что это больше, чем просто физический контакт. Он обнимает с любовью, будто огораживает от окружающей суеты, точно спасает от этой суматохи, не дает сойти с ума, ставит цель – жить, чтобы почувствовать это еще раз, вновь прикоснуться к нему, ощутить это тепло, ставшее родным за считанные дни. После этих объятий я чувствую себя нужной, наверное, это главное. Неожиданно, мне захотелось сказать ему, что я люблю его. Смаргивая слезы, я вдохнула родной запах одеколона и, поджав губы, отстранилась от мужчины. Нельзя. - Ну, чем займемся-то? – бодро поинтересовалась я, делая вид, что ничего не произошло. – У нас уйма времени! - Можно я немного побездельничаю? – прищурившись, осторожно спросил Джимми. – Я, правда, не выспался. - И что ты предлагаешь? – недоверчиво взглянув на него, задала встречный вопрос я. - Ладно, забудь, - отмахнулся он, передумав озвучивать свою версию развития дальнейших событий. - Знаешь, можно просто поваляться на кровати, пока лень совсем не одолеет, - смущенно улыбнувшись, предложила я. – Ну, часов до трех. Джимми охотно согласился, ведь благодаря мне мы оба не выспались. Развалившись практически на всю кровать, я сонно потянулась и, положив голову на плечо Джимми, закрыла глаза. Чтобы мы не заснули, я попросила его рассказать что-нибудь. Я снова не вникала в суть рассказа, а лишь слушала этот тихий голос, будоражащий мою больную извращенную фантазию. Наверное, это безумно странно, уходить из дома с утра пораньше, предпочитая сну тупые никчемные разговоры, но с приездом матери в этой квартире мне стало еще уютнее. Я и без этого считала это место лучшим на земле, хотя бы потому, что оно связано с Джимми, а теперь и подавно. Привыкший к долгим нудным лекциям, Джимми не запинался и не кашлял. После четырех часов болтовни ему даже не захотелось попить. Как я и предполагала, я совсем обленилась и не пожелала подняться с кровати и пойти завтракать. Моя бы воля, я бы переехала сюда жить. Мне здесь намного спокойней, чем в родном доме, и это одновременно радует и пугает. Здесь по крайне мере не расхаживает малознакомый льстец, пытающийся вжиться в роль моего нового папаши. Ближе к полудню Джимми все-таки согнал меня с кровати, пригрозив, что если я сейчас не поем, то весь остаток дня мы просидим дома, а упустить возможность пройтись по городу в субботний вечер я не могла. Поев, мы посмотрели пару комедий, на которых я, как ни странно, действительно посмеялась, а потом позвонила Елена и начала жаловаться, что я оставила ее одну на растерзание этой сладкой парочке, которая уже четыре часа расспрашивала ее о работе и личной жизни. В общем, наплевав на совесть, сестра последовала моему примеру и свалила из дома. Вдоволь нахохотавшись, я начала ныть, что хочу на улицу. Переодевшись, Джимми чмокнул меня в щеку и, взяв ключи от машины, спустился вниз, отгонять автомобиль со стоянки. Я тоже привела себя в порядок и, покрутившись перед зеркалом добрых десять минут, выбежала на улицу. День плавно переходил в вечер. Фонари уже зажгли, от утреннего мороза не осталось и следа, Джимми даже не стал причитать, чтобы я надела шапку. Забравшись на переднее сидение машины, я начала крутиться перед мужчиной, спрашивая, нормально ли я уложила волосы. Заверив меня, что все отлично, Джимми тронулся. По дороге в центр мы обсуждали, куда бы хотели пойти, но я все время отвлекалась от темы, потому что мои мысли были заняты мамой. Она даже не позвонила, не поинтересовалась, где я, неужели она совершенно отвыкла от меня, разлюбила? Так не бывает, она же мама. В конце концов, мы решили поехать в бар. Это был первый раз, когда я пошла Джимми на встречу. Правда я поныла, что не хочу показываться на людях в джинсах и белом свитере, который я так успешно измяла во время дневных посиделок, но Джимми даже не слушал меня. Еще я немного переживала, что нас могут увидеть вместе, в конце концов, мне бы не хотелось афишировать наши отношения. Пока. Но потом я расслабилась, вряд ли мои одноклассники предпочтут шумному клубу дорогой бар, у которого мы остановились. Припарковавшись, Джимми в миллионный раз повторил, что я выгляжу нормально для этого заведения, и хватит мне уже отнекиваться. Переступив через порог помещения, я восхищенно вздохнула. Вроде бы, типичный американский бар, где все выполнено в темных тонах, можно курить, дорогие кожаные диваны и официантки красавицы, но что-то здесь было особенным. - Милая, не переживай, мы здесь ненадолго, я должен встретиться с другом, - прошептал Джимми, приобняв меня. – Он скоро придет, пойдем, сядем. Послушно поплетясь следом за ним, я оглядывалась, рассматривая посетителей. Здесь было полно народу, начиная офисными работниками, которые трудятся, как пчелки двадцать пять часов в сутки и не расстаются со своими идеально выглаженными костюмами, заканчивая влюбленными хмельными парочками. Спустя двадцать минут и две выпитых чашки кофе, в бар зашел мужчина, лет тридцати пяти. Помахав Джимми рукой, он направился в нашу сторону. Перестав ворковать со мной, Джимми широко улыбнулся и поднялся из-за стола, приветствуя своего знакомого. - Дэйв, это Лина, моя девушка, - сообщил он, и я почувствовала, как мои щеки тут же налились жгучим румянцем. – Лина, это Дэйв, мой давний хороший друг. - Приятно познакомиться, - галантно улыбнувшись, он кивнул в знак приветствия. – И как тебе, старик, такую красавицу отхватить удалось? «Ну, началось», - усмехнувшись, подумала я. Джимми в шутку шикнул на Дэйва, а потом они обменялись дружеским рукопожатием. Заказав два виски, именно два, меня никто в счет не принимал, они начали обсуждать предстоящее день рождения их друга. Я возмущенно фыркнула и углубилась в свои мысли. Всегда чувствуешь себя неловко в чужой компании. Мне хотелось узнать Джимми поближе, познакомиться с его друзьями, но сейчас было не очень удобно прерывать завязавшуюся беседу. - Ладно, позвоним Полу, пусть подъедет и все решит, хорошо? – спросил Дэйв, доставая телефон из кармана темно-коричневой кожаной куртки. – Пять минут, - пообещал он и вышел из-за стола, направившись в сторону туалетов. - Милая, ты не устала? - погладив меня по щеке, заботливо спросил Джимми. – Извини, я думал, нам удастся решить это быстрее. - Нет, - непринужденно улыбнувшись, сказала я. А потом, набравшись смелости, я выпалила: - А можно мне выпить? - Нет, - сделавшись серьезным, отрезал Джимми. - Нууу, пожалуйста, - закапризничала я. – Ну, Джимми, один стаканчик. - Я сказал: нет. - Джимми, ну совсем немножко. Не знаю, почему мне захотелось выпить, может от скуки, а может, просто так. - Ладно, успокойся. Один стакан, поняла? Не больше. Я согласно закивала. Джимми подозвал официантку и заказал какой-то коктейль, проигнорировав мою просьбу насчет более крепких напитков. Ох, лучше бы мне тогда не наливали.