Не нужно со мной на Вы

Один шрам это еще не повод кидаться человеку на шею, пусть этот шрам и тесно связан с ним. Я распахнула глаза как по команде, стоило первым солнечным лучам прокрасться в комнату и игриво расползтись по ее углам. Который день меня мучает бессонница. На этот раз я всю ночь не могла определиться, на каком боку хочу спать, и все это время думала о том, что ждет меня сегодня. Я даже точно не могу сказать, спала ли я вообще. Может, дремала, и в таком случае на почве волнения мне привиделась полная чушь. Утро прошло довольно спокойно, если не считать того, что Елена запустила в меня торшером, обнаружив в ванной отрицательный, вовремя не убранный тест на беременность. Ор стоял дикий, у меня волосы на теле встали дыбом, когда вслед за торшером в меня прилетело несколько подушек сразу. А потом девушка начала плакать, даже не желая слушать меня и причитая, что она предупреждала, что связь с взрослым мужчиной до добра не доведет и им всем козлам только одно и нужно от меня невинной бедной девочки. Потом, после пятиминутной депрессивной паузы, на Елену вновь нашел гнев. Дальше она выкрикнула очень обидную и грубую вещь, не подумав о том, что ее могут услышать. - Если ты трахаешься со своим учителем, то вы хотя бы предохраняйтесь! Я чуть не поперхнулась своим подавленным возмущением, предусмотрительно прикрыв дверь в зал, но, к моему сожалению, деревянные половицы противно заскрипели, прогибаясь под тяжестью чужих ног. Послышались быстрые уверенные шаги, и я отошла от двери, посмотрев на Елену глазами ребенка, которому сообщили, что Санта-Клаус это всего лишь глупая выдумка черствых взрослых. Я искренне испугалась, что мать, будучи в ванной на втором этаже, услышала последние слова своей старшей дочери. - Девочки, что происходит? – показавшись в дверях с полотенцем в руках и лениво вытирая мокрое лицо, обеспокоенно спросила женщина. - Мама! - Елена взмахнула тестом, приготовившись разрушить всю мою жизнь и сдать меня с потрохами, обвинив в том, чего я не делала. - Ох, ты нашла мой тест, как здорово! - с напущенной непринужденностью воскликнула мать, сложив ладони в притворном удивлении, выронив полотенце на пол. Мне оставалось только прикусить язык и пулей вылететь из комнаты, сшибив на своем пути Фила, который тут же принялся извиняться и бормотать, что в следующий раз будет внимательней. Демонстративно хлопнув дверцей холодильника, я выдохнула и прислонилась к его холодной гладкой поверхности, прикрыв глаза и зажав в руках графин с соком так, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Переводя дыхание, я слушала, как Елена мямлит себе под нос о том, что я не заправила постель, поэтому ей пришлось накричать на меня и поднять на уши весь дом. На вопрос матери, почему Елена разрыдалась, девушка противно завизжала и поспешила ретироваться на кухню следом за мной. - Пусть лучше думают, что у меня критические дни, - закрыв дверь за собой, пробурчала сестра. - Ну что ты, не стоит извинений, - расплывшись в кривой ухмылке, сквозь зубы процедила я, с трудом сглотнув настырный ком обиды, подкативший к горлу и грозящий вырваться наружу истошной истерикой. - Завтракай и дуй в школу, - покраснев до кончиков ушей, пробубнила Елена, проигнорировав меня и бросившись к плите, чтобы приготовить омлет. Пожевывая губу и многозначительно вздыхая, девушка начала подчеркнуто шумно разбивать яйца о край сковородки, залитой шипучим маслом. Все еще помня банальный совет своего психотерапевта, я решила мысленно досчитать до десяти, чтобы успокоиться. Я выдула весь сок, чтобы охладиться, чуть ли не захлебнувшись от злости, и теперь в горле неприятно першило, а глаза начали слезиться. Апельсиновый, зараза. - Знаешь, - с грохотом опустив пустой графин на стол, неожиданно для себя выпалила я. – Ты столько раз обижалась на меня из-за ерунды. Из-за того, что однажды Джимми привел меня домой после того, как я убежала от вас с Кэйси. Из-за того, что мать сообщила, что приедет не одна, ты развела настоящую истерику с битьем посуды. И вот сейчас, ты плюнула мне в лицо из-за какого-то теста, который я увидела первый раз в жизни. И тест был отрицательным. И я не понимаю, чего ты хочешь от меня. Если ты думаешь, что мы с ним книжки по истории читаем, когда я у него ночевать остаюсь, то ты глубоко ошибаешься! Последнее предложение было лишним, но в этот момент мне хотелось сделать сестре как можно больнее. - Не смей говорить со мной в таком тоне! - хлопнув деревянной лопаткой по столу, закричала Елена. – И не гордись тем, что ведешь себя, как шлюха! - Вот уж от кого, а от тебя я такого не ожидала. - А я не ожидала, что ты спишь с Новаком, - не дрогнув, отозвалась девушка. - Ты такая же эгоистичная, неуравновешенная и бессовестная, как и твоя мать, - в сердцах бросила я, нарочно поведя рукой и опрокинув графин на пол. - Это и твоя мать тоже, прошу напомнить! - Ну уж нет! Посудина тут же с грохотом разлетелась на осколки, замерцавшие в солнечных лучах, но этого было недостаточно, чтобы заглушить наши вопли. У кого-то из нас точно начались критические дни, иначе чем можно объяснить этот взрыв? - Приятного аппетита, семья, - заключила я, когда на кухне показался перепуганный отчим, выглянувший из-за двери. Слово «семья» я произнесла с отвращением, словно в моем мире быть частью ее считалась позором, пятнавшим репутацию на всю оставшуюся жизнь. Фил молча стоял в дверях, разинув рот от удивления, когда я пронеслась мимо него, задев плечом. Мать, не заставшая нашей бранной перепалки, свесилась с перил, с интересом наблюдая за мной со ступеней второго этажа. Елена продолжала до боли в суставах сжимать лопатку для готовки, провожая меня испепеляющим взглядом, лелея мечту о том, что переступив порог дома, я навернусь на ступеньках и переломаю себе все ноги. К счастью я была собрана, оставалось только обуться и проверить сумку. Иначе бы мне пришлось бегать по дому с красным лицом, одеваясь и портя момент своей дотошной копотливостью. В этом же случае мой уход был по-настоящему вызывающим и эффектным. Выскочив на улицу в незашнурованных бежевых ботинках, я с горем пополам сдержалась, чтобы не съязвить на прощанье. Хлопок двери был настолько громким, что даже я, вполне ожидая его, невольно вздрогнула, прикрыв глаза. Машины Джимми и в помине не было, так что я присела на корточки, чтобы завязать шнурки. Скрутив пару замысловатых узлов, я в таком же положении утерла глаза и ободряюще похлопала себя по щекам, даже не удивившись, что никто из членов семьи не выглянул из окна, чтобы посмотреть, куда я иду. Но я, терзаемая чувством вины на пару с совестью, как примерная ученица направилась в школу, не желая видеть этого дома и не дожидаясь своего преподавателя, который пообещал заехать за мной. Внутри меня бушевала река, разливаясь злостью и детской обидой. И устьями ее были ситуации, когда я платила не по своим счетам. Этот бешеный поток не поддавался ничему, и я не могла его успокоить. Меня до сих пор трясло от мысли, что в какую-то секунду в моем бренном подсознании проскользнуло желание ударить Елену со всей силой, на какую способно мое тельце. Я тут же отвесила себе мысленную оплеуху, споткнувшись на ровном месте и грязно выругавшись. В школьном пиджаке было жарко, и я безвольно парилась, морщась на ярком утреннем солнце. Соседи потихоньку выползали из своих домов, отправляясь на учебу и работу, хлопая дверями машин и заводя бурчащие моторы. В такое время года наш район выглядел довольно привлекательным – пышные зеленые деревья, выстроенные в ряд; чистые ухоженные улицы и разноцветные почтовые ящики, выкрашенные соседями во все цвета радуги. Мимо меня, бренча серебряным звоночком, проехала соседская рыжеволосая девочка, ловко управляясь с велосипедом. Всю жизнь мечтала научиться ездить на нем, но исполнению моей мечты никто не поспособствовал. Пока мать не уехала от нас, она говорила, что это опасное занятие, я могу упасть и изуродовать свое тело, раскрасив его шрамами на всю оставшуюся жизнь. А я, глупая девчонка, по доброй воле исполосовала собственные руки и теперь стесняюсь этого. Именно поэтому я шла, не снимая пиджака, под которым была белоснежная рубашка с короткими рукавами, превозмогая палящее солнце. За прошедший учебный год я научилась хоть немного контролировать свои эмоции и сейчас не без труда подавляла слезы. Жаль, что у меня плохо выходит следить за своим языком, но это, как оказалось, у нас семейное. Слова Елены резанули по мне, как остро заточенный нож. Она была последним человеком в доме, на которого я могла положиться. Ее фраза, словно на медленном повторе, крутилась в моей голове, и каждый раз я внушала себе, что в ее голосе было презрение и насмешка. Сердце громко ухало, грозясь пробить грудную клетку, если я не перестану накручивать себя. Под ложечкой сосало от плохого предчувствия, и впервые моя интуиция не обманула меня. Отвлекшись на революцию в животе, я не заметила, как рядом со мной затормозила машина. - Доброе утро, Хэзевэй, - сонным голосом окликнул меня Джимми. По-моему, этому человеку разлеплять свои глаза по утрам так же тяжело, как и всем ученикам. Растрепанные волосы, невидящий взор, мятый галстук и заспанный вид – за дни каникул я совсем забыла, как же моему преподавателю идут костюмы. Темно-синяя рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажающая крепкие руки, с выступающими на них дорожками вен – в машине душно. А ведь раньше мой рот в прямом смысле наполнялся слюнями, стоило Джимми оголить руки. Растрепанные угольно-черные волосы, смуглая кожа, морщинки в уголках кристально-чистых голубых глаз. - Ты вообще по ночам спишь? – вместо того, чтобы сказать, как сильно я люблю его и насколько он красив, хмуро бросила я. Кажется, обещание того, что я буду напоминать ему о своих чувствах каждый день, успешно аннулировано. - Сплю, когда тебя рядом нет, - ухмыльнулся он. - Не напоминай, - горько усмехнувшись, убито пробормотала я. - Мисс Хэзевэй, вас подвести? – в своей любимой манере проворковал он, наклоняясь в противоположную от меня сторону, чтобы открыть дверь автомобиля. - Конечно, мистер Новак, - кивнула я, рассмеявшись. И на этом мое утро закончилось, потому что дальше начался двенадцатый круг ада. Половину пути в школу мы с Джимми переглядывались, и я лишь несмело поглаживала его руку, раскинувшись на переднем сидении, подмяв под себя сумку, забитую учебниками. Потом Джимми пожаловался, что на самом деле не выспался, потому что не на шутку переживал, смогу ли я со своими актерскими способностями сыграть брошенную обиженную девушку. Я отмахнулась, что покричать и поплакать для меня как два пальца об асфальт. Но потом Джимми тонко намекнул, что прождал меня двадцать минут у дома, пока во двор не вышла заплаканная Елена и не сообщила ему, что я убежала еще полчаса назад, наплевав на завтрак и ее сестринские чувства. Вот уж кто куда плевал, это еще вопрос. Я и так ходила по лезвию, скрепя зубами и безбожно топя накопившуюся за весь год обиду, так что любое неосторожно брошенное грубое слово означало для меня угодливо брошенный в спину камень. - Вы каждый день ругаетесь? - Сегодня не я первая начала, - напрягшись, принялась оправдываться я. - Но по лицу Елены было ясно, что ты закончила. - Ты решил прочесть мне очередную нотацию о том, как нехорошо ссориться с родными? – съязвила я, заинтересованно приподнявшись и сев в пол-оборота. - Нет, это бесполезно, - мужчина пожал плечами. – Ты же ни к кому не прислушиваешься. - Ради бога, не начинай, мы уже к школе подъезжаем, - кивнув на массивные ворота, видневшиеся вдалеке, отозвалась я. - Слушай, неужели тебе так сложно промолчать? – Сложив руки на руле, мистер Новак обернулся ко мне. – Хоть раз в жизни промолчать, чтобы не испортить настроение себе и своему окружению. - Я, по-твоему, своему окружению настроение порчу? – вспыхнув, повысила тон я, рукой вцепившись в мягкое сидение. - Не переиначивай! - Нет, ты сказал именно это. – Я сердито сложила руки на груди. – И как часто я порчу настроение своему преподавателю? - Честно? Каждый божий день, - не усомнившись ни на секунду, бесконтрольно выпалил он, тут же пожалев о сказанном, но не подав вида. - И чего ты со мной возишься тогда? Ой, понеслась. - Идиотка, - уйдя от прямого ответа, выдохнул он, вжимая педаль газа в пол. - Парковаться скоро, а ты гонишь. - Давай, поучи меня машину водить. Вместе несколько месяцев, а собачимся как старые супруги, честное слово. Проехав несколько метров, Джимми даже не притормозил у ворот школы, а лишь сбавил скорость, ища место для парковки. Ужас сверкнул в моих глазах – парковка была забита учениками, буквально кишела старшеклассниками, вернувшимися после весенних каникул пораньше, чтобы успеть всласть наговориться перед уроками. В шумной толпе мелькнула знакомая блондинистая шевелюра. Искривив губы, я присмотрелась и заметила, что Кристен остригла белокурые волосы до плеч. Я невольно потянулась к своему хвостику, приглаживая растрепанную челку, выбившуюся из-под бисерной резинки, которая когда-то стала решающей, в наших отношениях. Если бы я по беспамятству не оставила ее на сидении Джимми, он бы тогда не заехал за мной и не предложил подвезти до школы. Я скучаю по тем временам, когда безделушки было достаточно, чтобы мы улыбались друг другу. Тоскую за теми вечерами, проведенными в классе истории, когда я, восторженно сложив руки, не скрывая восхищения, слушала рассказы Джимми. Помню, с каким обожанием я смотрела на него, ловя каждое слово, сказанное его бархатным хриплым голосом. Мы спорили о чае и кофе, а теперь пьем что попало. Помню свой испуг, когда он ночью подобрал меня на улице, после того, как я разбила бутылку шампанского об асфальт. Я скучаю по тем мгновеньям, когда смущалась прикасаться к нему, вздрагивая каждый раз. Вопрос в том, помнит ли он? - Останови машину! - Подожди пять минут, сейчас приедем… - Останавливай! - Что? – непонимающе взглянув на меня, спросил Джимми, но затормозил. - Я люблю тебя, - нелепо ударившись о потолок автомобиля, попытавшись встать, прошептала я. Проигнорировав тупую боль в затылке, я перебралась на колени к ошарашенному преподавателю, придерживая полы юбки руками. Не думала, что когда-нибудь пожалею о ее длине, но все в этой жизни бывает впервые. Наклонившись и коснувшись пухлых губ мужчины, я изумленно охнула, когда его рука неуверенно легла мне на талию. Другой рукой он провел по моим волосам и, нащупав резинку и стянув ее, распустил мои волосы, которые беззвучно опустились на напряженные плечи и спину. - Я взял ее, пока ты смотрела в окно, - выдохнул Джимми мне в губы, прижимая к себе. - Чего? – рассыпавшись в его руках на миллионы жгучих искр, простонала я, окончательно теряя рассудок. - Когда я вез тебя домой, - делая глубокий вздох после каждого слова и стараясь не прерывать поцелуя, начал учитель, - я без разрешения взял твою резинку, пока ты смотрела в окно, чтобы приехать к тебе на следующий день. Я, сам того не замечая, искал повод увидеть тебя. Ого, так не одна я впала в ностальгию, стараясь не рассориться в пух и прах. - И ключи от кабинета истории дал Кэйси тоже я, а не уборщица. Помнишь, она заперла нас там? Я не хотел говорить с тобой на людях, потому что знал, что все это закончится поцелуями. Даже если бы ты не сделал шаг навстречу мне, я бы сам поцеловал тебя. Это был вопрос времени, который мы обоюдно решили, сократив несколько дней. - Ах ты сукин сын! – рассмеялась я, чуть ли не плача от счастья. – Я люблю тебя. - В это трудно поверить, но я тебя тоже, - целуя меня в висок, усмехнулся Джимми, убирая прилипшие к лицу пряди волос мне за ухо. – Все смотрят на нас. - Мне плевать. - Лина, они пялятся, меня это раздражает, - пожаловался он. - Давай выйдем из машины. Я нехотя согласилась и слезла с колен мужчины, который тут же пригладил брюки, стараясь не смотреть в лобовое стекло. По ту сторону куча учеников замерла с раскрытыми ртами, не веря своим глазам. Не знаю, что я чувствовала на тот момент: то ли гордость, то ли страх, то ли смущение, но улыбка не сходила с моего лица. Как кот, втихаря сожравший стейк, я светилась, в глубине души понимая, что поддаваться минутному порыву нежности не стоило. Без труда найдя место для парковки, мужчина во второй раз остановил машину, бросив что-то типа «все равно через год я собирался уволиться». Я испуганно подхватила сумку, проворно выбравшись наружу, неслышно прикрыв дверь а собой. Обойдя машину и схватив меня за руку, Джимми не выдержал, сжав мои запястья до боли. - Если кто-нибудь узнает о том, что вы видели, то на экзаменационной сессии вся школа получит «неуд» по истории, - объявил он достаточно громко, чтобы все присутствующие, у которых глаза округлились до невообразимых размеров, могли услышать, потянув меня за собой к входу в школьное здание. – Поняли? – на ходу бросил он, и толпа неуверенно закивала. – Отлично. Наглость – второе счастье. «Все равно мне через год выпускаться», - в мыслях хихикнула я, послушно поскакав за Джимми маленькими шажочками, спиной чувствуя, что все таращатся на нас. Интересно, мне все еще удастся разыграть ссору перед Кристен, которая сейчас пыталась взглядом прожечь во мне дырку? - Что мы делаем вообще? – улыбнулась я. - Не знаю. Я обернулась назад, широко улыбаясь, но спустя секунду мне словно дали лихую пощечину. Я увидела Тома, прислонившегося к дереву и закрывшего лицо руками. В ногах парня лежал его рюкзак, из которого высыпалось несколько тетрадей. В груди что-то несильно кольнуло, но этого было достаточно, чтобы вернуть мое настроение к исходной позиции, заданной утром. А ведь я должна была просто насладиться мгновением, ведь конец был близок, как никогда. - Переезжай ко мне? Дома ты все равно ни с кем не ладишь, - отойдя в сторону и придержав тяжелую деревянную дверь передо мной, неожиданно предложил Джимми, все еще находясь под впечатлением нашей выходки. - С радостью, - совсем не радостно сказала я, ведь при виде осунувшегося Тома в голове всплыла и раскрасневшаяся от слез Елена. Джимми сказал, что она плакала. Мужчина проводил меня до нужного кабинета и направился в учительскую, поцеловав и пожелав мне хорошего дня. Первые два урока создавалось впечатление, что наш класс отправился на экскурсию в музей, и главным экспонатом была я. Каждый считал своей обязанностью спросить у меня ручку, ластик или решение задачи, лишь бы взглянуть в мои наглые глаза. Кэйси без остановки тыкала меня ручкой в спину, настойчивым шепотом выпытывая все подробности и услужливо рассказывая, как это смотрелось со стороны. - Ну ты его и оседлала! - по-дружески похлопав меня по плечу после первого урока, с непередаваемым восхищением в голосе выдохнула девушка. - Чего я сделала? - поперхнувшись минералкой, которую я добрых пять минут в прямом смысле выбивала из автомата с прохладительными напитками, стоящего у входа в столовую, спросила я, сморщившись, будто лимон съела. В моем воображении это выглядело совсем безобидно. Я всего лишь забралась к нему на колени и поцеловала, сказав, что люблю, а он распустил мои волосы, положил руку на талию... Боже, это же вправду было до тошноты вызывающе! - Да мы думали, что вы прям в машине тра... - Не надо слов, - нервно хохотнула я, видя, что люди вокруг нас с интересом оборачиваются на восторженные возгласы моей болтливой подруги. - Ты затмила Кристен за пять минут, теперь вся школа о тебе говорит, - словно не замечая моего дискомфорта, продолжала девушка, захлебываясь собственными эмоциями. - Как бы учителя обо мне не заговорили, - пожаловалась я. Стараясь не вслушиваться в болтовню Кэйси, я выпотрошила из автомата еще одну бутылку и двинулась в сторону спорт-зала. Следующей была ненавистная всем пара по физ-ре, и после того, как мы переоделись (вся женская раздевалка пялилась на меня, словно у меня грудь на два размера за ночь выросла) и собрались у входа в школу, нас как стадо баранов хлопками и свистками вывели на улицу, на футбольное поле. Солнце, казалось, забралось еще выше, и мне поневоле пришлось оголить руки. Парни как первоклассники бросились к мячам, которые наша пожилая учительница высыпала в центре поля из большой оранжевой сетки, а девочки рассыпались по скамейкам. Я же ушла в противоположный от развязавшейся игры конец поля и начала разминаться, хрустя косточками. За каникулы я совсем обленилась, и каждое движение давалось мне с трудом, отдаваясь болью в расслабленных мышцах. Кэйси наматывала круги вокруг поля, лениво перебегая от одних ворот к другим, на ходу заламывая руки за спину, имитируя жалкое подобие разминки. Кристен с остальными черлидерами повторяла несколько упражнений. Когда-то я тоже была в их команде, и меня любили даже больше, чем ее. Весенний ветерок трепал короткие волосы девушки. Я нежилась в мягких теплых лучах, наплевав на упражнение и устроившись на неестественно ярком газоне, сложив ноги по-турецки, когда мне в спину прилетел футбольный мяч. Вскрикнув, я подскочила на ноги, как юла завертевшись по сторонам в поисках своего обидчика, который не заставил себя ждать и мужественно обернулся ко мне, подняв руки над головой в знак примирения. Затем Том, виновато улыбаясь, бегом направлялся ко мне, не опуская рук, словно противник, размахивающий белым флагом, призывающий к миру. Когда до меня оставались считанные метры, парень устал бежать и остановился, согнувшись пополам и руками упершись в колени, стараясь отдышаться. - Мячик не подкинешь? Наивный. - Вот еще! - Давай с нами? - пересилив себя и подобрав мяч, который я все же пнула, предложил он. - Ты же играла, я помню. - Слушай, я много чего делала. - По правде говоря я просто забыла половину правил и не хотела опозориться перед парнями, отправив мяч не в свои ворота. Я неловко заправила прядь волос за ухо, пожав плечами, мол, извини. Том понимающе кивнул и, круто развернувшись, побежал к своей команде. Кристен изредка поглядывала на меня, стараясь не подавать виду, что глупая ситуация на парковке задела ее чувства. Может, она не настолько и плоха? Ведь девушка отчаянно ненавидит лишь меня, а Джимми до последнего не хотела даже втягивать в нашу вражду. Еще неизвестно, предоставила бы она мне устав нашей школы. Но все худшее, как говорится, еще впереди. Говорится не так, но я же прирожденный «оптимист». После двухчасового отдыха, измотанные усталые ученики поплелись в душ. Я тоже решила не пренебрегать услугами местного водопровода, но и светить своими прелестями перед женской половиной любимого класса все же не хотелось. Особенно после последних событий, когда все начали искать во мне изюминку, раз уж я привлекала преподавателя, на которого пол-школы слюни пускало. Дождавшись, пока раздевалка опустеет, я украдкой зашла в душевую, по которой разгуливали клубы горячего пара. И вот до меня донесся противный скрипучий голосок. Если честно, то певица из Кристен никакая. В случае девушки она не постеснялась своего тела, как я, а побрезговала принимать душ вместе с остальными девочками. Еще не хватало, чтобы мы сцепились друг с другом в душевой, голышом и на скользком полу - мечта извращенца. Я на цыпочках проскользнула в самый угол помещения и включила горячую воду, стараясь не скрипеть краном. Угадайте, каким местом ко мне повернулась фортуна? - Кто здесь? - застыв с намыленной головой, взвизгнула девушка. - Вот и откуда ты столько ваты берешь? - выглянув из-за угла и невольно опустив глаза на плоскую грудь девушки, хихикнула я. Том был прав - под блузкой у нее не густо. - Вот же дрянь, - отвернувшись к стене и принявшись энергичными резкими движениями смывать пенящийся шампунь с волос, пропищала Кристен, краснея во всех местах. - Проваливай! - Только после тебя, - вот уж когда мы наедине, сразу становится ясно, кто из нас лидирует в вечной перепалке. - Что, выставили себя напоказ, теперь и дерзить не боишься? - по-прежнему стоя ко мне своей филейной частью, пробубнила девушка, сплевывая мыло, попавшее в рот. - Напомнить, как ты рыдала, задницей все клавиши на фортепьяно придавив? - убирая волосы за спину и наслаждаясь теплыми струями жесткой воды, ядовито отозвалась я, стараясь не дать ей перевести тему на наши с Джимми отношения. Еще пять минут прошло в том же духе, пока Кристен не смысла с себя тонну гелей и шампуней и не выскочила из душевой, сыпля проклятьями. Я тоже не отставала, и показалась в холодной раздевалке минутой позже. Моему удивлению не было предела, когда в дверях я заметила Джимми, который охнул, увидев меня. Но это были цветочки, ведь спустя несколько секунд из-за дверцы шкафчика показалась Кристен, замотавшись в бледно-розовое полотенце, державшееся на честном слове. Тут мужчина принялся кашлять, закрыв лицо рукой и хлопнув дверью, вновь оказавшись по ту сторону женской обители. Кристен самодовольно улыбнулась, заливаясь девичьим румянцем, но увидев меня, сразу же сделалась серьезной. А я думала лишь о том, что это отличный повод рассориться с Джимми в ее присутствии. Схватив свое полотенце и на ходу обмотав его вокруг своей тушки, я бросилась к дверям, чтобы позвать Джимми. Мужчина стоял в коридоре, засунув руки в карманы брюк и зажмурив глаза. - Мистер Новак, - позвала его я. - Я даже оборачиваться не буду, - буркнул себе под нос преподаватель. - А ты чего в женской раздевалке забыл? - Тебя. Вероятно, Кэйси нажаловалась на то, что я оторвалась от класса. - Идем, - я жестом подозвала его, как мама подзывает ребенка. - Давай, чего ты там не видел? - В смысле? - Мы же планировали ссору, правильно? - полушепотом напомнила я. - Там точно больше никого нет? - Кажется, мой преподаватель покраснел. - В штанах не тесно? - видя то, как он потупил взгляд, усмехнулась я. - Пойдем. Я за руку провела Джимми к своему шкафчику, пока Кристен была увлечена сушкой своих волос. Благо в отражении зеркала она не заметила мелькнувший силуэт мужчины, и я спокойно выдохнула, оказавшись у груды своей одежды. - Я пока буду одеваться, а ты кричи на меня. - Ничего безумней в жизни не делал. - Протянув мне бюстгальтер, на который я указала, мужчина покраснел еще больше. Действительно, как маленький мальчик. - В туалете меня по пьяни чуть не изнасиловал, - решив ухудшить из без того неловкую ситуацию, припомнила я, лукаво улыбаясь. На самом деле я просто злила его, заставив вот так стоять в женской раздевалке и подавать мне нижнее белье. Прислонившись головой к стальному шкафчику, мужчина нехотя начал осыпать меня ложными обвинениями, и я услышала, как Кристен убавила фен. Я тоже не осталась в долгу и припомнила ему еще парочку каверзных вопросов, к которым он обещал вернуться, но обещания своего не выполнил. Потом я застегнула рубашку и для пущей театральности пнула шкаф, выкрикнув, что он изменил мне с Амелией. И тут Джимми, не ожидавший такого поворота, напомнил мне о поцелуе с Томом, в котором я когда-то честно созналась, дабы очистить совесть и карму. Затем я выкрикнула, что нам лучше расстаться, раз мы не понимаем друг друга. Еще я пожаловалась на то, что он только что видел полуголую Кристен, которая по уши влюблена в него. Надо же завысить ее самооценку, чтобы не рисковать. Это, якобы, стало последней каплей. Так продолжалось до второго звонка на урок, пока Кристен и вовсе не выключила фен. Девушка на скорую руку собрала все свои вещи, выронив несколько помад и пудреницу, и выскользнула в коридор, пожелав остаться незамеченной. Выждав с минуту, я рассмеялась и запрыгнула на Джимми, стараясь радоваться этой маленькой победе и не думать о Елене и Томе. Мужчина подхватил меня и закружил в воздухе, а я накренилась вперед и впечатала его в свой же шкафчик. Мы целовались несколько минут, пока телефонный звонок не разрушил блаженную тишину. Джимми нехотя отстранился от моих губ и отвернулся, предоставляя мне свою шею. Я принялась покусывать мочку его уха, довольно улыбаясь и хихикая. Мужчина ответил на звонок и, услышав голос по ту сторону трубки, жестом прервал меня. Я замерла, осторожно спустившись на пол и освободив его из своих объятий. Мужчина погладил меня по щеке и сел на краешек низкой скамейки, сосредоточено кивая собеседнику, будто он мог его видеть. Я не на шутку перепугалась, видя, как мой преподаватель изменился в лице. Внутри все задрожала, будто я знала, что меня вот-вот окатят ледяной водой. - Конечно, я согласен, - улыбнулся он. - Да, приеду сегодня же. - Что? - с замиранием сердца спросила я, когда мужчина потянул руки ко мне, повесив трубку. - Что?! - Больше не придется врать, - ласково улыбнулся он, лениво поглаживая меня по руке. - Хватит говорить загадками, - побелев от страха, сказала я, убрав руку за спину, чтобы Джимми не отвлекался. - Я увольняюсь. - Что?! - Помнишь, я ездил на стажировку? У меня с этим событием, как ни странно, связаны только плохие воспоминания. - Мне предложили место в Бостонском колледже. - Там же нет факультета истории? - цепляясь за последнюю надежду, спросила я. - Искусства и науки, - пояснил он. - То есть, ты уезжаешь? - с нервной надрывной ноткой в голосе, осведомилась я. Обида пронзила все тело - он с такой легкостью согласился, даже не подумав обо мне. И тут все дерьмо, на которое я закрывала глаза, пришло на ум. Болтливая Кэйси, скучающий Том, самовлюбленная мать, отчим, который старается быть отцом, изуродованные руки, Амелия, в которую Джимми в глубине души по-прежнему влюблен, строгая Саманта, экзаменационная сессия, Кристен, с ее уставом, жгучий стыд, что отдалась Джимми, бесконечные ссоры с людьми, которых уже язык не повернется назвать семьей - все это обрело яркие краски. - Выходит, что да, - Джимми непринужденно пожал плечами. Мой мозг просто отказывался верить в это. Я все еще надеялось, что сказанное им, глупая шутка. В какое-то мгновение мне показалось, что время остановилось вместе с моим сердцем. Это конец?