Геройство до добра не доведёт, или как я умудрился загубить свою жизнь

- Отец, - раскрыв двери, бесцеремонно ворвался в зал я. Подняв на меня взгляд, отец усмехнулся. - Я слушаю. Весьма рад видеть тебя в добром здравии. Что же заставило тебя явиться ко мне лично? - Знаешь ли, сегодня, к своему удивлению, я узнал одну интересную вещь. - И какую же? - Что я вовсе не был обязан ввязываться в историю с престолом. Ты мог отдать его Велти, но ведь тогда тебе бы вряд ли удалось заставить меня отправиться туда, к этому чёртовому юнцу, которого так же, как и меня, решили не посвящать в детали. Что за сделка была заключена между королём и тобой 20 лет назад? Какие условия на самом деле? - Тебе не нужно знать. Поверь мне, так будет лучше. - Кому лучше? Тебе? - В первую очередь - тебе. - Мне уже всё равно. Я обязан знать. Хватит скрывать от меня всё, лишь потому что я твой сын. - Ты дорог мне. - Тогда я жду объяснений. - Как пожелаешь. - Он поднялся со своего места и налил вина из кувшина. - Я живу, а точнее существую, в этом мире порядка больше двадцати тысяч лет. Сама наша сущность противоестественна, поэтому рано или поздно приходится расплачиваться. Нужно сохранять нейтралитет. Я не в ладах с Богом, видишь ли, мы не сошлись характерами, но всё же каждый из нас понимает, где его место. Ты не хуже остальных знаешь, что даже здесь нужны жертвы. Чистая душа - и проблема решена. - О чём ты? - О девчонке. - Его зовут Лессар. - Какая разница. Не важно, кто он, его оболочка не волнует меня. То, что внутри - важнее. - Что с ним будет? - Потеряет душу, станет демоном, быть может, упырём. Я не знаю, моё дело - забрать душу. - Так и становятся подобными нам? - Далеко не многие. Лишь уплата по счетам. Мне не нужны эти святоши, но куда их иначе? Тем более, личиком он вышел, так что почему бы не дать ему обязанность сборщика душ или пожирателя? Я сглотнул ком, чувствуя, как холодеет кровь. - Зачем? Я не могу понять, почему нужна эта "чистая" душа, если в итоге человек теряет её? Почему нельзя взять любого? - Противовес. На весах должно быть всё поровну, чтобы сохранить баланс между мирами. И не думай, что он какой-то особенный. Просто не повезло. Такое случается порой. Этот век на редкость плодороден – тридцать две души в уплату. - Отпусти Лессара, он мой. - Что значит твой? Его душа принадлежит мне. - Уверен? А мне казалось по-другому. Я повторю ещё раз, если ты не расслышал моих слов. Лессар принадлежит мне. Ни тебе, ни ещё кому-нибудь. Мне! - То, что я послал тебя за ним, ещё не значит, что я отдал тебе его душу. Ты должен был быть охраной ему. Доставить в целости и сохранности, как говорится. - Тогда ты будешь разочарован. - Что? - не понял он, смотря мне в глаза и ища там ответ на ещё не заданный вопрос. - Что с ним? - Придётся разочаровать тебя. Твоя "чистая" душа теперь недостаточна чиста. - О чём ты? - Ты поздно предупредил меня о том, что парень должен оставаться непорочным. - Минер! - А теперь, пожалуй, я откланяюсь, потому что мне нужно кое-что ему вернуть, раз уж он теперь не нужен тебе, - развернувшись, пошёл прочь, злорадно улыбаясь и перебирая в пальцах кулон с заточенной душой на груди. Раздался разрезающий воздух свист, затем боль, а в следующий миг в глазах потемнело. Пов Лессара. Которую ночь подряд просыпался от кошмаров. Такое чувство, будто они преследовали меня. И каждый раз одно и тоже, только вот наутро вспомнить было трудно, что же заставило меня проснуться. Придворный лекарь лишь качал головой, не понимая, что со мной не так. - Нужно больше отдыхать, - твердил он, прописывая очередное снотворное. Усмехнувшись, сложил руки. Естественно, от кошмаров спасёт только ещё больше сна. По-моему, они просто издеваются. - Если так будет продолжаться и дальше... - Всё в порядке, это просто сны! Видимо Руил так не считал. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. - Лекарь прав, ты болен. - Я не... Слушать меня и правда никто не желал, все просто поставили жирную точку на том, что я чем-то серьёзно болен, и обращались со мной соответствующе. К полудню у меня уже совершенно не было сил терпеть все эти хождения по мукам, поднялся с постели. Голова кружилась, и вся комната будто поехала перед глазами. Цвета стали безумно насыщенными и яркими. Сев на пол, обхватил руками колени и, закрыв глаза, досчитал до десяти. К горлу подступала тошнота. Сейчас я хотел умереть. А может уже умирал? Было бы слишком иронично.