Прошлого не вернуть.

Языки пламени быстро забирают в свои объятья, оставляя лишь маленькие чёрные кусочки прошлого. Искры летят в разные стороны, пытаясь спастись, улететь, остаться в живых, но, не успев обрадоваться свободе, тухнут и падают мёртвыми на землю. А в голове, как мантра, звучат оглушающие слова: «Прошлого не вернуть». Парень медленно снимает с себя кофту, следом за ней футболку и без какой-либо жалости бросает её «пожирателю», который требует всё больше и больше. Следом за майкой он вытаскивает из рюкзака свою любимую книгу и, с таким же безразличным лицом, отправляет вслед за одеждой. Мягкий переплёт книги быстро и без какого-либо сопротивления поддается огню, оставляя от белоснежных листов бумаги чёрный обугленный кусок всеми забытой любви. «Прошлого не вернуть». В руках у блондина чёрная кофта, которая так грела его этой зимой. Сжимая крепче её в кулаке, он заносит руку, чтобы отправить её в то же забытье, что и все остальные вещи, но резкий рывок, после которого толстовка оказывается у запыхавшегося парня со злобным лицом, не дает ему сделать задуманного. — Что ты делаешь? — злобно произносит он, — Зачем ты сжигаешь его вещи? Зачем ты делаешь это, Юнги? — Ненавижу хранить у себя что-то из прошлого, — спокойно отвечает тот, протягивая руку, чтобы забрать обратно кофту и закончить задуманное, — Нельзя оставлять вещи мёртвого человека у себя. Джин, отдай сюда. — Намджун не умер, чтобы так поступать, — в голосе старшего появилось спокойствие, — Юнги, он же… — Для меня он мёртв. Мёртв, понимаешь?! — резко перебивает его блондин, переставая быть таким хладнокровным. Его кулаки сжимаются всё сильнее, а в глазах появляется такая очевидная боль, — Для меня его больше нет! Я ненавижу его! Не хочу, чтобы хоть что-то в моём доме, в моих вещах напоминало о нём. Не хочу его даже знать. — Я отдам ему её, не беспокойся, — тихо произносит Джин, подходя к парню ближе. Его руки притягивают дрожащего от злости и боли Юнги к себе, начиная медленно и аккуратно поглаживать его по спине, дабы успокоить, — Всё будет хорошо. — Я просто его ненавижу, хён, — чуть слышно произносит тот своим дрожащим голосом, пытаясь сдержать накопившиеся слёзы, — Ненавижу… И всё же… «Прошлого не вернуть».

***

Очередное утро, встреченное с ужасной головной болью и в неизвестной квартире. Уже по обыкновению он встаёт обнажённый с постели, скидывая с себя руку любовника на ночь. Хочется как можно быстрее свалить из этой квартиры и смыть с себя все эти прикосновения так ненавистных ему рук. Найдя на ощупь свои разбросанные по всей комнате вещи, парень как можно быстрее одевается и сбегает. Да, уходить после страстной ночи, которой он, кстати, совершенно не помнит, это так свойственно Юнги. Хотя нет, это так стало свойственно ему за последние три месяца. На часах 5:23 АМ. На улице лёгкий осенний мороз и полная тишина. Даже ни одного проклятого такси, которое так сейчас необходимо. И жутко паршиво. Паршиво на душе у Юнги, которой, как он считал, у него нет. Вся его жизнь стала напоминать какой-то банальный, пошлый фильм о любви, где главным героем является именно он, Мин Юнги, страдающий от жуткой депрессии и невозможности выбраться из неё. Знаете, чем обычно заканчиваются такие фильмы? Главного героя спасает любимый человек и наступает хэппи энд. Только это — жизнь, и здесь не будет никого счастливого конца. Здесь грёбанные реки слёз, отчаянья, шрамов от лезвий на руке, пустые бокалы от алкоголя и пепелища сгоревших дотла сердец. Ужасная боль расстояний или расставаний и ненависть к самому себе. Здесь нет хэппи энда. Здесь нет конца. Сигарета, которую Мин нащупывает в своём кармане, оказывается как раз кстати. Щелчок зажигалки и из уст парня тонкой стройкой выходит дым. Сколько бы он не пытался бросить эту пагубную привычку, всё шло коту под хвост. Ещё один затяг… ещё… Почему он помнит те руки, что так безжалостно уничтожили в нём всё прекрасное? Почему он помнит те слова, что сожгли его без остатка? Те глаза, что убили в нём все мечты? Почему он помнит…? — Когда ты бросишь курить, Юнги? — немного нахмурившись, спрашивает у поджигающего очередную сигарету парня Намджун, — Полчаса не прошло, а ты вновь куришь. — Я хочу курить, что в этом такого? Больше половины людей мира курят, — непонимающе спрашивает тот, делая очередную затяжку. Первые капли приближающегося ливня падают на лицо курящего, как только он поднимает взгляд к заполоненному тучами небу. — Сигареты только губят людей, ты же это знаешь, — Ким подходит ближе, протягивая руку, — Давай так, если ты скуришь одну сигарету, то я… То мы не видимся один день и так по возрастанию. — Что за чушь ты несёшь? Я не собираюсь бросать курить ради такого придурка, как ты, — злобно произносит Юнги в ответ, поспешно пряча пачку сигарет в карман куртки, а Ким молча смотрит на него то ли не зная, что сказать, то ли боясь обидеть, что, в принципе, не особо волновало старшего. Плевать, что хочет этот засранец, ведь он живёт не для него. Ведь совершенно не важно, что хотят остальные, главное, что хочешь именно ты. Мин не может изменить самому себе, не имеет права. — Тогда пока, — махнув рукой, парень направился к выходу из парка, накидывая на голову капюшон, как тут его догоняет блондин, хватает за рукав и бормочет еле слышное «хорошо», пряча своё лицо за чёлкой. Юнги явно не плевать. Клуб. Вновь много алкоголя, музыки и людей. Какой-то новый парень, имя которого Мин и не удосужился запомнить, обнимает его за талию, прижимая к себе, и шепчет на ушко какие-то шалости, желания, что он так хочет воплотить вместе с Юнги. Блондину не интересно все это. Почему-то его сейчас тошнит от этого ублюдка, который, честно говоря, женат, ведь кольцо с правой руки тот снять не удосужился или просто по пьяне забыл про него. И как таких земля носит? Ведь дома этого поганого извращенца по-любому ждет красавица жена, с двумя или же тремя детьми, по тому, что хочет от него этот мужик можно понять, что он не раз ебал свою жену в пьяном угаре, забыв про презерватив, и с множествами ранами на сердце. Да что тут про сердце говорить! Этот уёбок несомненно поднимает на нее руку, когда приходит неудовлетворенный после похождений по барам и клубам. Юнги тошно. Он убирает руку извращенца с себя, которая, честно говоря, уже в трусы ему лезла, и уходит. Слышит в свой след крики угроз, что ему не поздоровиться, если он не вернется и что он настоящая шлюха. Да плевать. Какая к черту разница, что думают про тебя такие придурки? Люди, которые не могут быть верными своему выбору, хуже шлюх. А люди, которые не способны сразу признаться к своей холодности к другому, хуже любого извращенца. Ведь разве можно играть на чувствах?.. В туалете слишком много народу. Кто-то сосется в уголке, пытаясь в то же время руками довести кого-то до оргазма. Кто-то курит. Кто-то цепляет шлюх. А кто-то ебётся в кабинке. — Извините, — чуть слышно произносит Мин, когда зашёл в одну из таких кабинок. — Может присоединишься? — скаля свои зубы и смотря пьяными, совершенно ничего не соображающими, глазами на парня, произносит девушка, не останавливаясь скакать на члене мужика, которого она, наверное, знает от силу пару часов. — Нет, откажусь. Я по парням, — ухмыляясь отвечает Юнги, закрывая дверь и сваливая из этого грёбанного клуба. Ужасно тошнит. От себя. От действий. От людей. От гребаной боли в груди, которая не отпускает и с каждым днем сжимает все сильнее. Хочется, как волки, выть на луну, чтобы хоть как-то успокоить себя. Чтобы не казаться таким никчемным в этом мире и, ебаный в рот, начать жить, а не существовать. Не утопать в алкоголе, в других людях, холодном лезвие и сигаретах, наркотиках ища во всем в этом спасения. Да господи, нужно просто начать жить и забыть обо всей этой боли, что так рвёт изнутри на части. Только вот проблема… не получается.