Прошлого не вернуть.

Что такое любовь? Наверное, это те самые бабочки в животе, которые порхают, пытаются взлететь, но дальше стен твой брюшной полости улететь не могут и именно поэтому падают замертво, делая свой последний взмах крыльями. Наверное, это горящие от радости глаза, которые, в конечном счёте, перегорают, как лампочки, и превращаются в потухшие угольки той самой любви. Или, может, это улыбка? Немного смущённая или задорная, ведь в тех чувствах всё воспринимается слишком близко в сердцу. Но только от улыбки останется оскал, который ты будешь демонстрировать всем при любом удобном случае. Твое влюблённое сердечко не выдержит всех тех ударов и будет разбито вместе с той самой внеземной первой или последней любовью. Потому что нет этой любви, понимаешь? Не существует. Это просто грёбанные гормоны… Гормоны, которые человек просто не умеет держать под контролем как бы он не старался. Ты понимаешь? Юнги точно понимает. Понимает просто потому, что прошел через все это. Вот он уже на той стадии любви, когда ненавидишь одно упоминание или воспоминание об этом человеке. Да, он ненавидит. До разодранного от крика горла и боли в мышцах ненавидит этого грёбанного Кам Намджуна.

***

– Помнишь нашу первую встречу? – произносит еле слышно Юнги, сидя на парапете крыши. Его ноги свисают вниз, а тело отклонено назад. Взгляд направлен куда-то вверх, на звёзды, а мысли летают где-то также далеко, как эти самые мерцающие в темноте огоньки. – Как такое забыть? – еле улыбается Намджун. Он, правда, помнит, но сумбурно. Просто это было так давно… Год-два назад? Да какая разница, просто давно и у него слишком много других дел и мыслей, которые обязательно нужно запомнить. А Мину можно и соврать, он не заметит. – На самом деле, я тогда был так озадачен, - улыбается Юнги, – Ты был каким-то анонимом, желающим просто пообщаться. Я и согласился от нечего делать, а почему и нет? Но когда ты в какой-то момент написал, что я «был так крут в том костюме в университете»… Я даже испугался, – смеётся, он тогда так искренне смеялся и не стеснялся своих чувств. – Ну, просто я стеснялся, хён, – Джун присаживается рядом со старшим, спустив одну ногу вниз, а другую прижимая к груди, – Мало ли, ты меня просто пошлёшь. – Дааа, именно поэтому нужно было стать сталкером, - Юнги опьяненно смотрит в глаза своего Намджуна и протягивает одну руку к его лицу, так нежно и бережно гладит по щеке и целует в столь любимые губы, а после шепчет в них: – Но, стоит признать, ты смог меня этим заинтересовать…

***

У рыжего крыша едет, и он это прекрасно понимает. Но делать ничего не собирается. Просто зачем? Какой смысл себя лечить, если всё равно всё может повториться и оставить ещё больший отпечаток ножевого ранения в сердечке столь «неранимого» Мин Юнги. Вместо того, чтобы лечиться, он включает музыку в колонках громче, закуривает очередную сигарету и пританцовывая идёт к столику, где аккуратно расчерчены две белые дорожки и скручена купюра. Он валится на пол рядом с этим столом, хватает трубочку и затягивает своим носиком обе дорожки, падая после этого на пол с довольным лицом. Ему, на самом деле, нужно лечиться. Только не от разбитого сердца, а алкоголизма, наркомании и желания вздёрнуться прямо сейчас на этой чудесной люстре, что так заманчиво весит на потолке прямо над ним. Ну, а что? За то будет не так страшно. Под наркотой явно будет плевать. Вместо этого он встаёт с пола, так как белый порошок уже проникает в кровь, зрачки расширяются до размера радужки, и ему срочно нужно тусить. Да так, чтобы завтра утром он ни говорить, ни ходить, ни сидеть не мог. Собственно, почему бы и нет? Кто его теперь остановит. Юнги быстро натягивает на себя какой-то паршивый костюм, любуется на себе в зеркале, ухмыляется, отмечая, что все же его личико слишком охуенное, чтобы самостоятельно покупать себе выпивку или чего похуже. Надевает солнцезащитные очки, хватает телефон и выходит из своей квартиры. Куда? Да он сам ещё не знает, но точно найдёт. Он садится в такси и лишь бросает водителю: «В клуб». Его понимают, кивают головой, и машина тут же двигается с места. В клубе шумно. Да, ему сейчас это и нужно. Чтобы со всех сторон звенело так, что невозможно было бы услышать себя. Чтобы мысли оставались не услышанными и не увиденными ни кем и ни чем. Чтобы не чувствовать ту боль, что внутри, даже через пелену эйфории от наркоты. Ему это очень нужно. Хотя Юнги и понимает, что когда отпустит, ему станет тошно. От себя. От других. От мира. В прочем, как всегда. − Сегодня здесь намного больше людей, чем обычно, не правда ли? – слышит сквозь музыку Юнги и отрывается от своего бокала с виски. Переводит взгляд вправо и видит мужчину с опьяненными глазами и игривой улыбкой. – Ты здесь один? Мин оценивающе смотрит, наклоняет слегка голову в бок и ухмыляется. Ему смешно. Смешно от того, что к нему так быстро липнут. Он ведь даже виду не подаёт, что ищет кого-то на ночь. − А что? Хочешь выкрасть меня и изнасиловать? – делает глоток и немного хмурит носик. Он на самом деле не любит пить. Ему больше по вкусу тот самый белёсый порошок, который намного больше выделяет в организме серотонин. А от выпивки он больше впадает в депрессию. Но кто его заставит перестать пить? Мужчина смеётся, допивает свой бокал и зовёт бармена, прося повторить себе и этому парнишке с рыжими волосами. А Юнги и не против. Это ведь не впервой. − Хотел предложить просто составить мне компанию и посидеть здесь, за барной стойкой, выпьем вместе, − мужчина снимает пиджак и вешает на стул, − Ооох, не подумай, я просто устал от этих мужланов, которые похоже уже перепили и им бы домой, но они не знают чувства меры. Мужчина косится через плечо на один из столиков, где какая-то компания перепивших мужиков ведут себя максимально вызывающе и громко разговаривают. Юнги следит за этой бутафорией, но не долго. Ему не впервой. Он просто пожимает плечами и поднимает свой бокал, чтобы отпить. − Меня, кстати, зовут Чимин, − мужчина неловко улыбается, − Мы с друзьями пришли сюда после кооператива, но они явно не умеют пить. Не могу я так, как они. Становится не по себе. Кстати, а ты чего в очках? − Мне их снять? – Юнги отпивает из своего бокала и ждёт ответа. Мин удивлён вопросом, но вида не подаёт. Просто каждый знает зачем в клуб очки, каждый понимает, что вопрос просто напросто неуместный. − Сними, я хочу увидеть твои глаза. Мне легче понять человека, если вижу его глаза. Знаешь же, глаза − это зеркало души, − произносит мужчина и с его ахренно больших губ не сходит улыбка. А Юнги немного в шоке. Этот Чимин какой-то странный, а Юнги не привык к такому. Что за нежности, к чему они? Но вместо этого рыжий спускает свои очки на переносицу и ухмыляется уголками губ. − Хочешь вместо всего этого просто перепихнуться в туалете? Я тебе отсосу, дорогой, − произносит Юнги и облизывает нижнюю губу. Да все соглашаются. Он даже уже почти встаёт со стула, как слышит слова Чимина: − Может быть, для кого-то это будет отличным вариантам перепихона, но не для меня. Не этого я хотел, − пожимает плечами Чимин и допивает свой бокал залпом. − Тогда нам не по пути, дорогой, − Юнги возвращает очки обратно одни движением пальца, встаёт со своего места и уходит. Им больше не о чем говорить. Направляясь куда-то вглубь клуба, чтобы найти желаемое, Мин уже и не вспоминает о парне за барной стойкой. Ему нужно другого, значит, им не по пути. А рыжий пойдёт дальше искать тех, кто за отсос в туалете нальёт ему выпить или чего похуже. Он знает, что найдёт. Какой-то очередной ублюдок прижимает его к себе и шепчет пошлости на ушко. Юнги не слушает, просто улыбается миловидно и ждёт, когда ему дадут выпить. И ему дают. Ещё и ещё… Вот рыжий уже пьяный и не совсем контролирует себя. Вот ему приносят ещё один бокал и Юнги теряется. Совсем. Он отчётливо понимает, что в нём что-то было не так, но сделать ничего не может.