Магическая зоология

      Холодный февральский ветер проникал в комнату через слегка открытое окно, створка которого медленно покачивалась, шевеля тяжелые шторы, скрывающие открытую половину окна. Сириус невольно поежился, натянув одеяло повыше и в который раз задаваясь вопросом, зачем Санни постоянно открывает на ночь окно. Сама девушка спала у него под боком, прижавшись к нему грудью и уткнувшись носом в шею, кожу которой щекотало ее теплое размеренное дыхание. Длинные светло-рыжие локоны почти полностью скрывали ее лицо, но Сириус хорошо видел, что она чему-то улыбается, и улыбался сам, толком не понимая, чему именно. Скорее всего тому, что ему все-таки удалось завоевать ее. Вот только была настойчивая мысль, которая плотно засела в мозгу и ехидным голосом утверждала, что Санни просто вновь его проверяла, и в этот раз он не прошел проверки. Другого объяснения ее внезапному порыву после того, что отдаленно напоминает ссору, он просто не может найти. Точнее, может, но оно звучит слишком нелепо даже мысленно и не подходит к характеру Санни.       Тяжело вздохнув, Сириус нежно провел пальцами по испещренной разными шрамами спине, мысленно пересчитывая их. Наверное, ему стоило испытывать жалость или что-то вроде отвращения, ведь для женщины шрамы далеко не украшение. Но он прекрасно понимал, что не может чувствовать ничего, кроме восхищения и уважения. Санни действительно была необычной девушкой во всех отношениях, вот только сама она считает это своими минусами, не понимая, что это плюсы. Вероятно, она считает свою настоящую внешность недостаточно привлекательной из-за шрамов, немного горбатого носа и слишком ненормальной худобы.       Сириус осторожно повернулся на бок, стараясь не потревожить спящую девушку, которая слегка нахмурилась и перевернулась на спину. Одеяло сползло ниже, оголяя тонкие плечи и упругую грудь. Невольно закусив губу, Сириус провел пальцами по четырем кривым рубцам, тянувшимся от плеча девушки. Шрамов было много. Он не помнил, чтобы видел хоть одного человека с таким количеством ран и других травм, и стойкость Санни не могла не поражать. Конечно, Санни не была красивой в обычном понимании этого слова. Но разве это значит, что она не прекрасна в его видении красоты?       — Разочарован, не правда ли? — очень тихо спросила Санни, заставив Сириуса вздрогнуть от неожиданности.       — Разумеется, ведь мне так и не удалось приручить тебя, — улыбнулся Сириус, переведя взгляд на ее лицо. Ее глаза были карими, но что-то в ее взгляде его настораживало. — Прогонишь меня? — сглотнув, тихо спросил он.       — Зачем? Ты сам уйдешь, — с нескрываемой горечью произнесла Санни, повернувшись к нему спиной. — Еще никто не оставался!       — Ты хочешь, чтобы я ушел? — запутавшись, решительно спросил Сириус, скользя взглядом по ее прямой спине. Почему-то именно сейчас вспомнился тот случай в кабинете, когда она изо всех сил держала спину ровно, но при этом ей было больно. — Санни? — позвал он, приподнявшись и заглядывая ей в лицо. Она смотрела куда-то прямо перед собой, крепко сжимая пальцами угол одеяла.       — Этот шрам на плече у меня появился летом перед шестым годом обучения, — тихо заговорила Санни, опустив веки. — В августе я с семьей Моры была в горах и столкнулась там с орлом. От этих шрамов можно избавиться, но тогда мне было интересно, я попросила их оставить. — Она открыла глаза, но на него не смотрела, продолжая мять пальцами одеяло. — Когда он увидел их впервые, то сумел сохранить невозмутимость, вот только его взгляд был полон отвращения. Он мне ничего не сказал и даже научился игнорировать эти шрамы. — Санни посмотрела ему прямо в глаза, словно проверяя, насколько его хватит. — Теперь шрамов больше, на них непросто не обращать внимание.       — Знаешь, даже самые мудрые ошибаются, — прошептал Сириус, ведя ладонью по ее руке. — Ты можешь получать сколько хочешь шрамов, но главное, ты обязана оставаться живой. — Он одним движением перевернул ее на спину, заметив что-то вроде удивления в ее взгляде. — Повторю свой вопрос: ты хочешь, чтобы я ушел? — требовательно произнес он, чувствуя, как оседает ее дурманящий запах в легких, как он попадает в кровь, заставляя частички его самообладания растворяться в будоражащем желании. Глядя в ее слегка потемневшие глаза, Сириус с некоторым изумлением признался себе, что не хочет уходить, но причину этого решения он не мог назвать даже мысленно.       — Не хочу! — едва шевельнув губами, ответила Санни. — А ты сам хочешь уйти?       — Мне слишком нужна твоя солнечная улыбка, — улыбнулся Сириус, нависнув над девушкой. — В этот раз сверху я, — успел прошептать он прежде, чем ее пальцы оказались на его плечах и с силой потянули вниз.

***

      — Отчего вы все такие недовольные? — весело спросила Санни, наблюдая за рассаживающимися четверокурсниками. — У вас последний урок, на котором почти ничего не нужно делать, завтра выходной и всех ждет еще одно зрелище, а вы все напоминаете амеб.       — А кто такие амебы? — непонимающе похлопала ресницами Лаванда Браун.       — Кому нужно, тот знает, — усмехнувшись, пожала плечами Санни, отойдя от своего стола. — Итак, сегодня у нас с вами до невероятности скучная тема, и я даже не смогу вам показать нужное существо вживую, потому что оно довольно быстро умирает. — Она на секунду замолчала, окинув смотрящих на нее учеников рассеянным взглядом. — Поговорим об огневице — волшебной змейке, которая рождается в магическом огне, оставленным без присмотра. Кто-нибудь сталкивался с ней?       — Однажды огневица завелась у нас дома, — подняв руку, ровно произнесла Дафна Гринграсс. — Домовик не затушил огонь, оставленный после использования отцом Летучего пороха и вскоре из еще неостывшей золы выползла тонкая, светло-серая змея с красными глазами, она тут же скрылась под диваном.       — Вы видели, как она выползла из золы? — уточнила Санни, взглянув на девушку, которая как-то нерешительно кивнула. — Мне тоже доводилось видеть рождение огневицы, только я оставила огонь без присмотра специально и установила ловушку. Пять баллов Слизерину за описание огневицы. — Она взмахнула волшебной палочкой и на грифельной доске появилась свернувшаяся клубком пепельного цвета змейка с блестящими красными глазами. — Классификацией Министерства магии огневицы отнесены к существам, с которыми опытному магу справиться под силу. Однако стоит учитывать собственные силы и способности, всегда можно вызвать профессионалов. Кто знает, чем опасны эти существа? Мистер Уизли? — Санни вопросительно посмотрела на зевающего Рона, который непонимающе уставился на нее. — Мисс Грейнджер, я бы попросила вас поделиться хотя бы десятой частью своих знаний с вашим другом, чтобы у него просто хватало мозгов слушать лекции, — насмешливо хмыкнула Санни, заставив гриффиндорца покраснеть. — Мистер Долгопупс, попробуйте вы, — улыбнулась она, взглянув на слегка побледневшего мальчика.       — Ну, сами огневицы не совсем опасны, — тихо промямлил Невилл, старательно избегая встречи с ее взглядом. — Но если вовремя не найти их кладку, то может начаться пожар.       — Верно, пять баллов Гриффиндору, — еще шире улыбнулась Санни. — Выныривая из горячей золы, огневица прячется в ближайшей щели, но она оставляет за собой пепельный след, благодаря которому можно найти ее и ее кладку. Огневица живет не больше часа, но за это время она успевает найти темное, скрытое от людей место и откладывает там яйца, от трех до шести штук. Яйца огневицы ярко-красного цвета, от них пышет невероятным жаром. Как уже сказал Невилл, если эти яйца вовремя не найти и не заморозить нужным заклинанием, то начнется пожар. Замороженные яйца огневицы хранятся до тех пор, пока действует заклинание, которое необходимо обновлять, если не хотите взрыва. — Вздохнув, Санни вытащила из кармана два продолговатых красных яйца, покрытых толстой коркой льда. Студенты с живым интересом уставились на ее очередные трофеи. — Так же яйца огневицы очень высоко ценятся. Кто-нибудь знает, почему?       — Они используются во многих приворотных зельях, — переглянувшись с подругой, ответила Парвати Патил, после чего обе девушке захихикали.       — А еще они используются для приготовления Зелья Удачи, — вставила Гермиона, недовольно покосившись на однокурсниц.       — Еще их можно есть целиком как средство от малярии, — осторожно прибавила Дафна.       — Вы все абсолютно правы, всем троим по пять баллов, — кивнула Санни, убирая яйца обратно в карманы. — Огневицы встречаются повсюду, где может гореть магический огонь, поэтому волшебникам стоит быть внимательнее и не забывать вовремя тушить магический огонь.       — Профессор Сноу, а в Хогвартсе когда-нибудь появлялись огневицы? — с неподдельным интересом спросил Дин Томас. — Просто в наших каминах горит не совсем обычный огонь, — словно оправдывая свой вопрос, прибавил он.       — Домовики следят за огнем, но кажется, парочка подобных случаев когда-то была, но врать не буду, точно не знаю, — слегка нахмурившись, ответила Санни. — Но если они появятся, то необходимо сразу же сообщить об этом кому-нибудь из профессоров.       — А если они не поверят, скажут, что такого никогда не происходило, и отправят гулять? — не без насмешки спросил Гарри.       — Тогда возьмите со своего декана расписку, что вы его предупредили, найдите камеру, сделайте снимок кладки и идите гулять, а когда случится пожар, покажите расписку и снимок декану со словами: «Я вам говорил!» — серьезно ответила Санни. — После этого никто не посмеет воспринимать ваши слова, как шутку.       Бродяга, все это время лежавший на ее столе, громко фыркнул и, кажется, рассмеялся. Ученики переглянулись, словно им только что раскрыли какой-то сверхважный секрет. Санни еще успела подумать, что явно учит студентов не тому, что нужно. Но сегодня подобные комментарии срывались с языка помимо воли, потому что она совершенно не следила за тем, что говорит, пребывая в некоторой прострации. Губы то и дело растягивались в глупой улыбке, взгляд блуждал по стенам кабинета, а мысли и вовсе пытались отправиться в дальнее путешествие в прошлую ночь и сегодняшнее утро. Она чувствовала себя как-то слишком безмятежно и спокойно, и это ее слегка пугало, помогая оставаться в трезвом состоянии.       — Итак, урок окончен, благодарю всех за внимание, — услышав колокольный звон, очнулась Санни. Ее отрешенным состоянием явно никто не был удивлен, кажется, студенты даже не обратили на это внимание. Наверное, это хорошо… — Мистер Поттер, задержитесь на минутку, — попросила она, опустившись на свой стул. — Можете остаться, — взглянув на переглянувшихся Рона и Гермиону, прибавила она. Бродяга быстро взглянул на нее и спрыгнул на пол, усевшись у ее ног.

***

      Учительская всегда казалась ей слишком тесной и неуютной, но сейчас, когда она наполнена сонными преподавателями и неприлично бодрым директором, сбежать отсюда хотелось как никогда. Даже Люпин, сидевший с ней на одном диванчике, выглядел слегка подавленным. И только Бродяга весело вилял хвостом, развалившись у ее ног и время от времени покусывая шнурки ее берцев. Зачем он это делал, Санни не знала, да и не стремилась узнать, уже давно смирившись с тем, что собачья натура неотъемлемая часть Сириуса.       Подавив зевок, Санни откинулась на спинку дивана, поставив локоть на подлокотник и подперев щеку кулаком. Она окинула всех профессоров быстрым взглядом, отметив, что внимательно речь директора слушают только МакГонагалл, Флитвик и Стебль. Мадам Трюк откровенно спала и даже слегка похрапывала, Вектор и Синистра о чем-то разговаривали, Снейп смотрел прямо перед собой, иногда косясь в сторону Бродяги, когда тот довольно рычал. Даже Люпин не особо вслушивался в слова Дамблдора, блуждая рассеянным взглядом по стенам комнаты.       Санни глубоко вздохнула и опустила взгляд, наблюдая за псом, который умудрялся нравиться всем, кроме Снейпа и МакГонагалл. Невольно ей вспомнилось, как он слегка обижено заявил, что не может быть маньяком, потому что он очень обаятелен. Вряд ли она когда-нибудь ему об этом скажет, но это действительно так. Сириус умеет влюблять в себя, умеет располагать и умеет жить, не смотря ни на что, а может, вопреки всему. Разница не так велика! И это ей нравится в нем намного больше всего остального, потому что она всегда ценила в человеке его стремления и жизнелюбие. И это еще одна причина, из-за которой она никогда не дала бы Снейпу шанс: он не любит жизнь, он не видит в ней ничего хорошего, только мрак, который проел его насквозь, и прогнать этот мрак ей не под силу, она может лишь заразиться им, потому что прекрасно знает, что не так сильна, какой хочет казаться. А рядом с Сириусом так легко почувствовать себя защищенной, понять, что на этого человека можно положиться в любой ситуации. Вот только и самому ему нужна помощь, иначе рано или поздно он сломается. Азкабан почти сломал его, но он продолжал бороться и сейчас снова может улыбаться так искренне и заразительно. Наверное, это лучший выбор, из всего, что ей может предоставить жизнь. Вот только долго ли он будет нуждаться в ее солнечной улыбке?       Санни невольно вздрогнула, когда ее руки коснулся его холодный нос. Моргнув, она вопросительно подняла бровь, пытаясь понять, почему многие смотрят на нее. Бродяга мотнул головой в сторону Дамблдора, который о чем-то шепотом совещался с МакГонагалл. В серых глазах зверя она заметила неподдельную тревогу. Нервно сглотнув, Санни покосилась на Люпина, но тот продолжал пребывать в каких-то своих грезах.       — Профессор Дамблдор, не могли бы вы повторить последнее предложение? — выпрямившись, требовательно спросила Санни. Директор бросил взгляд в ее сторону, словно не очень уверенный в том, что стоит выполнять ее просьбу, и это лишь еще больше насторожило девушку.       — Конечно, мисс Сноу, — благосклонно кивнул Дамблдор. — Мисс Трест будет «сокровищем» для мистера Поттера…       — Вы не посмеете! — побледнела Санни, вскочив на ноги. — Вы собирались взять Уизли, вот и берите его, но даже не смейте трогать Киру, — жестко произнесла она, подходя к директору, который как-то устало смотрел на нее. — Думаете, Гарри решит оставить на дне своего друга? — прищурилась Санни, чувствуя, что цвет меняют не только глаза, но и волосы. Кажется, так сильно она не злилась очень давно. — Кира еще ребенок…       — Мисс Сноу, заклинание уже применено и… — начала было МакГонагалл, но тут же замолчала, встретившись с яростным взглядом самого молодого профессора Хогвартса.       — Вы не имели на это никакого права! Почему я, законный опекун своей племянницы, узнаю все последней? Не много ли вы на себя берете, Дамблдор? И даже не смейте говорить хоть что-то о других детях, о сестре Флер. Они меня не волнуют, потому что не являются частью моей семьи. Я не собираюсь строить из себя святую, как это любите делать вы, сэр. — Она уже подошла вплотную к Дамблдору, но понять, что отражено у него в глазах не могла, как и не могла точно осознать, что происходит вокруг, потому что была слишком сосредоточена на том, что творилось внутри нее. — Я вас предупреждаю: если с Кирой хоть что-нибудь случится, хоть одна маленькая царапинка или упавший с ее головы волосок, и вы действительно пожалеете, что взяли меня на работу.       — Вы мне угрожаете, мисс Сноу? — слегка усмехнувшись, спросил Дамблдор.       — Где вы найдете людей, если все мои животные вдруг взбунтуются? — с садистской ухмылкой спросила Санни, удовлетворенно заметив, что ее слова слегка напрягли собеседника. — Вам не стоит забывать девиз школы, которой вы управляете: не щекочи спящего дракона! Представьте, что дракон — я. — Она на шаг отступила от Дамблдора и, кивнув наблюдающему за ней Бродяге, направилась к выходу. Учительскую они оставили в звенящей тишине.

***

      Тихий стук — на стол опустились две чашки, несколько капель темного чая попало на деревянную поверхность стола, еще несколько медленно стекали по стенкам кружек. Вслед за пролившимся чаем на стол упало несколько белых кристалликов, он терпеливо стряхнул попавший на чью-то самостоятельную работу сахар, стараясь сосредоточить внимание на скачущих буквах, прерывающихся кляксами. Негромкий звон — чайная ложка мерно двигается по кругу, повинуясь тонким пальцам, сжимающим самый кончик рукоятки, чтобы не ошпариться горячим чаем, который продолжает переливаться через края чашки, сбегая вниз по стенкам. Чуть слышный шорох — все те же тонкие пальцы ловко разорвали обертку на молочном шоколаде и разломали его на несколько неровных частей.       — Я слышала, Гарри разделил первое место с Диггори, — словно невзначай произнес звонкий женский голос, а тонкие пальцы уже обхватили одну из чашек и подняли ее со стола. — Но при этом он финишировал последним.       — Однако с двумя пленниками, — заметил Римус, вновь вернув внимание несчастной самостоятельной работе, которую он не может проверить уже пятнадцать минут. — Он слишком буквально воспринял песню и хотел спасти всех.       — А кто был его пленником? Кажется, ты говорил, что собирались брать Рона. — Послышались слегка шаркающие, ровные шаги.       — Решили выбрать Киру, — отозвался Римус, потянувшись к перу. — Директор решил, что это смотивирует Гарри на более действенные меры.       — Киру? — недоверчиво переспросил голос, шаги замерли. — Странно, что Хогвартс еще не превратился в развалины. И когда Санни научилась так хорошо себя контролировать? — В голосе слышалась насмешка, но он уловил еще и некоторое напряжение.       — Она угрожала директору, — подняв на собеседницу взгляд, сказал Римус.       — Тогда, остается лишь надеяться, что Кира невредима, иначе не поздоровиться и нам, и русалам, — серьезно произнесла девушка, поставив пустую кружку прямо на один из пергаментов, по которому тут же начало расползаться темное пятно. — Ой! Я сейчас все исправлю, — несколько смущенно пробормотала Нимфадора, вытаскивая волшебную палочку.       Римус быстро взмахнул своей, высушивая бумагу, и мягко улыбнулся девушке, чтобы показать, что совсем не злиться на нее. На самом деле он действительно успел привыкнуть к ее неуклюжести. Иногда он всерьез не понимал, как мог все это время жить без этих пролитых на стол капель чая, без просыпанного сахара или без ее спотыканий об то, что попадется на пути. И уж точно он не понимал, как жить дальше без ее светлой улыбки, ее сладкого запаха и ее серебристых, всегда веселых глаз. Он просто не знал, как жить без этой непоседы, и это лишь сильнее его тревожило, потому что он прекрасно осознавал, что рано или поздно все это кончится. Что он должен был прекратить это еще задолго до бала, усложнившего все еще больше.       — Кем ты хотел стать, когда еще только учился? — внезапно спросила Тонкс, прерывая его невеселые размышления.       — Сложный вопрос, — вздохнул Римус, потянувшись за следующим пергаментом. — Я всегда знал, что не смогу работать в Министерстве, в Мунго или просто в каком-нибудь элитном магазине, ресторане и прочем. Оборотней никто не любит и найти подходящую работу не представляется возможным. — Он невольно вздрогнул, вспомнив свои поиски. — И не стоит забывать, что мы учились в те года, когда Волан-де-Морт набирал силу. Мы все тогда подумывали о том, чтобы присоединиться к тем, кто сражается с Пожирателями Смерти. Все мы хотели стать героями. — Римус горько улыбнулся, быстро взглянув на собеседницу и немного поведя плечами.       — И все-таки у тебя должна была быть хоть какая-то мечта, — не отступала Тонкс, зайдя ему за спину. — Я вот хотела открыть собственный магазин одежды. — Ее пальцы неожиданно сильно сжали его плечи.       — Одежды? — недоверчиво переспросил Римус, совершенно позабыв о своем предыдущем занятии. — Любишь шить?       — Нет, но у меня неплохо получается, — отозвалась Тонкс. — Например, я шила платье для Санни и Киры на Святочный бал, потому что мы так и не нашли им ничего подходящего. Меня мама учила и шить, и готовить, и всему остальному, но ее надежды не оправдались. Для нее было шоком извещение из Академии Мракоборцев о том, что меня принимают на обучение.       — И что же тебя заставило изменить решение? — чувствуя, как расслабляются ноющие мышцы от ее умелого массажа, полушепотом спросил Римус.       — Ну, во-первых, Санни, которая только окончив школу тут же получила хорошую должность в Министерстве, — ответила Тонкс. — Я тогда еще сильно удивлялась переменам, произошедшим с ней. Знаешь, она ведь не всегда была такой бесстрашной и жесткой. Конечно, она была и остается вспыльчивой и нахальной, но большую часть времени она старалась быть незаметной и скромной.       — Видимо, получалось у нее плохо, — невольно усмехнулся Римус, вспомнив, что о ней говорили профессора в учительской.       — У нее свое понимание скромности, — хмыкнула Нимфадора. — Я подумала, что если девочка, неспособная поладить даже с флоббер-червем, может приручить мантикору, то и у самой неуклюжей студентки Хогвартса может получиться стать мракоборцем.       — Но ведь получается, что ты и раньше задумывалась об этой профессии, — понимая, что вот-вот запутается, заметил Римус.       — Когда Сириуса арестовали, мама сказала, что среди мракоборцев полно тупых идиотов, сажающих без доказательства вины, — тихо произнесла Нимфадора. — Она отказывалась верить, что дядя виноват, потому что ей никогда не нравился Петтигрю. И в тот год я подумала, что дядя и его друг Джеймс были единственными хорошими мракоборцами. Мне очень сильно захотелось стать такой же, какими они были в рассказах мамы, хотелось, чтобы дядя мог гордиться мной. Но потом я подумала, что детские мечты — глупость, и на мир стоит смотреть трезвее.       — Собственный магазин, конечно, трезвая мысль, — фыркнул Римус. — Путаница в приоритетах у всех Блэков, видимо, наследственное.       — Ну, лично я не путаюсь в своих мыслях, — рассмеялась Тонкс, взъерошив его волосы. — Так кем хотел быть ты?       — Дегустатором шоколада, — улыбнулся Римус. — В детстве я был тем еще сладкоежкой. Потом думал, что было бы неплохо устроиться в «Сладкое королевство». Знаешь, я всегда объективно смотрел на вещи и не мечтал о том, чего не смогу достичь.       — Не доверяешь мне? — обняв его за плечи, с ноткой грусти спросила Нимфадора. — Я тебе рассказала все честно, а ты стараешься увильнуть от ответа. Думаешь, я поверю в то, что у тебя никогда не возникало желания стать кем-то большим, чем просто еще одна жизненная единица в сообществе магов Британии?       — Я хотел быть ученым, — прикрыв глаза, честно ответил Римус. — Частично мое желание исполнилось, потому что каждый из Мародеров так или иначе создал нечто новое, никем не изобретенное. Почти каждый!       Руки с его плеч исчезли, но уже в следующую секунду он почувствовал на коленях вес чужого тела и его тепло. Тонкие пальцы легко пробежались по его щеке, нежно обвели каждый шрам, убрали с глаз челку и запутались в его волосах, слегка касаясь кончиков ушей. На губах оседало теплое дыхание, со сладким запахом шоколада. Римус приоткрыл глаза и тут же встретился с пристальным взглядом ее серебристых глаз, которые с легкостью могли подчинить его лучше любого Империуса. Он ласково провел пальцами по ее щеке, покрытой легким румянцем, а второй рукой обнял за талию, притягивая девушку ближе к себе.       — Знаешь, нельзя быть такой привлекательной, за это просто необходимо запирать где-нибудь подальше от общества, — пробормотал Римус, чувствуя, как стало сухо в горле.       — И многих бы ты за это запер? — подняв темную бровь и чуть улыбнувшись, спросила Нимфадора.       — Только тебя... в своем доме... — прошептал Римус, подаваясь вперед и приникая к ее манящим губам, готовым изогнуться в довольной улыбке. Но место улыбки заняли тихий стон и уверенный ответный поцелуй с привкусом сладкого чая и молочного шоколада.

***

      Тихо журча, к Черному озеру стекались ручейки талого снега, ветки деревьев колыхались под напором теплого ветерка, а яркие лучи весеннего солнца весело прыгали по лужам. На берегу озера Гарри и Кира весело бегали за черным псом, шерсть которого почти скрыла грязь, Рон топтался на месте, явно не зная, стоит ли включиться в игру, а Гермиона уютно устроилась на камне с книгой в руках, иногда поглядывая в сторону друзей. Санни с улыбкой наблюдала за детьми, думая о том, что позже ей придется отмывать Бродягу целый час. Как оказалось, Сириусу больше нравилось принимать водные процедуры в зверином облике. Сейчас была середина марта, и у нее впервые за этот семестр выдался спокойный выходной день. Ее вмешательства не требовали дела в Министерстве, никто не хотел взять у нее интервью, узнать побольше о ее исследованиях и будущих планах или ненавязчиво попросить о дружеской услуге за определенную цену. Даже у ее питомцев все было в порядке и они вели себя вполне адекватно.       — Тебе не кажется это странным? — внезапно спросила Тонкс, заставив Санни вздрогнуть и удивленно посмотреть на себя. — Ты снова меня не слушала, да? — скрестив руки на груди, недовольно спросила девушка.       — Мне просто кажется, что я что-то забыла, потому что не могу поверить в то, что у меня действительно выдался спокойный выходной день, — вздохнула Санни, двинувшись вперед и продолжая наблюдать за детьми. — Так, что мне должно казаться странным? — пошевелив замерзшими пальцами рук, спросила она.       — То, что Сама-знаешь-кто ничего больше не предпринимает, — терпеливо ответила Тонкс. — Я понимаю, что когда его последователя выловили, он был вынужден затаиться, но ведь сейчас все эти разборки улеглись…       — У него остался только Петтигрю, который особым умом и преданностью не блещет, — перебила подругу Санни. — Думаю, Сириус разрушил его последнюю надежду на возвращение тела и убийство Гарри. Возможно, ему необходимо время, чтобы найти того, кто завершит задание Крауча.       — Тогда, почему медлит дядя? — не сдавалась Тонкс, поскользнувшись и не упав в грязь только благодаря подхватившей ее Санни. — Спасибо! Я уж думала, что упаду в грязь лицом, — рассмеялась Тонкс, восстанавливая равновесие. — Так вот, у дяди ведь сейчас есть лишнее время, которое можно потратить на поиски Сама-знаешь-кого и Петтигрю. Если у него все получится, то он избавит Британию от Темного мага и убережет Гарри.       — А чем руководствуется Сириус в принятии каких-либо решений, я понятия не имею, — остановившись, вздохнула Санни. — Но он знает больше нас с тобой, это я знаю точно, — взглянув на подругу, прибавила она. Тонкс усмехнулась, но ничего не сказала, сосредоточив внимание на бегающим за палкой Бродяге.       Санни снова двинулась вперед, рассеянно скользя взглядом по окружающему пейзажу и пытаясь понять, что же именно мог задумать этот человек. Поверить в то, что он не собирается ничего предпринимать было очень сложно, потому что за все время знакомства с ним Санни четко усвоила одно: Сириус Блэк не умеет сдаваться. А если он ничего не сделает, то это означает, что он сдался.       — Ты говорила, что нам не стоит лезть в эту историю, — заметила Санни, вспомнив их давний разговор в «Трех метлах». — Ты уже изменила свое мнение?       — Понимаешь, я как-то зашла в кабинет Кингсли, когда его там не было, — вполголоса принялась объяснять Тонкс. — Не специально, честно! Я сразу же собиралась уйти, но заметила письмо, адресованное Сириусу. Ты бы и сама не смогла удержать свое любопытство! — Она остановилась и непривычно серьезно посмотрела на подругу. — Кингсли писал, что поговорил с родственником Берты Джоркинс по просьбе Сириуса и выяснил, что Берта отправилась куда-то с каким-то человеком в черном плаще и больше не появлялась, хотя прислала письмо, в котором просила сообщить Министерству Британии, что ее хочет убить крыса, от которой она еле смогла сбежать. А еще Кингсли написал, что все, кто подозревался в содействии Темному Лорду выглядят как-то нервно и очень часто прикасаются к левому предплечью.       — Из всего этого ясно одно: Сириус явно не сидит сложа руки, — после минутного молчания, произнесла Санни. — Но стоит ли нам в это лезть?       — Ты же не думаешь, что когда Гарри перестанет грозить опасность, он продолжит быть твоим домашним песиком, — насмешливо произнесла Тонкс. — Он не станет постоянно сидеть рядом с тобой, а отправиться в бой не дожидаясь приглашения, а ты так и будешь оторвана от реальности, пребывая в своем замкнутом мире. Открой глаза, Санни, ты не сможешь понять его, если не будешь знать, чем он занимается и зачем. Ты и сама знаешь, что непонимание приводит к конфликту, а тот влечет за собой и более серьезные последствия.       — Не думаю, что мы с ним долго будем вместе, — покачала головой Санни, с удивлением ощутив горечь, проскользнувшую в голосе. — Между нами нет ничего, что могло бы связывать нас в трудные времена, и вряд ли появится со временем. — Она тяжело вздохнула и грустно улыбнулась, заметив недовольство и непонимание во взгляде подруги. — Мужчина — завоеватель, и когда одна крепость пала, он стремится захватить другую, потому что с тем, что уже есть, становится скучно и хочется обладать тем, чего еще у него нет.       — Ты хочешь сказать, что вы… — Тонкс замолчала на половине предложения, изумленно хлопая ресницами. — Неужели ты совсем к нему ничего не чувствуешь? — недоверчиво спросила она, явно надеясь на обратное.       Санни несколько раз моргнула, уставившись на свои ботинки, покрытые толстым слоем грязи. Она как-то не особо задумывалась о том, что именно чувствует к Сириусу. Безусловно, это восхищение, которое невозможно не испытывать к человеку, пережившему столько испытаний, но не сломавшемуся и продолжающему идти вперед с гордо поднятой головой. Найдется среди всего прочего и уважение с некоторой долей благодарности за то, что он всегда дает ей возможность выбора и не торопит с каким-либо решением. Конечно же, чувство защищенности, особенно если она оказывается в его крепких объятиях. Санни прекрасно знает, что доверяет ему, даже если его действия могут оказаться слишком жестокими или неясными без должных объяснений. А уж о том, какие чувства в ней будоражат его легкие прикосновения, дразнящие поцелуи и его постепенно разрастающееся во взгляде обожание с примесью неконтролируемого желания, лучше и вовсе не думать, потому что при одной только мысли о каждой их ночи ее бросает в жар, а щеки покрывает яркий румянец, прям как сейчас.       — Зачем ты обманываешь себя? — наклонила голову набок Тонкс. — Я знаю, что ты боишься любить. Но ты ведь не каждому даешь шанс!       — И покажи мне хоть одного человека, который был бы искренне этому рад, — невесело усмехнулась Санни, подняв взгляд на подругу. — Он действительно привнес ярких красок в мою жизнь, но разве это надолго? Не может быть все настолько идеально, как бы мне не хотелось верить в обратное.       — Знаешь, мама как-то говорила, что влюбленность проходит, оставляя после себя только горькую пустоту, а любовь остается навечно, даже если рядом нет того, кого ты любишь. И только от нас зависит, какой вкус и цвет будет у нашей любви, — тихо произнесла Тонкс, глядя ей в глаза. — У моей вкус молочного шоколада и цвет серебра, переливающегося в лунном свете. С одной стороны сладко, а с другой больно, но другой мне не надо.       — Тогда у моей горький вкус полыни и цвет рассветного неба после грозы, рассвет дарит новую надежду, — улыбнулась Санни, понимая, что все ее попытки отвернуться от своих выводов бесполезны. Переглянувшись, девушки весело рассмеялись, совершенно не замечая того, что все это время черный пес чутко прислушивался к их разговору.

***

      Довольно быстро март и апрель, наполненные слякотью, грязью и предвкушением теплого солнца, сменились маем, который привел за собой не только теплые дни и желание бросить все и сбежать на улицу, но еще и приближение экзаменов, а так же Третьего и последнего испытания в Турнире. Сириус теперь проводил большую часть времени, занимаясь с Гарри, и иногда Санни казалось, что он пытается за несколько ничтожных месяцев обучить крестника всему, что умеет сам, подключая иногда и Люпина. Тонкс весело говорила, что если двое Мародеров подтянут Гарри еще и по зельям, то его возьмут в мракоборцы без обучения. Это весьма сомнительно, но в том, что Гарри будет лучшим среди других студентов Академии, Санни не сомневалась. Не смотря на то, что Сириус много времени проводил с крестником, он успевал пообщаться и с Кирой, и даже порой заглядывал к питомцам Санни, которые в последнее время ведут себя очень странно при появлении хозяйки. Она почему-то была уверена, что все они стараются от чего-то ее уберечь и при этом успокоить. Но объяснять никто из них ничего не спешил.       Помимо животных, странно вел себя Сириус, который еще с марта каждым своим действием словно доказывал, что никогда и никуда ее не отпустит, если она об этом не попросит. Оказалось, что он может быть не только бесстрашным героем, понимающим товарищем и страстным любовником, но и просто заботливым и проницательным мужчиной. И с каким-то обреченным облегчением Санни понимала, что с каждым прожитым днем привязывается к нему все больше и больше. И невероятно сложно и больно было хоть на секунду представить, что все это рано или поздно кончится. От таких мыслей все внутри обрывалось и на глаза наворачивались слезы, как у девочки-подростка, которую впервые бросил парень. И все, что оставалось Санни, это удивляться собственной чувствительности. Впрочем, со своими странностями она научилась мириться, и Сириус, видимо, тоже, раз совершенно никак не отреагировал на ее внезапно проснувшуюся любовь к мясным продуктам…       — М-м… Профессор Сноу, урок начался десять минут назад, — осторожно произнес мальчишеский голос.       Санни вздрогнула и обвела третьекурсников, наблюдающих за ней, рассеянным взглядом, удивляясь собственной невнимательности. Бродяга внимательно посмотрел ей в глаза, словно пытаясь одним взглядом спросить, все ли хорошо. Санни широко улыбнулась и поднялась на ноги, слегка поморщившись от боли в спине, которая в последнее время явно не собиралась ее покидать.       — Прошу прощения, я слегка замечталась, — произнесла Санни, выйдя из-за стола. — Урок у нас сегодня скучный и посвящен существам, о которых знают даже первокурсники. — Она сбросила ткань со стеклянного аквариума, наполненного перьями и клочками шерсти разных животных, среди которых затаились разных размеров существа, напоминающие крабов с большими клыками и черными блестящими глазами. — Итак, это чизпурфлы — мелкие существа-паразиты. — Ученики разочаровано выдохнули, явно не вдохновленные темой урока. Бродяга недовольно спрыгнул со стола, явно стараясь держаться подальше от этих паразитов.       — Но профессор, зачем нам их изучать? — простонал рыжеволосый пуффендуец.       — Мы все их хорошо знаем и умеем от них избавляться, — поддержал его студент со Слизерина. Каким-то удивительным образом многие представители всех четырех факультетов начали общаться между собой, даже завели дружеские связи. Все профессора только удивленно хлопали глазами и почему-то спрашивали самого молодого преподавателя, как ей удалось этого так быстро добиться. Санни лишь скромно молчала и хитро улыбалась, искренне не понимая, причем тут она.       — Никто из нас не может знать всего, — с мечтательной улыбкой возразила Полумна. — Даже вы, профессор, верно? — словно намекая на что-то определенное, невинно спросила она.       — Я не знаю очень многого, — пробормотала Санни, нервно передернув плечами. Пожалуй, еще ее напрягало то, как на нее смотрела эта странная девочка, как она понимающе улыбалась и постоянно утверждала, что она прекрасно выглядит и все обязательно будет хорошо. Зачем она это говорит, Санни не знала, но было что-то в этих словах, что ее слегка расслабляло и успокаивало. — Предлагаю построить урок следующим образом: сейчас я прочитаю вам лекцию, после которой вы все сможете заняться своими делами или запустить этих паразитов в специальный лабиринт, в котором можно менять направления и повороты. — Санни кивнула в сторону двух соединенных парт, стоявших у стены. Ученики переглянулись и слегка поерзали на местах, согласно кивая. — Классификацией Министерства магии чизпурфл относится к безвредным существам, от которых может избавиться даже сквиб, если имеет под рукой необходимые средства. Чизпурфлы достигают двадцати дюймов, но могут быть и меньше, но не больше. Завестись они могут в любом доме, где проживает волшебник или в шерсти шишуги и перьях авгура. Если проникают в жилища магов, то добираются до волшебных палочек и обгладывают их, добираясь до магической сердцевины. Очень многие волшебники посещают лавку Олливандера, жалуясь на этих вредителей. Так же они могут поселиться в немытых котлах, где питаются остатками зелий, при этом совершенно не имеет значения: яд это или просто какое-нибудь безобидное снадобье. Для уничтожения чизпурфлов создано множество различных средств, которые находятся в свободной продаже, и мой вам совет: всегда держать в доме одно из них, потому что от появлений этих паразитов никто не застрахован. Бывают случаи, когда маг не обнаруживает в доме чизпурфлов, и когда о его существовании становится известно, приходится вызывать сотрудников из Сектора по борьбе с домашними вредителями, потому что от разбухшего от магии чизпурфла очень сложно избавиться. — Санни тяжело вздохнула, присев на край стола. — Не смотря на то, что эти существа вредоносные паразиты, от них есть своя польза. Клыки чизпурфла используются для некоторых зелий, а их панцири используются для приготовления противоядий. — Она секунду-другую помолчала, мысленно прокручивая свои слова. — На этом, пожалуй, вся важная информация закончена. Можете теперь заняться чем-то посторонним. Спасибо за внимание! И со звонком сдайте, пожалуйста, конспекты этого урока.       После ее последних слов ученики начали оглядываться друг на друга. Как она и подозревала, конспекты потрудились сделать немногие, но она дала им достаточно времени, чтобы успеть их сделать к концу урока. Вздохнув, Санни устало опустилась на свой стул, думая о том, что в последнее время она стала слишком быстро уставать, хотя раньше такого за собой не наблюдала. Должно быть, пора завязывать с конфетами, поскольку они явно имеют побочные эффекты.       — И откуда в тебе столько энергии? — с легкой полуулыбкой спросила Санни, когда Бродяга положил свою голову ей на колени. Услышав ее вопрос, пес как-то странно посмотрел на нее и негромко фыркнул, застучав хвостом по полу. — Это просто ненормально! — покачала головой девушка, запустив пальцы в густую шерсть зверя, который только хитро взгляну на нее, ткнувшись носом в ее бок и довольно зарычав. Кажется, ей придется убедить МакГонагалл в том, что есть анимаги, которые настолько срастаются со своей звериной натурой, что даже в человеческом облике не могут обойтись без звериных повадок.       Улыбнувшись, Санни окинула кабинет внимательным взглядом, заметив, что многие ученики столпились у столов с лабиринтом и что-то живо и громко обсуждают, а остальные что-то лихорадочно записывали, кидая в их сторону завистливые взгляды. Но вскоре у столов столпился весь третий курс, и Санни оставалось только поражаться тому, что ее идея всем пришлась по вкусу. Бродяга тоже посмотрел на учеников и негромко гавкнул, когда разговор начал переходить в яростный спор, тут же утихший под строгим взглядом Санни. Когда послышался звон колокола, ученики с явной неохотой начали покидать кабинет, сдавая ей конспекты. Зато Санни вздохнула с облегчением: это был последний урок на сегодня.       — Пусть остаются здесь, у меня еще будет время их проверить, — пробормотала Санни, сложив все пергаменты на углу стола. — Предлагаю сходить проветриться, — взглянув на Бродягу, сказала она, и тот согласно кивнул.       Но прежде, чем они успели двинуться к выходу из кабинета, дверь приоткрылась, и в класс осторожно заглянула женщина, в длинном, темном платье. Бродяга предупреждающе зарычал, прижавшись к ноге девушки, но Санни пристально всматривалась в незваную гостью, которая с широкой улыбкой и что-то говоря шла ей навстречу. Санни казалось, что она уже где-то видела эти голубые и холодные, как лед в начале зимы, глаза, видела эти строгие черты лица и вьющиеся светлые волосы. У этой женщины была превосходная фигура, красивое лицо, хоть нос и был с горбинкой на переносице. Нервно сглотнув, Санни прервала речь незнакомки резким вопросом:       — Мы знакомы?       — Конечно, знакомы, — несколько хриплым, но звучным голосом произнесла женщина, снисходительно улыбнувшись удивлению на лице собеседницы. — Возможно, мое имя скажет тебе больше, Кейлей! Меня зовут Деланей…       — Мама! — не слушая, воскликнула Санни, невольно отступив назад. — Вот это поворот!