Attention

You've been runnin' 'round runnin' 'round runnin' 'round...

Тош? Тоша? Если ты не ответишь мне, я ведь приеду.

Что?

Да, ладно. Ты почему не берешь трубку, когда звоню я?

Я не успеваю.

Да? Десять раз подряд?

Арс, прости. Мне пора бежать…

Нет. Мы не договорили. Антон! — Вот сука, — выругался Арсений, чуть не швыряя телефон о стену. — Ну, дождешься ты у меня. Доиграешься. День только начинался, а Попов уже был вне себя от бешенства. Эта постоянная игра в кошки-мышки выматывала настолько, что сил уже не было. Хотелось все, к черту, бросить… На этой мысли развитие бранной тирады застопорилось. — А, правда, — внезапно вскинул голову мужчина, когда все части этого огромного пазла, под названием «Отношения с Шастуном», встали на нужные места. — Нет, этого просто не может быть. Мысли, закравшиеся Арсу в голову, его совершенно не обрадовали. Разорвать эти отношения. Просто так, взять и разорвать. Хотя сколько всего было для них сделано, сколько пережито и сколько нервов потрачено. Арсений с ужасом вспоминал, как понял, что с каждым новым съемочным днем, днем гастролей или просто репетицией, он невольно засматривался на высокого молодого парня, пытался случайно прикоснуться. Тогда это пугало. Пугало потому, что это было ненормально. И часто доходило до абсурда. Арс какое-то время просил Волю не ставить их в пару. Но, однажды, Тоша сам заговорил с ним… Там, в гримерке…  — Все, — победоносно объявил Паша, снимая микрофон, после команды «Снято». — Молодцы, сегодня просто восторг. Вы помните, что завтра встречаемся здесь же, обсудить программу для поездки? — Паш, а выходной? — Взмолился Матвиенко. Но Арсу было все равно. Ему было необходимо побыстрее покинуть студию, пока вся команда не пришла в гримерку. Пока они решали насчет завтра, Попов смылся с площадки и уже начал переодеваться, как дверь в комнату хлопнула, от чего он даже подпрыгнул, так и не застегнув рубашку. — Арс, — волосы на голове встали дыбом, когда мужчина понял, что в комнату вошел Антон и сейчас он щелкал замком. — Антош, сегодня было супер, — стандартно ответил тот, даже не развернувшись. — Что происходит? — Не понимаю, о чем ты? — Ровным голосом заявил Попов, разворачиваясь и пытаясь застегнуть рубашку. Но руки не слушались, а сердце отбивало бешеный ритм. Казалось, что он либо болен, либо сильно переживает. Но, так как в его словаре никогда не было слова «Нервничает» и «Переживает», Арс старался держаться. — Эй, ты не заболел? — Вздернув одну бровь, спросил Шастун, подходя к нему и пытаясь заглянуть в глаза. — Нет, — ответил он, отвечая на взгляд. — Хорошо, — и парень начал застегивать пуговицы на его рубашке. — Что… — Ничего. Ты ничего не хочешь мне сказать? — Тихим ровным голосом спросил Тоша. — Нет… — ответил Арс, переходя на шепот, медленно утопая в изумрудных глазах напротив. — Зря, — и тут Антон накрыл в легком поцелуе губы Арса. А чего стоило потом разобраться: «Что это было?». А признаться самому себе, что этот русый засранец привлекает и возбуждает тебя намного больше, чем любая девушка из окружения? Он приходил во снах… И все вроде даже налаживалось. Они признались ребятам из команды, что вместе. Те, даже, на странность, и не удивились. Но шуток было, хоть лопатой греби. Как только в эфир не ушло? А потом началось «Это». Точнее, оно началось сразу, только Арс этого упорно не хотел видеть. Все эти закидоны, что выдавал Шаст. На площадке, с ребятами, в поездках — все было нормально. Но, как только у них были выходные или «своеобразные каникулы», Тошу днем с огнем не сыщешь. Он просто пропадал. И кто знает, где. Арсений делал все, чтобы поймать его в свободное время, но все попытки были только его инициативой. Антону, казалось, это было совершенно не нужно. Первое время было терпимо. Он понимал, такая резкая перемена ориентации всем дается по разному. Ведь, если Попов безболезненно, почти, это пережил, то он не знал, как переживает это Тоша. Но теперь, спустя полгода, все выходило из-под контроля, а Арс выходил из себя. — С этим пора заканчивать, — сказал он сам себе, смотря в большое зеркало.

***

— Доброе утро, — поприветствовал Арса Серый, открывая заспанные глаза. — Доброе ли? Ты не уходил? — Ответил он, внимательно рассматривая фигуру друга, спящего на двух сдвинутых креслах, которому одеялом служила его любимая кожаная крутка. — Уходил. Просто. Долго объяснять… — Поругались? — Догадался Арс. — Угу. Эта мразь не пустила меня домой, — вспылил тот, потирая красные, от недосыпа, глаза. — Ненавижу. — Дима… — Собрался уже задать новый вопрос Попов, но… — Не произноси его имя, — фыркнул Матвиенко. — Лучше сделай кофе. — Все так плохо? — Все отвратно. Ладно, а Тоша где? — Не знаю, — пожал плечами мужчина, засыпая в кружки кофе и сахар. — Это как? — Вот так. — Тоже посрались? — Нет, — ответил Арс, и уже хотел что-то пояснить, как дверь в гримерку открылась, и вошел тот, в кого так и хотелось запустить чашкой. — Всем привет, — улыбаясь во все тридцать два, лучезарно произнес Антон. — Вспомнишь говно, вот и оно, — фыркнул Сережа, вешая куртку на крючок. — Ты явно сегодня не в духе. Надо попросить, чтобы не ты стоял со мной на шокерах, — улыбнулся Тоша, подходя к Арсу. — Как дела? — Дела? Заебись. — Ты тоже не с той ноги встал? — Удивился Шастун, недоверчиво смотря в глаза Арса. А потом схватил его за лицо и продолжил. — Эй, прием. Где мой Арсений? — Прекрати. — Ясно, ты не в духе. — Тоша, блять… — Арс уже хотел выдать все, что накопилось внутри, но тут в комнату вбежал Павел, размахивая какими-то бумагами. — Запись через пять минут. У нас форс — мажор. Потом объясню. Готовимся, снимаем «Свидание в слепую». Арс. — Понял, — выдохнул тот, гулко стукая дном чашки о стол. — Погнали, — улыбнулся Шастун, тут же исчезая из гримерки. «Ох, дай сил, спокойно отснять сюжет» — взмолился Попов, закрывая глаза. Понеслась…