Attention

I know that dress is karma, perfume regret You got me thinking 'bout when you were mine, ooh...

Мужчина во все глаза смотрел на парня. Прожигая насквозь, словно пытался найти ту брешь, через которую вылезло «это».  — Сказать? Тебе? Нет, — фыркнул Антон, упрямо смотря в синие глаза напротив.  — Зря, — кинул Арсений, и кинулся на парня.  Крепко сжав в кулаках его рубашку, Попов со всей силы, что была, толкнул Антона в дверь. В тот момент ему больше всего хотелось, чтобы Шастун почувствовал, хотя бы физически, ту боль, которую все это время доставлял ему. Чтобы почувствовал, как от одного удара вышибает весь воздух из лёгких, как от сильного ушиба сжимаются в судорогах мышцы, а мозг на некоторое время замирает, проверяя, все ли на месте.  — Ахах, Арсений, — лишь усмехнулся парень, откидывая голову на дверь. — И это все? Признаться, я ждал большего… Ладно, что ты хочешь услышать? От этого вопроса внутри Попова, все, казалось, рухнуло. Что? Вот так просто? Нужно только прижать и тряхнуть, как следует?  Но это не похоже на Шастуна. Хотя, что вообще может быть на него похоже, после того концерта? — Что с тобой происходит? — Вглядываясь в изумрудные глаза, ища в них отпечаток того Антошки, что был с ним все гастроли. — Что с тобой не так? Почему ты так поступаешь со мной? — С тобой? Как, Арс? — Дёрнул бровями парень. — Как? Антон, ты издеваешься? Каждый раз ты… Скотина, ты ведь знаешь, что я не могу без тебя… Зачем? Скажи мне зачем ты выводишь меня? Зачем ты провоцируешь?  — Провоцирую? Когда? — Этот спокойный стон выводил из равновесия ещё больше.  — Когда пришел с Ильёй.  — А Макаров-то тебе что сделал? — Усмехнулся парень.  Арс просто не выдержал этой немой усмешки, и того, что, казалось, каждый его вопрос был известен Шасту, как свои мысли. Каждая эмоция была ему понятна, и Арсению казалось, что парень знает больше. За все это, он ещё раз сильнее приложил его спиной о дверь.  — Ох-охо-хо, — фыркнул Тоша, пережидая, пока в лёгкие вернётся выбитый ударом воздух. — Может хватит искать во всех проблемах виноватых? — Что?  — Может хватит искать виноватых, Арс! — Злой взгляд вцепился в опешевшее лицо, стараясь как можно дольше удержать его взгляд. — Может стоит присмотреться сначала к себе? — О чем ты? — Попов ослабил хватку.  — Я? Арс, ты хоть раз думал, что хотят люди вокруг тебя? Хоть раз ты задумывался над тем, что в мире есть ещё кто-то? — Тош, ты — был моим миром! — Зло выплюнул Арсений. — Да? Я? Серьезно? Ты уверен, что я, а не «ты и я»?  Фраза, словно отравленный дротик, прилетел в сердце мужчины. Попов внимательно всмотрелся в зелёные глаза, понимая, что его «обыграли», обошли, его сделали.  — О чем ты? — Решил переспросить он, отпуская рубашку парня. — Я? Попов, ты — не центр этого мира. Ты хоть раз думал, что у меня есть цели, стремления… Мысли, Арс. Банальные мысли. — Тош, я думал… — Нихера ты не думал, Попов. Либо, думал исключительно о себе. Ты же никогда не спрашивал, чего хочу я.  — Ты не говорил! — Воспротивился Арсений. — Ты не слышал. Арс, я подстраивался под тебя, чтобы быть тем, кого ты хочешь видеть… И только недавно я понял, что уже не «я». С тобой я стал твои личным «Шастуном». Вещью. — Это не так… — Да ты что? А что ты сделал, когда узнал, что я потерял память? Что, Арс? Снова слепил то, что хотел… — Я любил тебя… — Любил? Арсюх, это не то, что я хотел услышать, — покачал головой парень, горько усмехнувшись. — Я… Больше не хочу, Арс… Пожалуйста, постарайся работать, а не гипнотизировать меня…  С этими словами, Антон рванул железную дверь на себя и скрылся в темноте помещения, оставляя мужчину одного со своими мыслями и его словами.  Этот разговор выбил почву из-под ног Попова. В этот момент он понял, что лучше бы ничего не знал, и не разговаривали вовсе. Тогда было не ясно в сущности ничего. А теперь Арсений знает, что Антон не хочет его знать, что он перед ним виноват… Хотя в чем?  Арс так и не понял суть претензий. О себе? Нет. Он думал о них. Куда пойти, где остаться, что делать. Он думал о Них.  — Арс, идем, — выскочил к нему Сережа. — Время. — Иду… Серый? — Окликнул он мужчину, когда тот уже собирался сбежать. — Да, — тихо спросил тот, оборачиваясь.  — Я — эгоист?  — Шутишь? Конечно. У тебя на лбу это написано.  — Это плохо?  — Воу, Попов, что с тобой? Такие вопросы не свойственны для вас!  — Я серьезно. — Я тоже. Идём, время.  Арсений молча зашёл в здание.

***

В этот день съёмки закончились позже обычного. Не сказать, что ребята были не «на высоте». Нет. Даже наоборот. От этого и все проблемы, как часто фыркал Позов. Они играли так, словно, в последний раз. Каждый. А Попова, казалось, подменили. В этот вечер мужчина с такой яростью и оптимизмом кидался «на амбразуру», каждый раз выкладываясь по полной. Снова и снова.  И это было заразно. Всегда. Но лишь ребята заметили, что Арс в этот раз обходит вниманием лишь одного, стараясь и вовсе не смотреть ему в глаза.  А Шастуну все было по боку. Он работал. Не важно с кем, не важно, о чем. Важно, что в кайф. Словно, их отпустило. Этот разговор на заднем крыльце студии, и они разобрались. Выпустили пар. Но это было только в эфире. А после… После оба молча ушли. В одном направлении, смотря в пол… — Серюнь. Димка, — позвал Паша, внимательно провожая взглядом Попова и Шастуна. — Ась, — ответил Матвиенко, поднимая руки, чтобы с него сняли микрофон. — Что с ними?  — С ними-то? — Спросил Дима, подходя к ведущему. — Ничего страшного. Их личная меланхолия. Пройдёт. — Да? — С сомнением скривился Воля. — Опять ваши авантюры? — Нам до таких расти и расти, — закинув руку на плечо Позова, ответил Сережа.  — Это да, коротышки мои, — фыркнул Воля, позволяя девушке-ассистентке снять микрофон и гарнитуру.  — Беги, — скрипнул зубами Серый. — Уже, — улыбнулся тот, направляясь к кулисам. — До завтра. — Чеши уже, — кинул Поз. — Ну, домой? — А эти? — Неопределенно кивнул мужчина, направляясь к выходу с манежа.  — Эти сами разберутся. Не маленькие.  — Дим, объясни мне, зачем? — Придерживая дверь, спросил Сережа, вдыхая вечерний сырой, после проливного дождя, воздух.  — Что именно тебе не понятно? — Открывая дверь машины, спросил мужчина.  — Зачем Шаст над ним такие опыты ставит? Арсений же помрет раньше, чем до него дойдет, что эта шпала его любит. — Это шоковая терапия… — ответил Позов, выруливая с парковки. — Можно подумать, нам всем «Шокеров» не хватает. Шоковая терапия… — фыркнул тот, перебив Диму. — Сереж, если мы понимаем друг друга… Хорошо, не всегда, но все же… То твой Арсений… — Не мой! — Кинул Матвиенко, отворачиваясь к окну. — Ладно, наш Арсений, — похлопав в знак примирения по коленке парня, усмехнулся тот. — Понимает только себя. Поверь, Я знаю Антона давно, и так, как он прогибался под Арса… Ему не свойственно вовсе… — Но зачем он сначала разорвал с ним, а потом это устроил?  — Зачем? Шаст хотел понять, может, если он все забудет, Арсений будет вести себя по другому… — И он в это верил? — В шоке спросил тот. — Надеялся… А теперь, Попов должен понять, что этот косяк был именно его. Не Антона, не наш, а его. Он должен понять, что его враньё… Никому, кроме него было не нужно.  — Вы трехнутые. Как ты думаешь, Дим, это заразно? — Что именно? — Ваша Воронежская шибанутость?  — Нет, не думаю… — Усмехнулся он. — Слава богу, — открестился Матвиенко. — Я это знаю…