Attention

You got me thinking 'bout when you were mine, ooh And now I'm all up on ya, what you expect?

Следующий день был последним… Крайним. И после неделя перерыва. Неделя свободы. А для Арсения неделя свободы от его взгляда, его улыбки. Хотя Арс прекрасно знал, что каждый день будет заходить в его Instagram, каждый день смотреть новости, а если их не будет, то улыбка Шастуна будет каждый раз смотреть на него с заставки мобильного. Как бы мужчина не хотел, он не мог отпустить это чудо. Каким бы тот не был, как бы не предал, Попов просто не мог представить себе, что Антона больше не будет в его жизни 24/7. Что больше он не сможет говорить с ним так легко, как и прежде… В такие моменты Арс с ужасом думал о том, что если бы не тот звонок, три года назад, они бы никогда и не встретились. Никогда бы в их жизни не было: «Ангел, я пошутил»

«Я перестал волноваться»

И всех взглядов. Каких-то незначительных прикосновений. Внезапно, эти мысли прервал писк холодильника, в который Арсений таращился уже более десяти минут. Ну, что, самое лучшее место, чтобы подумать. — Ладно, мой морозильный друг, — усмехнулся мужчина, смотря в пустое нутро. — Думаю, что в тебе, все равно, ничего нового не появится. И закрыл дверь. Это был еще один повод вспомнить об Антоне. Ведь, когда парень оставался у него, в холодильнике всегда что-то было… — Арс, — послышался голос, заставив мужчину подпрыгнуть от неожиданности и, слава богу, не упасть в ванне. — Тош, черт, — ответил Попов, переводя дыхание. — Что ж ты так врываешься? Что там? — Арс, а что мы будем ужинать? — А в холод… — Этот товарищ пустой! — Выпалил Антон, отодвигая штору и теперь упрямо смотря в ровную загорелую спину. — Я, конечно, понимаю, что ты на диете. Но я, Арс? Я есть хочу… — Растущий организм? — Поинтересовался тот, оборачиваясь. — Можем заказать! — В час ночи? — Эм… Думаешь, что какой-то магазин работает в час ночи? — Я видел круглосуточный внизу, — улыбнулся Антон, опуская взгляд ниже. — Арс… — Что? — Словно, ничего и не происходит, ответил тот, отворачиваясь. Но ответа не последовало, а после Арсений почувствовал, как по бедрам прошлись тонкие пальцы, как холодный металл колец задел разгоряченную кожу, а к шее прикоснулись нежные губы… Тепло от осознания того что он рядом, от того, что Арс телом чувствует его кожу, его дыхание, где-то на загривке… А на утро Арс проснулся один в большой кровати. Холодные простыни рядом говорили о том, что парня нет уже около получаса. — Сбежал, гад, — пробормотал он, откидываясь на подушки. Но потом услышал, как из кухни донеслось: — Сука-черт! Попов лишь усмехнулся и выполз из теплой кровати. На кухне, стоя у плиты, в белых боксерах, что резонировали с загорелой кожей, Антон, раскинув руки, стоял над чем-то, что лежало на полу. — Я просил же… — Внезапно выпалил парень, крепче сжимая в руках лопатку. — Ну, просил же. И ты все-таки упало. А еще разбиваться не хотело… Попов с умилением смотрел, как парень упрямо таращиться на разбитое яйцо, которое только что скатилось со столешницы. — Вот и лежи теперь так, — и он снова отвернулся к плите. До мужчины добрался запах омлета, кофе и… Чего-то сладкого. — Ты открыл кондитерскую? — Спросил он, проходя вперед. — Арс, — и парень, не заметив растекшегося белка, сделал шаг и распластался на полу. — Твою мать. Попов тут же подскочил к нему, протягивая раскрытую ладонь. — Не ушибся? — Спросил он. — Нет, — покачал головой Шаст. — Ты уже встал? — Да, подумал, что ты слинял, — усмехнулся он, поднимая парня. Но сам поскользнулся на яйце и, падая, утянул за собой Шастуна. Теперь Антон придавливал Арсения к полу, пытаясь не испачкать того лопаткой и своими руками, что были в муке. — Я думал об этом, — усмехнулся Шаст, пытаясь подняться, но бросил эту затею, когда сильная рука прижала его за талию к телу под ним. — Но решил, что ты помрешь с голоду. Поэтому остался. — Как благородно, — ответил мужчина, закусив губу. — Где мое «Доброе утро»? — Твое? — Белесые брови взлетели, и облизнув нижнюю губу, Антон продолжил. — О чем ты? Но ответом стал поцелуй, такой неторопливый, осторожный, мягкий. Пока… — Твою мать, — фыркнул Антон, тут же вставая, когда почувствовал запах чуточку пережаренного омлета. — Все из-за тебя! — Ну, конечно, — фыркнул Попов, вставая за его спиной, и теперь нежно касаясь губами голого плеча. — Откуда это? — У тебя самая милая соседка, — улыбнулся Тоша, через плечо ловя чужие губы. — Да, Зинаида Ибрагимовна — лучшая соседка. Если ты так выходил к ней… — Ты ревнуешь меня к восьмидесятилетней бабушке? — Удивился парень, переворачивая лопаткой шоколадные панкейки. — Ей семьдесят пять… — Это все меняет… Ауч, — дернул плечом парень, когда острые зубы сомкнулись на коже его плече. Это Арсений вспоминал каждое утро, когда его не было. Да, самое странное, что было для него, то, что парень умеет готовить. И в принципе, очень даже прилично. Правда, часто лениться. Но, что еще интереснее, для себя Антоша всегда готовил, как в ресторане. Аргумент: « Я люблю вкусно кушать». И это, действительно, было вкусно. Шастун мог потратить на готовку около часа, и ему было совершенно не в лом встать для этого. И часто он ругал мужчину за то, что Арс предпочитает не завтракать, просто заливая сонный желудок кофе, а потом догоняется булочками или чем-то жирным по ходу дня. А теперь этого не было, и Арс жалел, что… Что? Мужчина не знал, о чем он жалеет больше? О том, что не послушал друзей или о том, что его никто не остановил, когда он врал Шастуну в Красноярске. А может о том, что тогда, в клубе, Матвиенко не остановил его, когда он собрался поговорить с Антоном. Когда заставил его спуститься и потребовать объяснений. Зачем? Если бы не та глупая выходка, ничего бы этого не было. Может, само бы рассосалось… С этими мыслями и горячим латте из кофейни Starbucks, Арс ехал в Главкино. Утро, мало того, что выдалось холодным, так еще и дождь мелкий моросил. В сущности, мелочь, а настроение на весь день такое, что хуже не придумаешь. — Арс, — крикнули ему со спины, когда он выходил из машины. — Сережа, — развернулся он, накидывая капюшон. — Дима. — Что-то ты злой с утра. Что случилось? — Поинтересовался Матвиенко. — Что случилось? — Удивился он. — Алё. Сереж. У меня по жизни что-то случается. Особенно последнее время. — Эй, Попов, что кричишь-то? — Попытался Дима. — Я? Кричу? Да все вы. Вы виноваты. Если бы вы не поругались тогда, ты, Сережа, не заставил бы меня идти разбираться с Шастуном. Мы бы не поехали в этот чертов бар. Я бы ничего не видел. И все было бы и сейчас хорошо. А так я уже чертовые недели подряд плохо сплю. У меня нет никакого желания работать… Спасибо! И со злым лицом, громко хлопнув дверью, Арс вошел в здание. — Это было… — Пытаясь переварить сказанное только что, попытался Сережа, смотря вслед мужчине. — Он так и не понял. — Идиотина. — Ребята, — окликнули их со спины. Мужчины обернулись. К ним, сияющий, как начищенная медаль, шел Антон, а следом Илья. — Приплыли, — плечи Матвиенко тут же опустились. — Не ссы, — ответил Дима. — Привет, ребята. — Ну, что, последний день? — Спросил Шастун. — Крайний! — Усмехнулся Матвиенко. — У кого как… — Ответил Антон. — В каком смысле? — Напрягся Позов. — Мне предложили работу на другом проекте…