СЛУШАЙ СЕРДЦЕМ

      Вдруг женщина кидается ко мне, а я по инерции подаюсь назад, больно врезаясь спиной в белую тумбочку, стоящий на ней торшер начинает ходить ходуном. Тогда она останавливается, все еще в недоумении глядя на меня, потом, ничего не говоря, резко разворачивается и кидается вон из комнаты по направлению к кухне.       Я так и остаюсь ошарашенная сидеть на полу возле кровати. Иван говорил, что у него есть жена, предупреждал, но я не думала, что встречусь с ней, увижу ее изумленное лицо. Как это отвратительно, она обнаружила меня в его постели молодую, счастливую, влюбленную, и факт того, что между нами ничего не было этой ночью, не меняет ни на йоту моего стыда и ужаса. Если бы я увидела любимого с другой женщиной, я боюсь представить, что бы я чувствовала, как была бы разбита, а я ведь ему даже не жена.       Как же мне стыдно, как стыдно, с чего я вообще решила, что имею какое-то право на женатого мужчину, что могу увести его из семьи?       Вдруг в дверном проеме появляется встревоженный Иван, а за его спиной, все еще изумленная блондинка. Я судорожно и испуганно смотрю то на него, то на нее. Он быстро подбегает ко мне и за трясущиеся плечи ставит на ноги, но мне так стыдно, что я не могу держаться прямо и присаживаюсь на краешек кровати. Прикрыв рот рукой, я вижу, что Иван что-то говорит мне, но не могу отвести взгляд от карих глаз блондинки все еще изумленно следящих за мной.       Губы у меня начинают дрожать, а глаза наполняются слезами. Мне так стыдно перед ней, так жаль, что я появилась и попыталась все разрушить. Я ведь ее даже не знаю, может, она хорошая женщина, любит его, а я лишь глупая девчонка, которая все рушит, думая лишь о себе.       — Извините меня. — Тихо проговариваю я, глядя на нее, опустив руку от лица.       Женщина что-то произносит глядя на Ивана и уходит на кухню, получив от него кивок.       Я продолжаю смотреть ей в спину, пока она не скрывается в коридоре. Нежным движением Иван за подбородок поворачивает мое лицо к себе и, присев рядом на кровати, берет мои руки в свои.       — Не плачь, пожалуйста, милая, все ведь в порядке. — Мягко улыбаясь, произносит он. Но это не так. Ничего не в порядке, как, вообще он может так говорить? Я в ужасе и не могу выкинуть из головы удивленное лицо его жены.       — Скажи мне, что с тобой? — Он поглаживает большим пальцем тыльную сторону моей ладони.       Вдруг я краем глаза снова вижу движение — женщина возвращается в комнату. Я слежу за ней, ошарашено скруглив глаза, пока она не ставит на тумбочку рядом со мной две чашки зеленого чая и снова не уходит на кухню.       Она должна была принести сковороду и попытаться убить меня хотя бы два раза, но вместо этого заварила мне чай? Он отравлен, да? Вдруг, мои мысли встают под сомнение. Я снова перевожу взгляд на Ивана, пытаясь понять почему он такой спокойный. Он же смотрит на меня и, видимо, пытается понять почему я веду себя так, как веду.       — Кто эта женщина? — Я готова провалиться на месте, и мне очень неловко смотреть Ивану в глаза, так что, пока он молчит, я стараюсь смотреть куда-то в сторону.       — Это Ольга. — Спокойно говорит он, будто ничего не произошло. — Она приглядывает за квартирой, пока меня нет, иногда готовит еду…       Я зажмуриваюсь и прикрываю лицо рукой, хотя до сих пор с трудом понимаю, что только что произошло.       — Значит, это не твоя жена? — Извиняясь произношу я и, наконец, для Ивана все становится предельно понятно. Он вдруг начинает улыбаться, а мне хочется забиться под кровать.       — Нет, милая, это не она, и тебе не стоит так переживать, — мягко говорит он, видимо, решив, что я приревновала. — Марина здесь не бывает, но если бы и была, не удивилась бы.       Он улыбается, но мне не до смеха, при ее имени в груди колет, и что, вообще, значит, «не удивилась бы»?       — У тебя так много женщин? — Вырывается у меня, но, очевидно, так и есть, он же красив, популярен, столько фанатов, что есть из кого выбирать.       — Конечно, нет! — Он смеется, глядя на мое озадаченное выражение. — Я имел ввиду, что я свободен, был по крайней мере пока не встретил тебя. Как и моя супруга, мы давно не вместе.       Я немного недоверчиво смотрю на Ивана, но он довольно улыбается.       — Ясно. — Смущенно я подвожу итог и пялюсь на чай, который мне принесла не-жена.       — На кухне стынут блинчики. — Он кивает головой, зовя меня с собой. — Вкусные!       Я улыбаюсь. Зачем же он такой красивый?       Быстро поднимаясь, собираюсь пройти в ванную, но прежде чем Иван тоже встает и идет за мной, я успеваю схватить его и быстро поцеловать в гладкую щеку. Он слегка ошарашено, но довольно смотрит на меня.       — Доброе утро, милая, Маргарита. — Он подносит мою руку к губам и очень нежно целует. Кто его научил быть таким милым?       Я довольно ухожу в ванную. Там лежит новая зубная щетка, а мой комбинезон постиран и аккуратно висит на вешалке.       — Это твоя. — Я вижу отражение Ивана в зеркале над раковиной, он указывает на щетку. Очень предусмотрительно с его стороны. Я только благодарно киваю, и он скрывается за дверью.       Да, не совсем такое утро, как я себе представляла, но похоже мне нужно привыкать к тому, что с Иваном не все будет идти по плану. Я улыбаюсь, хотя осадок смущения еще остался, быстро чищу зубы, расчесываю волосы и одеваюсь.       Иван сидит на кухне, снова в простых джинсах и рубашке, но ему это так идет, что я едва могу оторвать взгляд. На столе и правда стоят очень аппетитного вида оладьи, а Ольга моет посуду.       — Доброе утро, простите, что напугала. — Произносит она, глядя на меня в упор и выговаривая слова довольно медленно, очевидно, Иван уже предупредил ее о моих проблемах со слухом.       Мне приятно, что она старается говорить понятно для меня, и я улыбаюсь ей в ответ, но ничего не отвечаю. Расправившись с посудой, она удаляется из кухни. Я сижу напротив Ивана и замечаю, что он провожает женщину взглядом, а немного подождав, начинает разговор. Я же довольно жую воздушный оладушек и внимательно смотрю на его мягкие губы.       — Ты, наверное, представляла более веселое начало нашего путешествия? — Улыбается он.       — Нет, все в порядке, я вообще ничего не ожидала. — Я тоже улыбаюсь. Он, наверное, смеется надо мной, конечно, некоторые вещи шли не по плану, но если выбирать между этой поездкой и тем, чтобы сидеть дома с вероятностью, что я больше его никогда не увижу, конечно же я всем довольна. — И сейчас все чудесно.       — Мне жаль это портить, но нужно на работу. — Он пожимает плечами и, поднявшись со своего места, целует меня в макушку.       На часах четверть девятого. Я смотрю на Ивана, а он извиняющимся жестом поглаживает меня по плечу, очевидно, мне не место у него на работе, да и таскаться целый день за ним было бы глупо.       — Конечно, ты же за этим ехал. — Я киваю, глядя ему в глаза, пытаясь определить понимает он меня или нет. — Можно я пока погуляю?       — Конечно! — Радостно говорит он, но потом осекается. — Одна?       Он ревнует или волнуется за меня? Кому я, вообще, нужна?       — Ну, да, пройдусь по магазинам, мы же здесь собираемся задержаться? — Я торжествующе улыбаюсь, и он сдается.       А погода на улице чудесная, не жарко и не душно, но светит солнце, что для моей бледной кожи может стать потрясением. Но все же очень приятно. Вокруг зелень, красивые здания, которые я не могла рассмотреть в вечернем полумраке, пока мы ехали в его квартиру. Теперь же город еще больше преобразился, все-таки, когда Иван рядом, мир мне кажется немного более ярким, интересным, незначительные мелочи обретают ценность.       На одном из перекрестков, когда мы стоим довольно долго, я легким движением беру его за руку, он смотрит на меня, улыбается, но вдруг быстро высвобождается из моих пальцев. Смущенно я отвожу взгляд, но Иван не позволяет мне снова уткнуться в окно.       — Я забыл тебе вчера отдать. — Говорит он, доставая из бардачка блокнот обтянутый серой тканью с белыми деревцами на ней. — Может, пригодится.       Он улыбается и я улыбаюсь ему в ответ, но все же, он открывал его, смотрел, что там нарисовано, но там есть личные вещи, которыми я пока не готова делиться ни с ним, ни с кем-то еще. Вдруг, разглядывая свой блокнот, я краем глаза замечаю, что он что-то произносит, и уставляюсь на его мягкие губы.       — Я не смотрел. — Повторяет он, кажется, прочитав мои мысли, но я недоверчиво щурю глаза. — Только одну страничку, случайно.       Он поднимает брови, стараясь меня убедить, но это не нужно, я и так ему верю.       — Я не такой красивый. — Вдруг проговаривает он, улыбаясь, но больше не смотрит на меня, трогаясь с места.       Похоже, он видел свой портрет, но это не плохо, это одна из тех немногих работ, которая мне самой нравится.       — Для меня такой. — Я произношу это тихо, отвернувшись к окну, не знаю услышал он или нет, но рука его опускается на мою руку, и все оставшееся время до театра мы едем в молчании.       Все время пока мы стоим у театра я лихорадочно оборачиваюсь, волнуясь, что нас заметят вместе, но, похоже, Ивана это только забавляет. Наконец, он берет у меня номер телефона, я гордо задираю нос, будто это новая ступень в наших отношениях, и мы оба смеемся. Давно нужно было это сделать, можно было бы избежать множества недоразумений.       — Ладно, пора идти. — Наконец говорит он, глядя на часы на своей руке.       Я ему улыбаюсь, но отпускать совсем не хочу, хочется еще немного подержать его за руку, посмотреть в прекрасные голубые глаза. Вдруг он меня целует коротко, но очень нежно, и мне так приятно, что волнение из-за того, что нас могут увидеть вдруг улетучивается, даже наоборот, мне хочется перед всеми похвастаться своим счастьем. Но вот поцелуй заканчивается, улыбаясь, Иван мне кивает и, быстро развернувшись, удаляется к зданию театра.       До последнего момента я стою и смотрю ему вслед, надеясь, что он обернется, чтобы на прощание на меня посмотреть, и мое терпение вознаграждается, открывая дверь, он будто невзначай кидает на меня взгляд и скрывается в здании.       Чувство эйфории не покидает меня. Прекрасный солнечный день, я с любимым человеком в небольшом путешествии, а теперь и слабость каждой девушки — шоппинг. На удивление этот стереотип никогда не был про меня, но в нынешнем настроении я готова полюбить и наслаждаться всем, что есть вокруг.       Я медленно иду по улицам, вокруг магазины и кафе, но я не останавливаюсь — уж очень хочется сначала насладиться погодой и самим городом. А город прекрасен. Это мой первый визит в Москву, но Боже мой, какая же она красивая, никогда не думала, что другой город может вызывать у меня подобные эмоции. Конечно, я люблю Петербург больше всего на свете, но это что-то другое, полная противоположность и все же — потрясающее место. Меня пробирает до костей необъяснимое ощущение гордости за себя, страну, просто, людей, которые проходят мимо меня. Как же это необычно и увлекательно.       Довольная всем вокруг я снова прохожу по Красной площади и дохожу до торгового центра. Он светлый, там много пространства, кондиционеры спасают от жары, а высокий стеклянный потолок, с шикарной люстрой спускающейся на несколько этажей захватывает дух. Вокруг снуют люди. Казалось, рабочий день, утро — людей не должно быть так много, но, очевидно, столица притягивает туристов, школьники и студенты, наслаждаются теплыми днями лета, и те, кто в отпуске тоже стремятся в Москву. И все эти люди ходят, смотрят, слушают. Мне же все кажется немного более далеким, они ступают бесшумно, не говорят, музыка в магазинах не играет, никто не кричит, не зазывает в свой магазин, вернее, конечно, все это происходит, но не для меня.       Пока еще остались силы я пробегаюсь по магазинам. Выбирать что-то сверхъестественное я не стану и искать, что-то определенное не хочу. Так что просто брожу между вешалок, рассматривая вещи, ожидая, пока что-нибудь привлечет мой взор. Так проходит добрая половина дня. Я закругляюсь, только тогда, когда ноги начинают гудеть, а в руках уже не остается места для новых пакетов.       Что же, цены в Москве не так привлекательны, как все остальное, но все же я не отказываю себе в празднике, купив джинсовые шорты, прекрасный шелковый топ, легкое голубое платье с принтом в виде перьев, кружевное белье и предметы личной гигиены с запасом, кажется, на три года. Уставшая, но еще более довольная, чем в начале своей прогулки, я плюхаюсь в большое кресло посередине торгового центра и удовлетворенно разминаю ноги.       Не мешкая молодой симпатичный официант приносит мне меню и желудок начинает урчать, надеюсь, не достаточно громко, чтобы услышали отдыхающие за соседним столиком. Из еды в кофейне есть только пирожные и бутерброды. Вспомнив, о тепле, ожидающем меня на улице, после приятной прохлады торгового центра, я заказываю чай со льдом и булочку с малиной. Выглядит очень аппетитно, но заказ приносят не быстро — все столы заняты, а официантам приходится бегать очень быстро.       Улыбаясь, я наслаждаюсь каждым кусочком и глоточком, рассматриваю тех, кто сидит рядом, встречаясь со мной взглядом, они улыбаются в ответ и это очень приятно.       Я набираю маме еще одно вдохновляющее сообщение, но не обещаю, что вернусь скоро и прикрепляю довольную фотографию со стаканом чая в руке. Несколько смайликов также отправляются в ее телефон. Но она не читает, видимо, занята на работе.       Вдруг, телефон начинает вибрировать у меня в руке, но звонок не с маминого номера. На экране большими буквами написано «Иван». Я быстро снимаю трубку, уставившись в экран, но видео не появляется. Я хлопаю глазами, глядя на его имя и номер. С одной стороны мне очень приятно, что он не воспринимает меня неполноценной настолько, что забывает о моей глухоте, а с другой стороны мне слегка неловко, ему бы нормальную девушку, а не меня.       — Стой. Если ты что-то говоришь, подожди. — Смущенно говорю в трубку, я, надеясь, что он меня слушает. — Я ничего не слышу. — Я напоминаю ему и замолкаю, наверное, ему так же неловко как и мне, а может, даже и больше.       Так же быстро как появился, его номер исчезает с экрана. Я только пялюсь в список недавних вызовов, где много пропущенных звонков с неизвестных номеров и на самом верху его имя.       Через секунду приходит несколько смс: «Извини», «Ты в порядке?», «Где ты сейчас?».       «Все хорошо». — Быстро набираю в ответ и отправляю снимок экрана с картой, где стоит метка с моим местоположением.       Оказывается от театра я ушла совсем недалеко, всего несколько кварталов. А устать уже успела.       «Приеду через 15 мин». — Мой желудок делает радостное сальто. Еще чуть-чуть и он будет рядом со мной. Это определенно хороший день — один из лучших.       Пока жду время тянется долго. Я расправляюсь со своей булочкой и чаем, оплачиваю счет, успеваю сфотографировать и отправить Ивану магазин, напротив которого сижу. И вскоре мое ожидание вознаграждается. Я издалека вижу его, но остаюсь сидеть, позволяя ему найти меня взглядом.       Я радостно улыбаюсь, глядя на него, но он не выглядит таким же довольным, больше уставшим и немного грустным.       — Все хорошо? — Я поднимаю брови, а он склоняется и целует меня в лоб. Неприятный запах бьет меня в нос, обычно Иван пахнет совсем не так. Он только кивает, ничего не объясняя, а у меня вырывается следующий вопрос. — Ты куришь?       Он удивленно смотрит на меня, я, кажется, также смотрю на него. Никогда не видела его с сигаретами, но запах его выдает. Вдруг, его лицо наполняется пониманием и странной грустью, которую я не могу объяснить.       — Не курю, пойдем. — Он зовет меня за собой, забирая все мои пакеты. Я беру его под руку, и мы, глядя друг на друга, отправляемся на подземную парковку.       — Это какое-то… — Я не понимаю последнего слова, но Иван продолжает говорить. — Иногда мне кажется, просто, кто-то не хочет, чтобы эта постановка удалась.       Я встревоженно смотрю на него. Я видела его радостным, довольным, удивленным, безразличным, даже, кажется, злым, но никогда еще таким печальным. Невольно я начинаю поглаживать его по руке, ожидая, что он продолжит рассказ, но Иван молчит, пока мы не доходим до машины.       — Что случилось? — Я прикасаюсь к его лицу руками и улыбаюсь, стараясь всем своим видом показать, что он может мне доверять. Я хочу чтобы он без сомнений рассказывал то, что его расстраивает, а я могла бы его поддержать, успокоить, уверена, я смогла бы понять и помочь ему.       — Я не курю. — Снова повторяет он. — В театре случился пожар.