Per aspera ad lucem

      Мрак и пустота постепенно стали наполняться.       Первой пришла боль. Болела рука. Жгли мышцы. Всё тело саднило. Кто-то со всей силы лупил меня по щекам.       Следом появились звуки. Ревело пламя. Кто-то кричал надо мною. Что-то громко и противно визжало.       Туман перед глазами рассеивался. Вдохнув полной грудью, я закашлялся от невыносимого смрада, открыл глаза и увидел лицо Скара, который нещадно теребил меня.       — Командир, вставайте, быстрее!       Я перевернулся, встал на четвереньки и сплюнул горькую слюну. Схватившись за руку Скара, пошатываясь, поднялся на ноги.       У стены сидел Енги. Бледный, с впалым щеками и чёрными кругами под глазами. Несгораемый смотрел пустым взглядом прямо перед собой. Рядом с ним возился Рутхард.       Зал был заполнен пламенем. В его центре, в окружении стены огня извивалось нечто. А ещё дальше, над возвышенностью с купелью, пульсировала сфера, исторгая из себя зловонную черную массу. Казалось, что пламя всеми силами стремится в центр зала, но, как будто не может пересилить давление сильного ветра и подобраться к сфере. Я чувствовал на себе взор чего-то, что было за гранью моего понимания. Все мы были так ничтожны перед ним. Оно видело все мои тайны, желания и предлагало самое ценное — стать частью великого.       У самой границы пламени стоял неподвижный Вольфган.       — Что с ним? — спросил я своего стрелка.       — Он как будто в ступоре, командир, с тех пор, как это вылезло из сферы, — Скар показал рукой в сторону шевелящейся массы. — Я не смог до него дозваться.       — А где Алронд?       — Погиб, — сухо и едва слышно проговорил Енги. — Несчастный случай. Надо привести владыку в чувства.       Я подошел к огню, чувствуя, как от жара мои волосы начинают закручиваться. Стараясь стать так, что бы владыка меня заметил и, одновременно, щурясь от жара, положил руку на плечо Вольфгана.       Он повернулся к нам, его глаза блестели в отсветах огня:       — Енги, будь добр, погаси пламя, — начал он спокойным и доброжелательным голосом. — Я слышу его. Оно не враг нам. Позволь ему прийти в наш мир. Позволь ему сделать нас частью себя, — в голосе Вольфгана прорезались мечтательные нотки.       Я отстранился, сделал пару шагов назад, подальше от жара, подальше от безумного взгляда Владыки. Рука сама нащупала рукоять кошкодера.       Несгораемый прищурился. Я непонимающе глядел то на Вольфгана, то на Енги.       Но первым ответил Скар:       — То есть сожрать?!       — Скар. Убей его, он безумен, — тихим голосом проговорил Енги. — Это приказ.       Мастер засунул целую руку за отворот одежды, после чего вытянул её вперед и показал нам. Блеснул в отсветах пламени значок Шипов. Скар повиновался беспрекословно. Ловким движением он вскинул лук и выпустил одну стрелу, за ней вторую — последнюю. Обе, хоть и летели прямо в Вольфгана, прошли мимо цели и канули в пламени. Лучник выхватил нож-кастет и кинулся на владыку. За ним, описывая смертоносную дугу эспадоном, ринулся рычащий Рутхард. Я сделал шаг, желая поддержать братьев, но упал на колени. В моих глазах помутилось.       В следующую секунду меня как будто ударило невидимым кулаком. Я кубарем покатился к стене зала. У моих ног оказался сломанный лук Скара. Его нож-кастет упал в паре шагов. Рядом в стену впечатался Рутхард. Послышался хруст костей, и мечник без сознания упал на камни пола. Енги вжало в стену, его лицо исказила гримаса боли и отчаяния. Скар повис в воздухе, поднятый на высоту лица владыки.       — Глупый, слепой ребенок. Великий говорит со мной! — голос Вольфгана дрожал от возбуждения. — Я выпущу его в мир! Терновый трон стоит любой жертвы! — в его глазах вспыхивали искры безумия.       — Чокнутый ублюдок! — прошипел Скар сквозь зубы.       — А уж жертвовать насекомыми и подавно не жалко.       Зарычав сквозь зубы, я изо всех сил ринулся вперед, но смог лишь перевалиться на бок. В это время Вольфган повернулся к огню. Скар, ужасно крича, проплыл сквозь стену пламени. Я видел, как его обожженное, но еще живое тело поглощает бесформенное нечто. Слышал его истошные крики. Извивающиеся щупальца устремились в нашу сторону, обращаясь в пепел. Но существо медленно и уверенно продвигалось сквозь огонь.       Меня переполнили гнев, ненависть к человеку, который стоял сейчас спиной ко мне и с восхищением смотрел на ужасного бога восточных племен. Всё внимание Вольфгана сосредоточилось на этом порождении Бездны. Сжав зубы, я прополз несколько шагов. Схватился за рукоять ножа-кастета Скара. Поднялся на ноги и прыгнул вперёд — на спину Вольфану. И прежде, чем тот успел отреагировать и осознать, что произошло, я вонзил нож ему глубоко в шею и дёрнул, вспарывая горло, слыша скрежет лезвия о кости позвоночника. По моим рукам заструилась серебристая кровь. Я повалился назад вместе с телом демиурга, больно ударившись спиной о камень пола. Свалив с себя мёртвое тело, я постарался отползти подальше от огня и встать на ноги.       Из крови Вольфгана поднялось серебристое облако и устремилось вниз, сквозь камень. Теперь кровь имела обычный цвет.       — Ещё несколько капель серебряной крови вернулось в Купель, — голос Енги был очень слаб. — Поторопись. Нужно закрыть проход. Уничтожить сферу. Пока у меня ещё есть силы.       Может, ответ я узнал во снах, которые видел, пока был без сознания, может, само место подсказало мне, или это просто была воля провидения, но я знал, что надо делать. Я уже видел точно такую сферу.       — Мастер Енги, помните сферу в зале, мимо которой мы проходили? Ту, которая стала алтарем этих варваров. Как мне найти её?       — Четыре уровня… Под нами… — голос демиурга был подобен шуму сухих листьев, силы покидали его. — Мы почти на вершине шпиля.       Не было времени удивляться. Надо было действовать. Глаза на мгновения застелила мутная пелена. Как в горячке, я бросился, прихрамывая, в проход, из которого мы вышли. В нём чуть не споткнулся о тело Алронда — бедняга пытался перерезать жилы, что шли по стене в зал. Его нож оплавился, а руки и ступни обгорели.       Кости болели от такого темпа, но надо двигаться. В галерее я перевернул труп жреца. Морщась от боли в руке, я стянул с него браслеты, надел их на свои запястья, они пришлись мне по размеру, как будто были созданы специально для меня. Вернувшись в зал с ревущим огнём и нащупав удобную кнопку под безымянным пальцем, я высвободил лезвие на правой руке, настолько тёмное, что даже бушевавшее пламя не могло его осветить.       Оно вошло в камень пола, как раскалённый нож входит в масло. Не ощущая никакого сопротивления, я прорезал круг, достаточный, чтобы пролезть в него. Убрал клинок нажатием той же кнопки и выбил глыбу пола ударом ноги. Судя по звуку — там не особо высоко. Повиснув на руках, я соскользнул на нижний этаж, рядом с упавшей глыбой. Приземление отдалось болью в ступнях. Я оказался в знакомом коридоре, хоть они все здесь похожи. Затем повторил сделанное ранее. Потом ещё раз, и ещё.       Да, это тот самый зал. Сфера вращалась с бешеной скоростью, постоянно меняя свой цвет и испуская короткие молнии, что попадали в пол под ней. От алтаря с черепами ничего не осталось. Подойдя вплотную к сфере, я извлёк клинок жреца. Она находилась на уровне моей головы. Размахнувшись, я рассек её, но случайно коснулся рукой поверхности. Мою кисть пронзила судорожная боль, мышцы не хотели меня слушать, но я смог одернуть руку.       — Сучья мать!       Пальцы обожжены. Рука плохо слушалась. Боль пульсирующими волнами расходилась по телу. Но сфера продолжала вращаться, хоть и не так плавно, как прежде. Осмотревшись, я отметил знакомые жилы, что вели от площадки под сферой в коридоры, и, сжав зубы от боли, перерубил их. Между двумя концами жил образовывались разряды молний, которые оплавляли жилы и гасли.       Сфера ярко сверкнула и упала. По полу растеклась лужица переливающейся в свете светлячка жидкости. В центре сферы находился кристалл неизвестного мне металла. Сверху оглушительно хлопнуло, и я услышал одобрительный окрик Енги. Что ж, теперь надо бы вернуться назад.       Идя по знакомым переходам и залам, я пытался привести мысли в порядок. Скар погиб. А ведь мы были с ним с самого начала. Сколько раз его стрелы помогали мне выйти из передряг. Сын фермера в одной из десятков деревушек на берегах Жёлтого озера, он мог бы стать обычным землепашцем, гончаром, податься в торговлю или, благодаря своему таланту, стать хорошим охотником. Все дороги были открыты перед ним. Но война решила иначе. Я чувствовал себя опустошённым.       Но люди умирают всегда. Даже в эту самую секунду. От болезней, голода, от ножа в подворотне, старости, или подавившись костью цыпленка. Я невесело усмехнулся своей кривой улыбкой, вновь вспомнив бога южных кочевников.       Направление было верным — с каждым шагом воздух становился всё холоднее. И вот я вышел в зал с распятым человеком. Свечи не горели. Из моего рта вырвалось облачко пара. Когда я подошел к бедолаге, он поднял слепые глаза и что-то прошептал мне. Не знаю, из жалости ли или из каких-то других побуждений, но я быстро и аккуратно пронзил его сердце клинком жреца.       Пройдя сквозь галерею с доспехами древних, я вошел в зал. Жар всё ещё исходил от обгоревших остатков чудовища, но сферы не было. Огонь, по всей видимости, смог поглотить то, что успело попасть в наш мир. Енги всё так же сидел у стены. Он тяжело дышал, но все равно улыбался. Рутхард пришел в себя. Лёжа на спине, он поносил Вольфгана.       Я протянул руку мастеру:       — Нам надо выбираться.       — Да уж, пора. Слушай, мне правда жаль твоего лучника.       — Вам всё равно не понять, — я помог встать демиургу.       — Возможно.       — Рутхард, идти сможешь?       — Попробую, командир. Похоже, у меня пара ребер сломано, и чёртова лодыжка огнем пылает! Жаль Скара, он не заслужил такой смерти, — Рутхард попытался встать, но вскрикнул от боли и повалился на пол.       — Мало кто может выбрать свою смерть. Мастер, похоже, нам придётся вытаскивать этого здоровяка вдвоем.       Енги закинул руку Рутхарда себе на плечо.       — Знал бы я, что этим всё закончится…— прошептал он себе под нос.       Многие коридоры были завалены, и мы успели хорошенько побродить по ним. Нас спасло то, что мы наткнулись на отряд имперских солдат. Двое из них вывели нас из башни.       Полевой лекарь повёл Енги в сторону лазарета. Мы отправились следом. Похоже, что у Малыша будет компания этим вечером.       И вот мы втроём сидим в палатке лазарета и играем в Тонк. Малыш как всегда мухлюет, скорее по привычке, чем пытаясь получить преимущество. Фаррон был наш, Нэльдор укрепил внешний периметр и перенёс обоз вовнутрь крепости. Отложив карты, я вернулся к миске с пшенной кашей. В ней лежал большой кусок говядины. Желудок заурчал, напомнив, что последний раз я ел больше суток назад. Рутхард потянул карту и выложил три копья. Я окинул взглядом свои карты. Эх, не везёт мне сегодня.       — Раньше было веселее, — заметил Малыш.       Они со Скаром были дружны, часто проводили время вместе за игрой.       Рутхард поёрзал, хмурясь и считая свои очки:       — Да уж, жаль парня. Он заслуживал по крайней мере своё дерево. Это должен был быть клён!       Малыш потянул карту:       — Эх, не вырасти теперь могучему клён с его тела. А я говорил ему — не надо связываться с лордами, мастерами и прочим благородным отребьем!       Сын лесничего, его отца повесили по приказу аристократа — хозяина леса. Повесили за то, что отец Малыша убил оленя, чтобы прокормить семью. Отсюда и ненависть ко всем, кто получил что-либо по праву рождения.       — Приказы не обсуждаются! Да и никто не знал, что нас там ждёт, — я открыл карты.       Малыш скрипнул зубами: у него было больше очков, как и у Рутхарда. Забрав ставку, я вернулся к еде.       — Он всегда был первым, — сокрушался Малыш. — Самый достойный из нас. А помните, как он спас наши шкуры в Тысячи холмах? Я уже думал, что тот жрец покончит с нами!       — А сейчас он — первый среди мертвых, — Рутхард отхлебнул лекарственного настоя из фляги, которую дал ему лекарь. — Командир, надо бы семье его сообщить.       — Обязательно. Война почти закончена, нам, кроме Фаррона, ничего больше и не надо по эту сторону гор. Теперь Айвела имеет хорошую защиту с востока. Надо бы узнать, есть ли вести с юга, от Первой армии. А когда война закончится — поеду домой и по дороге наведаюсь в его родную деревушку.       — Я с тобой, командир. А там уже решу, стоит ли на север возвращаться.       — Спасибо, Рутхард.       — Да и мне по пути, а дальше, наверное, в Аленау двинусь. Может, дело какое-нибудь открою.       Я благодарно кивнул Малышу. Эти люди стали моей семьей, той, которой у меня никогда не было. Мне будет не хватать их.       — Кстати, о деле, — Рутхард подмигнул мне. — Кто-то мне пива обещал.       — Пойду, спрошу у стражи. У этих-то точно что-то есть. Сыграйте партейку без меня.       Я выбрался из палатки и направился в сторону подъема на стену. Сейчас она была нашим тылом, но всё равно там дежурило несколько стражников. А чем они могли заниматься в таком месте, если не пить?       Но не успел я дойти до лестницы, как меня окрикнули. Это был Енги, он сильно прихрамывал, при этом изрядно пошатываясь. Даже в сумерках я видел круги под его глазами и бледность кожи. Обрубок правой руки перемотан. Казалось, что он даже похудел за эти дни.       — Вечер добрый, мастер! — поприветствовал я его. — Как ваша рука?       — Заражения нет — это главное. У Шипов лучший целитель в Айвеле, так что со мной все будет хорошо, а вечер мог бы быть добрее. Сегодня мы потеряли много достойных людей. Прогуляемся?       — Мне жаль ваших коллег. Они были благородными людьми.       — Алронд — да, но не Вольфган. Этот паук решил сесть на трон своего родственника, не зная, какая это ответственность. На самом деле я появился тут, чтобы устранить его, конечно, после удачного завершения штурма. Уж слишком талантливым он был, чтобы пускать такие ресурсы сразу в расход. Но я не смог, не успел, а ты сделал эту работу за меня, благодарю.       — Так Вольфган замышлял заговор? — это объясняло появления агента Шипов.       — И не только замышлял. Он подкупил стражу императорского дворца и многих других важных людей. Даже нескольких дознавателей Шипов. Готовился переворот, а мы не могли такого допустить. На днях прибыла моя ученица со списком имён. Когда я вернусь в столицу, будет крупная чистка рядов Шипов.       — Зачем вы мне это говорите? Репутация вашей службы пострадает, если об этом узнают обычные люди, — мы поднимались по винтовой лестнице на вершину стены.       — Если о таких подробностях пойдут сплетни — ты умрешь первый. И умрешь весьма изобретательной смертью. Шучу. Наверное. На самом деле я хотел бы предложить тебе работу. Пришли вести от Первой армии — они обогнули Мрачную гряду на юге и разбили силы восточных молландцев. Уверен, скоро вожди захотят переговоров и война закончится. А такой человек, как ты, будет мне полезен.       — Я могу подумать?       — До конца войны. Потом я буду ждать твоего ответа. И ещё. Я слышал, что место дознавателя в Старом Лондо скоро освободится. Ты же хотел бы улучшить жизнь родного городка?       — Я подумаю, — это был важный выбор. А важные выборы не стоит делать сходу. — Мастер, можно вопрос?       — Слушаю, — Енги запыхался от подъема.       На пару секунд я остановился. Отсюда открывался прекрасный вид на ущелье и долину.       — Кто это был, на стене в том зале? И что сегодня произошло?       — Я не уверен, но мне кажется, что сегодня мы столкнулись с живой легендой — Ларсом–оружейником. Сейчас пленных жрецов допрашивают доверенные люди Нэльдора. Позже ими займется мой человек, так что скоро мы узнаем больше. Но, похоже, им удалось призвать своего бога. Это существо явно было не из нашего мира. Как бы то ни было, эта башня будет досконально изучена демиургами и адептами наук из академии Аленау. Мы найдем ответы, поверь.       Мы подошли к двум стражникам. Те пили, сидя на уступе стены, и смотрели вдаль, обсуждая свои проблемы. Увидев мастера и офицера, они чуть не упали со стены. Но я успокоил их и под смешок Енги выпросил флягу пива.       — Я останусь тут. Уж больно красивый вид.       — Тогда до встречи, — попрощался я с несгораемым.       — И не забудь о моём предложении!       Действительно, следовало обдумать предложение мастера. А пока — меня ждут мои братья. За ночь можно успеть сыграть не одну партию, а мы давно заслужили отдых.