Шёпот леса
19 октября 2018 г., 11:56
Карли смутно помнил как бревно коснулось берега. Он чувствовал своё тело, чувствовал руки и ноги, вот только они его не слушались, а разум то и дело падал в тёмную Бездну. И в этом бесконечном море пустоты, в котором не было ни времени ни чувств, где даже само «Я» размазывалось бледным мороком по поверхности бескрайнего черного моря проходили годы, столетия. Рыжий стражник проживал сотни жизней, но в те моменты, когда сознание на краткий миг выныривало из пустоты, он не мог вспомнить ни одну из них. А затем разум Карли вновь проваливался под тонкий лёд реальности, отдаваясь такой уютной тёмной Бездне.
Но что-то пульсировало в этом царстве пустоты. Неуловимая, призрачная мысль, которая из раза в раз заставляла сознание вернуться в тело из приятного небытия.
Карли вновь открыл глаза. Было очень сыро. Правую половину тела охватывал жар. Левую сковывал холод. Краем глаза стражник увидел пламя огня, горящего справа от него. Тело всё ещё не слушалось. Глаза безумно слезились, из-за чего всё вокруг представлялось размытыми пятнами. Последний раз с ним такое случалось в шестнадцать, когда они с друзьями выпили две бутыли дерьмовой водки.
— Воды хочешь? — спросило одно из пятен.
Карли вдруг понял, что сейчас он больше всего на свете хочет сделать пару глотков. Жажда высушила его горло, язык распух и не слушался, а любая попытка пошевелить им вызывала лишь боль, поэтому стражник просто кивнул.
Чьи-то руки подняли его. К сухим, растрескавшимся губам прикоснулось влажное дерево. Карли приоткрыл рот, жадно глотая капли тёплой, пахнущей болотом, воды. Ничего вкуснее в своей жизни он не пил.
Сознание постепенно вновь обретало власть над телом. Возвращались чувства, воспоминания, а с ними пришли боль и ломота. И голод.
Протерев глаза, Карли увидел Юнта склонившегося над ним с деревянной ложкой в руках. Справа, сильно дымя, горел костёр. Над ним, привязанный кожаным поясом к сухой ветке, висел маленький походный котелок. У огня сидели Торм и имперский демиург, имени которого Карли так и не узнал. Стражник осознал, что лежит на сыром ватнике сына мясника.
Боль в горле немного отступила. Язык больше не чувствовался бесполезной сухой ветошью.
— Где Брайт? Сколько прошло времени? Далеко нас унесло? — прохрипел Карли, каждое слово отозвалось резкой болью в глотке.
Стражник чувствовал неприятную ломоту в костях. Лишь бы только это не было признаком подступающего недуга... К тому же, желудок напоминал о себе глухим, недовольным урчанием.
— Брайт сказал, что осмотрится вокруг. Сейчас рассвет — ты почти сразу вырубился и пол ночи в горячке провалялся, но мастер помог, огонь развел, — Юнт кивнул в сторону демиурга, греющего руки у огня и с интересом поглядывающего в сторону Карли.
— И вы пустили Брайта одного?! Придурки… — Карли пролаял слова подобно старому псу. Каждое из слов отозвалось режущей болью в опухшем горле.
— Но…
— Ладно, ничего не поделаешь. Но впредь — даже по нужде не хожайте одни! — Карли постепенно приходил в себя, с каждым новым словом боль слабела, а тело вновь начинало слушаться. — Надо бы до ночи поленьев собрать. Эй, имперец, как тебя зовут-то?
— Кёрд. Кёрд Гарор.
— Спасибо тебе, Кёрд. Что помог.
— Скаж’ите, синд аллес мор? Как эт’о по вашему… — молодой демиург опустил глаза и несколько раз щелкнул пальцами. — Все мертвы?
Карли всмотрелся в бледное, покрытое сеткой синих вен, лицо Кёрда, в каждой черте мастера проступала измученность. Этот человек отдал много сил ради их общего дела. Он не должен был быть здесь, не должен был терять друзей в охоте за тварью, которая не угрожала его дому. Так мог ли Карли нанести этому человеку ещё один удар?
— Да, скорее всего все погибли, мы последние. Но ты смог прикончить ту тварь, а потом упал как подкошенный, мы тебя вытащили.
— Аллес мор… — Кёрд судорожно вдохнул. По грязной щеке потекла слеза.
— Эй, парень, успокойся! Ты же ещё жив. Скоро все мы окажемся в теплой бане Весёлого, наедимся, напьемся и будем награждены командирами. Послушай, мертвых не вернуть! Но мы то еще можем выбраться! — Карли положил руку на плечо мастера — Вставай, парень, поможешь собрать дров для костра!
— Аллес мор… — юношеские усики Кёрна задергались, парень всхлипнул. — Мы будьем дома?
— Если ты поможешь нам, — Карли всмотрелся во влажные, красные глаза юного мастера.
— Пом’огу. — прерывисто вздохнул тот.
Брайт всё-таки вернулся. К тому моменту холодная туманная дымка осела на землю, а пламя костра окончательно просушило одежду Карли. Холодало. Юноша получил от капрала взбучку за безрассудное поведение, после чего рассказал, что прошёл чуть дальше вниз по течению, но кроме леса, пары оврагов, на дне которых шевелился странный алый мох, и небольшой круглой поляны ничего не увидел.
Карли понимал, что им всем нужен отдых, еда и тепло. Иначе все они превратятся в удобрения для лиловника. Благо, во всём безумии вчерашней ночи Торм сохранил свой походной мешок, а вместе с ним котелок, деревянную миску и ложку, немного еды, лопатку, топорик и прочие пожитки — вещи почти бесценные в сложившейся ситуации.
Стражник вместе с Юнтом смогли соорудить вокруг трёх деревьев заслон из палок, сухой коры и игольчатых ветвей карка. Получилось что-то вроде трёх стен, каждая из которых доставала Карли до груди. Со стороны, не защищённой от ветра, горел костёр. Торм пытался приготовить похлёбку из нескольких размокших сухарей и вяленого мяса. Воду для похлёбки, по требованию Карли, сначала прокипятили, после чего процедили сквозь золу, завёрнутую в кусок ткани. Пусть на готовку ушло очень много времени и голод болезненно выкручивал кишки, но это было необходимо. Стражник не хотел после всего пережитого умереть от плохой воды. За это время Кёрд вместе с Брайтом собрали приличную кучу дров.
За работой никто не заметил неспешного течения времени, и когда похлёбка была готовой, солнце уже склонилось за кроны деревьев. Измученные и обессилевшие люди расселись на бревна возле успокаивающего огня.
Ели по очереди единственной ложкой. Сейчас эта жидкая, дурно пахнущая масса казалась для Карли вкуснейшим яством.
Только теперь, в свободную минуту, рыжий стражник полностью осознал, что они одни, пускай не очень далеко, но всё же в Призрачном лесу, месте, о котором он слышал столько жутких историй от егерей и старожил Весёлого. Теперь каждый шорох, любой треск веток вдалеке вызывал холодные мурашки на спине. А ведь где-то во тьме бесшумно перебирает своими шестью лапами юркая кимлия, ища одиноких жертв. Где гарантия, что заснув, он проснётся?
К тому же, шелест ветвей сливался в едва слышный шёпот. Карли взглянул на демиурга. «Деревья разговаривают» — эта мысль сейчас показалась ему особенно тревожной.
— Представляете, когда варил похлёбку — показалось, что Элли между деревьев прошла, — прервал давящую тишину Торм, — дочка мельника, они с отцом всегда брала мясо в нашей лавке. Рыжеволосая такая, прям как ты, Карли — ответил он на вопросительные взгляды.
Юнт с Брайтом рассмеялись и даже бледное лицо Кёрда озарила легкая улыбка. Впрочем, спустя мгновение, демиург вновь вернулся к своим мрачным мыслям.
— Тебе показалось, парень. От пережитого и не такое увидишь — ответил Карли.
— Мы напрямик к Веселому пойдем? — спросил Юнт.
— Нет, — покачал головой стражник, — двинемся дальше вдоль течения, выйдем к Безымянной, а по ней — к Близнецам.
— Зач’ем делать так’ой круг? — оторвался от еды Кёрд.
— Затем, дружище, что я не хочу плутать без ориентиров и воды. Да, если повезёт — спустя два дня будем у ворот Весёлого. А если нет? Если свернем не туда, пойдем по кругу? Не знаю как вам, а мне хочется ясно видеть свой путь. Четыре-шесть дней, не более, и мы у командующего Близнецов. Да, я не егерь, я не прожил в этих дебрях пол свой жизни, но я достаточно долго был стражем Весёлого, что бы кое-что знать.
Остальные послушали Карли, ведь он единственный, кто знал, что надо делать.
Так думали все, кроме самого стражника. Сам он, грея у огня свое потрепанное тело, со всей силы пытался достать из памяти любые сведения об этих местах. Все байки, что он слышал от пьяных егерей. Все поучения старого Нэрда, тело которого давно сгнило где-то в этой чаще. Карли старался вспомнить, что есть можно, а от чего твои кишки вывернет наружу, как согреться зимними ночами и как вести себя в этих недружелюбных местах для того, что бы тебя не сожрали. Все слова, образы, обрывки воспоминаний только путались в его голове, смешиваясь в мутную кашу и вызывая лишь тупую боль в висках и чувство тревоги.
Да, пускай сейчас огонь согревает их и остатков еды достаточно, чтобы не голодать утром. Но что они будут есть спустя день, два? Сейчас все звучало просто и складно, даже для самого Карли — пара дней в дороге и тёплая постель — лёгкая прогулка, не более. Вот только Карли знал, что лёгкой она не будет.
Необходимость дежурства ночью понимал каждый. В качестве жребия сгодились тонкие палочки разной длины: тот, кому попалась самая короткая — дежурил первым, и так далее. Кёрд не участвовал, демиург сейчас был самым ценным из всех и ему требовался отдых. Рыжеволосому капралу выпало быть третьем — его перед рассветом должен был разбудить Торм.
Карли боялся спать. Боялся шорохов и теней, ему казалось что там, во тьме, куда не доставал свет пламя, двигались черные щупальца ужасной твари, и стоит лишь закрыть глаза, как тысячи зловонных пастей накинутся и сожрут его.
Но измотанное тело капрала уже не могло выносить этого напряжения. И стоило стражнику лечь на жёсткую подстилку, колющуюся даже сквозь грязную одежду, как разум тут же провалился в милосердную тьму, в которой не было тревоги, боли и усталости, не было давящего чувства сожаления о всех тех, кто погиб на безымянной поляне.
***
Мягкие снежинки в прекрасном танце падали на алый ковёр под босыми ногами. Карли было хорошо. Хорошо, несмотря на наготу. Всё казалось правильным, естественным. Сладкий голос звал его, смешиваясь с убаюкивающим шёпотом ветра в ало-фиолетовых кронах. Пушистый снег не успевал коснуться тела, испаряясь в полёте, а стражник ступал по мягкому ковру, идя к Той Кто Зовёт. О, она была прекрасна! Давняя и почти забытая страсть вспыхнула и разлилась жаром по телу. Она манила, звала, пробуждая всё новые и новые воспоминания. Воспоминания о тех днях, когда Карли ещё не был стражником Рубежа.
***
Торм осторожно тормошил капрала. Наступила очередь дежурства Карли, а ведь казалось, что он только-только уснул! Но утро уже было близко, и где-то далеко на востоке чернота неба начинала чуть светлеть. Сын мясника уже беззаботно храпел во сне, иногда храп сменялся хриплым кашлем, а Карли остаток ночи подбрасывал поленья в ленивое пламя и смотрел, как лиана марны ползёт на ствол неизвестного растения, а уже к утру она обвила его десятком колец. А ведь нечто подобное происходит с теми, кто остаётся в этом лесу навсегда. Добив остатки похлебки, потушив костёр и собрав вещи, люди отправились на север — вверх по течению неизвестной речушки. С самого утра с неба вовсю сыпался пушистый снег. Выдыхая клубы горячего пара люди старались плотнее закутаться в грязную и порванную одежду. К середине дня они миновали овраги, на дне которых в туманной дымке бесшумно копошился алый мох. Это захватило всё внимание Карли. Необъяснимая, завораживающая красота манила к себе, вызывала жгучее желание спуститься и посмотреть поближе на прекрасное растение. Но стражник понимал, что у них нет на это времени. Брайт, молчавший всё утро, отметил, что росший тут лиловник за ночь изменил своё положение, разросся и стал гуще. Один раз им пришлось почти час неподвижно лежать в припорошенных снегом ярко-фиолетовых зарослях, наблюдая за тем, как похожая на огромного вывернутого моллюска, тварь пожирала лежавшую на берегу реки тушу дрека, буквально закапываясь в его внутренности. Увлеченная своей добычей, она не замечала скрывшихся людей. И, когда Карли уже почти перестал чувствовать свои замершие конечности, она наконец-то закончила трапезу и поползла, перебирая по земле сотней коротких отростков, которыми было покрыто её брюхо. Подождав ещё немного, Карли и Юнт осторожно подобрались к мёртвой туше и нарезали несколько не затронутых разложением кусков бледного мяса. Туша мертвого дрека была настоящей находкой, так как мясо этой твари, насколько знал Карли, было вполне съедобным. По крайней мере умереть от голода они уже не смогут. Торопливо закончив, группа двинулась дальше. Им пришлось сделать небольшой круг, чтобы вновь не встретить этого огромного моллюска. Гарор предположил, что это падальщик, так как туша дрека была уже порядком разложившейся, но никто не желал проверять его догадки. Снегопад усиливался с каждым часом. Надо было начинать искать укрытие и готовиться к ночи. Свернув чуть в сторону от неспешной реки, путники спустились в неглубокий овраг – он, подобно шраму, рассекал лесную чащу. На дне оврага, в затемнённых местах рос тот самый алый мох. Но здесь его было совсем немного. Холодный ветер проникал даже сквозь густые заросли, заставляя людей ёжиться от холода. Пройдя еще несколько сотен метров по склону оврага, они нашли укромную ложбину, защищенную от ветра. Пока Карли и Торм возились с бледным мясом дрека, остальные собрали костёр из припорошенных снегом палок, что в обилии валялись в округе. Кёрд просидел над кучей дров десяток минут, прежде чем из её глубин завёлся едкий дымок. После этого лицо демиурга приобрело болезненно-бледный оттенок, а сам он пожаловался на сильную головную боль. Обжаривая мясо, Торм то и дело скручивался в приступе кашля. Это очень сильно беспокоило Карли. Капрал не хотел больше терять людей, а потому освободил сына мясника от обязанности ночного дежурства. Сейчас не было нужды в укрытии от ветра, место само по себе было достаточно хорошо защищённым, а потому у людей появилось время, чтобы отдохнуть у огня после изнурительного дневного перехода. Карли и Торм слушали удивительный рассказ Гарора Кёрда об прекрасном Аленау — столице такой далекой Айвелы. Об удивительных зданиях, в которых учился юный демиург. О настоящих чудесах, которые создавали старшие мастера. Карли понял, как много сил, упорства и таланта нужно для использования дара, ведь демиурги не получают желаемое по щелчку пальца, но создают, кропотливо просчитывая и изменяя безумно сложные кирпичики, из которых состоит пространство, дабы подстроить небольшую частичку мира под себя. Стоит ли говорить, насколько должны быть крепкими разум и тело, чтобы переносить подобные нагрузки? Теперь рыжий капрал смотрел на имперца со смешными усиками совсем по другому. Юнт и Брайт играли в белок и орехи, нарисовав игровое поле на очищенном от прелых листьев и снега куске земли. Ребята подшучивали друг над другом и иногда громко смеялись. На памяти Карли это был первый раз, когда молчаливый Брайт был таким разговорчивым. Грязные, голодные и растрепанные, сейчас они все выглядели куда старше своего возраста, хоть и были ещё почти детьми. Водянистое мясо Дрека после получаса обжарки над огнём было ужасным на вкус. Люди кашляли, давились, но продолжали впихивать его в себя, запивая кипяченой водой, так как понимали, что другой еды они вряд-ли найдут. Торма стошнило и он не взял больше ни куска в рот. После ужина распределили дежурства — сегодня первым дежурил Карли. Когда все улеглись на подстилках из мягких веток и опавшей листвы, стражник уселся спиной к огню и начал всматриваться в постепенно подступающую тьму. Спустя некоторое время мир полностью погрузился в черноту ночи. Наверное, на десятки километров вокруг их костер был единственным источником света. От этой мысли становилось одиноко. Опустив глаза от чёрного неба — воплощения пустоты и одиночества — Карли кое-что заметил. Красно-фиолетовое растение, побеги которого переплелись с ветвями лиловника. Лейм, чьи сушеные листья высоко ценились в притонах Рани, а в Айвеле так и вообще менялись исключительно на золото. Встав со своего места, Карли нарвал толстую пачку листьев этого удивительного наркотика. Вклад в будущее или способ безболезненно покинуть этот ужасный мир, в любом случае — лишним не будет. Надежно спрятав их в свой рваный поддоспешник, капрал спокойно провёл остаток вахты, вслушиваясь в мерный шелест деревьев да потрескивание поленьев в костре. Ближе к полуночи рыжий стражник разбудил Юнта и занял его тёплое место у огня.***
Мир был погружен в бархатное фиолетовое сияние. Мягкий свет заполнял всё вокруг, он окутывал нагую кожу Карли, придавая ей мягкий розовато-лиловый оттенок. Мох под ногами делал каждый шах бесшумным, а пушистый снег был совсем не холодным, редкие снежинки в плавном танце оседали на алом ковре. Деревья шептали ему прекрасные сказки, в которых были скрыты все тайны мира, но Карли не слышал их убаюкивающего шёпота. Сейчас он мог думать только о ней. Сейчас он мог слышать только её зов. Столько лет прошло с их последней встречи, а она совсем не изменилась — все такая же едва заметная улыбка на пухлых губах сводила с ума и обещала почти забытое наслаждение. Он коснулся такой нежной и теплой кожи, прошептал «Селин». Дыхание сбилось в предвкушении. Но взглянув на девушку, Карли понял, что слова не нужны. Жар близкого тела сводил с ума, заставлял позабыть обо всём. Касания губ оставляли ожоги на его коже, но стражнику было всё равно, он слишком долго мечтал об этом. С самого последнего дня он, в тайне от самого себя, верил, что вновь встретит её. И вот они вместе. Она спускается вдоль его торса, покрывая кожу такими горячими поцелуями, впивается зубами в его бедро. Медленно и нежно Селин отрывает багрово-алый кусочек плоти. Карли не чувствует боли, всё его тело сейчас охвачено жаром эйфории, он лишь шепчет ей «продолжай», задыхаясь от удовольствия. Девушка проводит языком по кровоточащей ране, подхватывает зубами рваную кожу и сдирает ее почти до колена, обнажая полоску мышц. Карли тонет в сладких волнах наслаждения. Запустив пальцы в её, такие мягкие, волосы, он встречается взглядом с фиолетовыми глазами Селин. Но ведь глаза у неё всегда были серо-голубыми. Он помнил это.
Волна осознания неправильности происходящего сломала реальность вокруг, выбросив Карли из сна. Вокруг царствовала тьма, разгоняемая обманчивым светом тлеющих углей. Никто не подкинул новых дров в огонь. Потому что все спали, осознал Карли, а секундой позже почувствовал зуд чуть выше правого колена. Что-то обвило его ногу и едва заметно шевелилось. Привыкая к темноте, мужчина смог рассмотреть шевелящуюся массу мха, окутавшую его бедро. Паника охватила Карли. Закричав, он вскочил, пытаясь сбить мох со своей ноги. Неприятный зуд обернулся пронзительной болью, когда стражнику удалось оторвать большой кусок мха от себя. Споткнувшись о корягу и потеряв равновесие, капрал упал и начал кататься по земле, крича от боли и срывая плотоядное растение со своей ноги. К ужасу Карли земля вокруг их стоянки была покрыта шевелящимся ковром мха. В попытке избавиться от растения, с почти животным ужасом ощущая, как тонкие побеги шевелятся под его кожей, стражник перекатился, подминая под себя запасенные дрова, и прижался ногой прямо к тлеющем углям. Боль, расплавленным железом растеклась под его кожей. Карли, не имея больше сил кричать, мычал сквозь стиснутые зубы. Край сознания, который еще не успела затопить агония никак не мог понять, почему все вокруг спят, не замечая кошмара. Жар помог — мох больше не цеплялся за плоть Карли. Не теряя времени стражник попытался подняться. Но стоило ему опереться на раненую ногу, как та подвернулась и парень, крича от боли, упал прямиком на мирно спящего демиурга. Кёрд, недовольно мыча, открыл глаза. Безумно длинное мгновение он непонимающе смотрел на корчащегося Карли, на шевелящийся ковёр и на мирно спящих юнцов. В следующее мгновение водоворот из грязи и мусора окружил стоянку. Невидимая сила буквально раздирала и перемешивала землю вместе с мхом вокруг них. Карли уже видел нечто похожее, только в разы больше. Тут же проснулись остальные. Юнт вскочил на ноги, окидывая безумным взглядом то, что осталось от их стоянки. Брайт сбивал с себя и затаптывал пушистые побеги мха. А Торм, от чего-то плача, помогал подняться Карли на ноги. — Надо уходить как можно дальше от этого проклятого места! — зажимая кровоточащую ногу, прокричал Карли. Никто не занимался поиском разбросанных вещей. Никто не терял время на сборы. Схватив, что было под руками и поддерживая раненного Карли, все поспешили подальше из низины. Негостеприимная ночь приняла напуганных путников в свои холодные объятья.
