Спектакль с названием "Жизнь"

"Выходи за меня..." ...И четыре пары глаз с нескрываемым удивлением уставились на, теперь уже бывшего, хозяина отеля, стоящего на одном колене посреди лобби. Однако этого недоделанного Дон Жуана интересует лишь один взгляд. Взгляд карих глаз, подернутый лёгкой пеленой слез. Именно для них было сейчас это показательное выступление. И, кажется, главный зритель в восторге. Странно только, что не аплодирует. – Так, надо заканчивать этот спектакль. Мне кажется, представление затянулось. – Элеонора даже не пытается скрыть раздражение. – Разбирайтесь тут в своём любовном квадрате. Только быстро и насовсем, чтоб больше я не видела этой дешёвой мелодрамы. И она уходит громко цокая каблуками по кафельному полу в сторону ресторана. Для неё эта история, слава всем богам, уже закончилась, ее мало интересует развязка. Главное, чтоб все было быстро, четко и с минимальными потерями. А ты продолжаешь стоять на одном колене на твёрдом камне, которым выстелено лобби, ожидая своего смертного приговора. Следующим в игру вступает Джекович, выходя вперёд и загораживая своей небольшой фигурой Софию. – Да не выйдет она за тебя. Хватит устраивать цирк, Павел Аркадьевич, Вы и так достаточно натворили. София кладёт свою тонкую руку ему на плечо - своеобразный жест поддержки. – Паш, он прав. Я совсем не твой человек. А ты - не мой. А замужество, это все-таки слишком серьёзный шаг, поэтому, чтоб не наделать глупостей, давай позже спокойно обо всем поговорим. – Она переводит дыхание. Надо же, как всегда, спокойна, "как пульс покойника". Мудра и честна. Со всеми. А главное - с собой. – Ты же не глупый парень. Все сам понимаешь. Так будет лучше для всех, прости. И как в дешёвом кино, двери лифта распахиваются в эту самую секунду, и сладкая парочка "кофе с молоком" скрывается за металлическими створками. Ставки сделаны, господа, ставок больше нет. Остался последний, решающий, ход.

***

Коньячные глаза с расширенными зрачками все ещё смотрят на меня, не моргая. На секунду мне кажется, что она даже не дышала все это время, на столько неподвижна ее фигура. В отеле воцаряется какая-то нереальная тишина, как будто весь мир замер на несколько минут, чтоб, не дай Бог, не помешать нам. Я наконец-то выхожу из ступора, сажусь на пол, опираясь руками об согнутые в коленях ноги, запускаю пальцы в волосы и закрываю глаза. Что мне теперь делать, я не знаю. И что говорить - тоже. Моей фантазии уже не хватает. Она приходит в себя несколько раньше. Шумно выдыхает и протягивает мне раскрытую ладонь. – Во-первых, отдай мне кольцо моей подруги. Где ты его взял вообще? – вопрос риторический, я понимаю. Снова поднимаю на неё глаза и кладу кольцо в ее ладошку. Она же, не долго думая, уличает момент, когда наши руки соприкасаются и хватает меня. Крепко. Чётко. Жёстко. Как умеет только она. – А во-вторых, поднимайся. Пойдём, я провожу тебя. – И тянет мое размякшее от виски тело на себя. Я поднимаюсь на ноги, держась за ее, на первый взгляд, такую хрупкую руку. Даже не верится, что эти руки могут разбивать носы в кровь, а потом с тем же успехом нежно перебирать мои волосы и мелко дрожать, цепляясь за мои плечи в танце. Она обхватывает меня за талию и, придерживая, ведёт по направлению к лифту. Нажимает на кнопку нужного этажа. Все это происходит в полной тишине, она не издаёт ни звука. Но, вероятно, сейчас это и не нужно, все понятно без слов. – Даш... – я пытаюсь хоть как-то начать этот разговор. Ну хоть что-то мы должны же сказать друг другу, нельзя постоянно молчать и делать вид, что ничего не происходит. Но она не даёт мне вставить и слова. – Паш. Сегодня был трудный день. Ты еле стоишь на ногах. Створки лифта медленно разъезжаются и она тянет меня в сторону люкса. По-хозяйски вытаскивает из кармана моего пиджака ключ-карту и распахивает двери. Почему-то даже не пытается включить свет. Как ребёнка укладывает меня на кровать, прямо в ботинках и пиджаке. – Засыпай, Паш. Завтра все встанет на свои места. – Она говорит шепотом, еле слышно. Но мне не нужно слышать ее голос, я и так чувствую все, что она хочет мне сказать. – Останься. – Она дёргается, как от пощечины. Но уже через секунду почему-то смягчается и аккуратно садится на край кровати. – Пожалуйста – снова предпринимаю я попытку ее удержать, смотря на ровную спину в красивом платье. Она медленно поворачивает голову и встречается со мной глазами. – Останусь. Тем более, что идти мне теперь некуда. Я непонимающе смотрю на неё. – Завтра, Паш, все завтра. Засыпай. Я наконец-то закрываю глаза И медленно погружаюсь в сон. А в голове бегущей строкой проходит только одна лишь мысль: "мой человек". Вот он этот Мой. Моя. Человек, который не смотря ни на что сейчас остался рядом со мной, человек, который в очередной раз подставил мне своё хрупкое маленькое плечо, человек, который только что отскребал меня от кафельного пола, наплевав на все то говно, которое я с ней сотворил. Она настоящая. Она - Моя.