Спектакль с названием "Жизнь"

Я проснулся от того, что теплый, но очень настойчивый ветерок щекотал мое ухо. Так и не открывая глаза, попытался вспомнить события вчерашнего дня и оценить окружающую обстановку — пошевелил руками и ногами и почувствовал что-то теплое под пальцами правой руки. А этот назойливый ветерок, по-прежнему дувший мне в ухо, никуда не хотел исчезать. Я смирился с тем, что сон на сегодня окончен и открыл один глаз, тут же вздрогнув от неожиданности. На моей груди, перекинув через меня руки и ноги, мирно посапывала Канаева, которую я вчера в очередной раз смешал с дерьмом на глазах у всей верхушки отеля, да еще и «пощупал», как выразилась София, для меня теперь уже снова Яновна. И это был никакой не ветерок, а ровное дыхание спящей на мне девушки, чье лицо находилось в паре сантиметров от моего. Мозг начал судорожную работу, пытаясь вспомнить вчерашний вечер и прошедшую ночь. И, к сожалению, ему это удалось. Я осмотрел нас с ног до головы. Мы оба были одеты во вчерашнюю одежду, видимо, Даша тоже очень устала и так и уснула, в праздничном платье и с вечерним макияжем, который за ночь слегка размазался под ее глазами. Надо же, она во сне сама ко мне пришла. Неосознанно. Все ее нутро само по себе всеми силами тянется ко мне. И какими же нужно быть придурками, чтоб отрицать это, бежать от этого, пытаться доказать себе, что это не так. Хотя, собственно, чем я занимался последний месяц? Именно этим. Что за цирк я вообще устроил? Во что превратил свою жизнь? Да и не только свою. Нужно что-то менять, это очевидно. И, возможно, начать стоит именно с этой красивой брюнетки, которая сводит меня с ума и от которой я дурею уже несколько месяцев. Я всмотрелся в лицо девушки, крепко обнимающей меня своими тонкими ручками, и задумался: хотел бы я видеть эту картину каждое утро, до конца своей жизни? Определенно. Мои размышления прервали ее полусонные движения, она тихонько пошевелилась и распахнула свои теплые карие глаза с пушистыми ресницами. Ее взгляд тут же столкнулся с моим, зрачки расширились, видимо, она тоже на секунду удивилась. — Доброе утро, госпожа го… прости. — Я попытался сгладить неловкость от возникшей ситуации. Вряд ли она в здравом уме обнималась бы со мной этой ночью, особенно после всего того, что я натворил прошлым вечером. Должно быть, ей сейчас так же странно, как и мне. Но она не подпрыгнула, не психанула и не выскочила с криками из номера. Она даже не пошевелилась. Так и продолжила тихо лежать, обнимая меня. — Привет, — ее голос чуть хрипел ото сна, — ты в порядке? — В полном. Как у вас тут говорят? Здоров, как бык. — Мне кажется, или только я тут пытаюсь сгладить эту неловкость? А может и неловко здесь мне одному? — Ну, вот и хорошо. — Она говорит тихо, но уверенно. Аккуратно высвобождается из моих объятий и принимает вертикальное положение. — Я пойду, мне ещё вещи собирать. Спасибо, что приютил. — Ее глаза бегают по номеру, видимо, в поисках туфель. — Куда пойдёшь? Какие вещи? — Кажется, я упустил вчера что-то важное. Ну, конечно, помимо того, что я сделал предложение руки и сердца не той девушке. Она наконец-то нашла свои туфли и уже стоит передо мной в полной боевой готовности, спеша поскорее смыться из этого номера. — С Юлей у нас вчера много всего произошло, и так вышло, что мне лучше съехать. — И где ты собираешься жить, прости? — Я поражаюсь этому спокойному отстраненному тону и выдержке. Она как будто сделана из стали и ее ничем не проймёшь. Хотя вчера так не казалось. Вчера были заплаканные глаза и трясущиеся руки. Однако она и тогда нашла в себе силы и держалась не смотря на всю ерунду, которую я вчера нес, да еще и меня держала, если можно так выразиться, конечно.  — Домой поеду, Павел Аркадьевич, к бабушке. Она меня всегда ждёт. — Снова переходит на «Вы», бесится, что задаю тупые вопросы. — Так, стоп. Давай успокоимся и вместе решим, что делать дальше. Бежать — это не выход. В конце концов, я могу тебе помочь. — Я пытаюсь хоть что-то сделать для неё, хоть как-то показать своё беспокойство и проявить заботу. Пытаюсь поправить то, что натворил. В очередной раз. Меня никто этому не научил, к сожалению, поэтому теперь приходится выкручиваться самому, импровизировать и на ходу въезжать, как это — понимать и принимать близкого человека, заботиться о нем и просто быть рядом, быть поддержкой для кого-то. — Кто бы тебе помог. — Она резко разворачивается на высоких каблуках и быстро идёт к двери, — Помнишь, я когда-то сказала тебе, что люди не меняются? Ты лишний раз подтвердил эту теорию. Прощайте, Павел Аркадьевич, и спасибо. За все. Хлопок двери оглушает меня, и я не успеваю толком сообразить, что это такое произошло в последние десять минут. Она только что мирно спала на моей груди и обнимала меня, а через секунду демонстративно хлопнула дверью. А ещё до моего сонного и пропитого насквозь мозга дошло…кажется, вчера вечером у меня отобрали отель. Я снова рухнул на кровать и закрыл глаза руками. И страшный вой какого-то дикого зверя вырвался из меня и разнесся по всему этажу. Это тупая безвыходность убивает. Действительно, кто бы мне помог…