Спектакль с названием "Жизнь"

Я проснулся от того, что кто-то настойчиво звал меня по имени. Сфокусировал свой слух и понял, что уснул я вчера вечером под звуки того же голоса. — Засыпаю с тобой, просыпаюсь с тобой. Тебе не кажется, что скоро пойдут странные слухи, Никитос? — Я повернулся в сторону, откуда шел надоедливый звук, и открыл глаза. — Слушай, тебе не надоело? — Этот человек как будто постоянно существует только в двух состояниях: он либо улыбается, как придурок, либо ходит с недовольной миной. Сейчас — второй вариант. Хотя, последнее время при общении со мной он все время так выглядит. — Что именно? — Постоянно глупо шутить, — надо же, какие мы нежные, — поднимайся, тебя все ждут на брифинге. Нам есть что обсудить. — Так точно, Никита Андреевич, буду через минуту, — он вышел из номера, закатив глаза, а я кинул подушку в закрывшуюся дверь, — и нет, мне не надоело шутить. — Лучше я буду веселым глупым клоуном, а иначе можно мозгами двинуться от всего происходящего.

***

В кабинете управляющего собралась вся «верхушка» нашего отеля. Во главе стола стояла тётя Эля, которая пыталась, что-то яростно донести до всех присутствующих, правда слушали ее, по-моему, только мой кучерявый друг и рыжая директорша ресторана. София сидела рядом с Элеонорой и раскладывала фломастеры по цветам радуги, Джекович все время пытался поймать ее взгляд, а я мысленно пытался уговорить мою голову перестать так трещать и пил третью бутылку воды. Хорошая вчера у генерала водка была, ничего не скажешь. — Зеленый с желтым надо местами поменять, — я не выдержал мучений Софии Яновны, которая уже три раза переложила зеленый маркер с места на место. Она подняла на меня вопросительный взгляд. А в кабинете воцарилась гробовая тишина, что я даже смог услышать тиканье часов на моей руке. — Каждый охотник желает знать, где сидит фазан, это даже я знаю. — Вы издеваетесь? — Кажется, тетя Эля не выдержала — У меня в отеле что работают одни идиоты? Одна сидит маркеры раскладывает, второй наблюдает за этим, — она кивнула в сторону нашего африканского друга, — третий считалочки рассказывает, а этот — ее ладонь, кажется, указывала на дядю Борю, — вообще спит! Что за постоянный беспредел тут творится?! Значит так, вы либо разбираетесь со всеми вашими внутренними страстишками и начинаете нормально работать, либо поувольняю всех к чертовой матери! Надеюсь вы хорошо меня услышали? — Тетя Эля, умоляю, не кричи так, иначе сейчас произойдет взрыв. — Я не шучу, моя голова действительно сейчас как бомба замедленного действия — одно лишнее движение и рванет. — Паша, я тебе, кажется, сказала, приди в себя и займись уже отелем наконец, мне надоело это твое наплевательское отношение ко всему, — вроде, она сбавила звук на полтона, — и хватит уже пить! , — нет, показалось. — Да я же на благо общего дела старался. Отдувался там вчера за всех, между прочим! — Ты за себя отдувался, потому что ты это все и устроил, — мой заклятый друг не упустит возможность вставить пять копеек. Нашелся мне тоже, самый умный. — Мне кажется, я тебя сейчас не спрашивал, — бью кулаком по столу, но тут же жалею об этом, в голове взрывается маленький фейерверк. Все, начинаю заводиться. Опять. — Так, а ну-ка заткнулись оба! Как бабки на рынке, честное слово, — Элеонора всегда изящна в своих высказываниях, — все, собрание окончено. Никита, пойдем со мной на пару слов. Все медленно расползлись по своим рабочим местам. В кабинете остались только я и София, по прежнему гипнотизирующая эти чертовы фломастеры. — Мне кажется, нам нужно поговорить, — решаюсь я начать этот непростой диалог. Мы так и не поговорили за эти два дня. — Я слушаю, — она наконец-то отрывает взгляд от поверхности стола и смотрит на меня. — Мне кажется, мы оба натворили глупостей, но, чтоб ты знала, я ни о чем не жалею. Мне с тобой было здорово, и, как ни странно, — я кивнул на лежащие вряд фломастеры, — как-то легко, что ли. — Она молчит и снова опускает глаза. — Короче, я все сказал, — поднимаюсь с места и иду к выходу. — Паш, — слышу у себя за спиной и замираю около двери, — спасибо тебе. — За что? — Она встает с места и быстро подходит ко мне, обнимает и утыкается носом в мое плечо. — За то, что снова позволил мне почувствовать себя женщиной. Желанной женщиной. — Я обнимаю ее в ответ. — София Яновна, поверьте мне, я не единственный, кто Вас желает, — пытаюсь разрядить эту странно накалившуюся обстановку, — твой кофейный друг взгляд с тебя не сводит. Может, все-таки стоит дать ему шанс? И заметь, я говорю это не смотря на то, что еще недавно хотел пнуть его под зад. — Она тихо смеется и отходит от меня на шаг. — Я подумаю над твоим предложением, — улыбается. — Какая-то запоздалая реплика, это надо было говорить пару дней назад, когда я перед тобой на коленях стоял, — и мы вдруг хохочем в голос, и вся неловкость куда-то пропадает, — София, ты отличный друг и невероятно мудрая женщина, ты мне столько советов дала, а я все в очередной раз просрал. — Ну так хочешь дам еще один? — Она смотрит на меня хитрым взглядом. — Попробуй. — Не просри, как ты выражаешься, свой последний шанс. И «шерше ля фам», как говорится, — она подмигивает мне и указывает подбородком на дверь. Надеюсь, на этот раз я сделаю все правильно.