Лучше гор могут быть только горы...

Черный огромный внедорожник, которого один из старших Савиньяков странно окрестил Моро, поднимая клубы пыли, летел по степному бездорожью. Да, именно так. То, что гордо именовалось дорогой, мне больше напоминало тропу, протоптанную немногочисленными мулами, которые могли слоняться по варастийским просторам в поисках скудного пропитания, или, кажется, я слышал, что в этих землях водились ызарги. Глядя на воздымающуюся из-под колес пыль, никаких ызаргов я не разглядел, но зато снова мысленно застонал. Чужой бы подрал Арно, с его неуемной тягой к странным приключениям и неспособностью влипать в них в одиночку. В горы ему, кошкиному сыну, захотелось… Оставалось радоваться только тому, что оленю этому не приспичило отправиться на горнолыжный курорт в Надор… Вот уж куда мне точно хотелось еще меньше, чем оказаться в этой Создателем забытой дыре. Подпрыгнувшая на особо выдающейся кочке машина заставила меня отвлечься от тоскливых мыслей про Надор и потереть ушибленный о стекло лоб. Твою же… Сидящий рядом со мной Савиньяк-младший громко и радостно ухнул, а устроившийся рядом с водителем Эмиль потребовал Лионеля ехать мягче, мол, не дрова везешь, растрясешь мальчишек. — Да брось, — прыснул Арно, переставший дуться на Ли и снова сияющий как только что отштампованный талл, — после высшего пилотажа Вальдеса нас уже ничем не испугаешь, верно, Дик? Я вяло кивнул, продолжая растирать ушибленный лоб, а потом, поймав в зеркале заднего вида насмешливый взгляд старшего из Савиньяков, решил поинтересоваться: — Долго нам еще ехать? — Не больше полутора часов, — охотно отозвался Лионель, задорно подмигивая мне. — А… — как-то неприлично безрадостно отозвался я. — Мы решили сократить путь, оставив нормальное шоссе в стороне, — пояснил обернувшийся к нам с Арно Эмиль, широко улыбнувшись, — Моро все равно, что под колесами, а во времени таким образом мы выигрываем довольно прилично. — Ясно… — я снова уставился в окно, цепляясь взглядом за клубы пыли, вырывающиеся из-под колес, с досадой думая, что в последнее время мне как-то подозрительно везет на сумасшедших. Впрочем, ехать по кочками было куда спокойнее, чем попадать в воздушные ямы над морем… И все же — перед моими глазами появился пунцовый лик отца Бонифация. Создатель сохрани… Ехали долго. Близнецы, для приличия пораспрашивав у «мелкого», как дела в универе, и не получив сколько-нибудь внятного ответа от Арно, замолкли, и Лионель включил музыку, так что ехали под монотонное доставучее унца-унца… Я с усиливающейся тоской разглядывал бескрайнюю, простирающуюся до самых гор степь и думал о том, что виноват во всем сам. Идиот, нужно было тщательнее выбирать себе друзей, чем, к примеру, мне Придд не приглянулся? Заткнувший уши наушниками Арно уронил на мое плечо голову, совершенно четко давая понять, почему он, а не чопорный и скользкий Валентин, ценитель правил и тонкий знаток этикета, занял в моем сердце место лучшего друга. Подобной бесцеремонности и беспардонности, щедро разбавленной очарованием и сдобренной искрящимся, брызжущим из всех щелей весельем, я еще в своей жизни не встречал. Арно Савиньяк был лучшим. И я гордился тем, что тот считал меня своим другом, хотя иногда, вот как сейчас, например, я готов был его придушить собственными руками. «Поверь, ты не пожалеешь…» — любимая присказка Арно, и любое мероприятие, начинающееся с нее, заканчивалось для меня скверно, и все равно, я как осел продолжал следовать за ним, зная, что непременно буду жалеть. Эх… горбатого могила исправит.