Under The Sun

Хосок безумно долго вглядывается в любимое лицо. Брови немного сведены к переносице, глаза зажмурены, и мимические морщинки красивым узором покрывают кожу вокруг. Пухлые губы изгибаются в нежной улыбке и подрагивают. Хосок это лицо наизусть знает и может описать в мельчайших деталях. Он в него вглядывается уже много лет, пытаясь отыскать отголоски хоть каких-то призрачных и далёких чувств к нему, к Чон Хосоку. Только вот попытки все тщетны и стремительно уходят в никуда. Чимин забавный парень: весёлый, немного странный, с кривым пусанским акцентом, но вместе с тем такой желанный, открытый, почти родной. Все вокруг завидуют тому, какие они друзья. С самого детства: из детского сада в начальную школу, потом в среднюю, в старшую, в институт. Они вместе всю жизнь и немного больше, но д р у з ь я. Просто хорошие друзья. Хосок и в средней школе, и в старшей, и в институте внимательно вглядывался в чиминовы глаза, пытался отыскать там хотя бы намёк на что-то большее, но не находил. А потом вдруг в школьной столовой заметил, как эти самые глаза расширяются до размеров планет, смотря на…кого-то другого. Не на Чон Хосока. — Я влюблён в тебя намного дольше, чем ты влюблён в него. Так почему ты не хочешь этого замечать, Пак Чимин? Я же так сильно тебя люблю. — Ты что-то сказал? — мягкий голос насыщает хосокову комнату приторной сладостью. Чимин выдернул наушник из уха и внимательно посмотрел на старшего. Губы немного приоткрыты, грудь равномерно вздымается, вдыхая вязкий воздух. Сердце внутри этой груди бьётся размеренно и никогда при виде Хосока неистово не забежит и не вздрогнет. Влюблённый взгляд тёмных глаз не будет предназначен ему. Эти губы, эти глаза, эти милые щёчки с ямочками, эти мягкие волосы, маленькие пальчики — это всё не для него. Не для Чон — л у ч ш е г о д р у г а — Хосока. Хосок заламывает пальцы на руках до боли, морщится от солнца, пробивающегося через открытые шторы, и делает глубокий вдох. — Я сказал, что ты — коротышка, и что гренки уже готовы, идём на кухню, — улыбка нежно касается уголков губ Чимина, а у Хосока немного саднят глаза. — Хён, а ты вылитый конь, но я же тебе этого прямо не говорю, — Чимин смеётся, толкает старшего в плечо и плетётся на кухню, что-то себе напевая под нос. Хосок сильнее заламывает пальцы, глубоко дышит и, кажется, медленно умирает внутри.