Кататония

«Бойся свободы, если она несёт одиночество» - когда-то в детстве мне это сказал отец, он был пьян и сам не понял суть своей фразы, но уже порядка восемнадцати лет именно её я вспоминаю каждое утро, когда встаю на работу. Я помню момент, когда обрёл свою свободу, пожав уже похолодевшую руку отца, я, будучи тринадцатилетним малолеткой ушёл из дома. Отца своего я убил, но он был морфинистом и задолго «до» убил себя сам. Не любил я этих людей - моих родителей - но что я тогда понимал? Неуравновешенный максималистичный ребёнок, пусть сейчас я прекрасен, себя мелкого я вспоминаю как отдельную личность. Ужасная, неуправляемая катастрофа по имени Бельфегор. Мать, которую волновал лишь мой близнец, я ненавидел. Я ненавидел ее настолько, что почти что любил. А она делала всё, чтобы мне было плохо, любыми путями. Когда она заметила, что меня пугают её фарфоровые куклы - эта глупая женщина устроила из моей комнаты склад для своей коллекции. Однажды появилась у неё одна так сильно похожая на моего брата, что я не мог не возненавидеть ее сильнее прочих. В один из дней видеть эту игрушку стало просто невыносимо, я взял эту фарфоровую куклу, представил брата на её месте. Разбил глаза, царапал и ломал фарфоровые части тела, рвал волосы, потрошил набитое чем-то мягким туловище. Но стоило по неосторожности порезать свой палец, и увидеть кровь... в голове всё сразу же перемешалось. И тут явился он, Сиэль, а мне уже сносит крышу, я не могу остановиться. Я убил своего близнеца. Никто и не заметил. Я закопал Сиэля в мамином розовом саду. Все думали, что он попросту сбежал из дома, ведь он был таким своевольным ребёнком. Месяцы поиска не давали никаких результатов. Мать была безутешна, её молодое и красивое лицо было уставшим, с морщинами, которых до этого не было, а в глазах застыла трагедия. И даже тогда она не желала замечать меня. Мама так давно не ухаживала за розами, о, этот взгляд я помню ярче и подробнее всего, что мне доводилось встречать. Весь спектр отчаянной боли и это всего лишь при взгляде на разлагающееся тело. Она покончила с собой. Я никогда ещё не жалел о их смерти. С того времени прошло уже без малого четырнадцать лет. Память со временем пытается стереть и подменить детали в моём складе безумных историй. Я уже почти не помню как выглядел мой дом, какие обои были в спальне и цвет глаз отца, а ведь я часто смотрел прямо в них, с надеждой однажды увидеть их без поволоки опьянения. Но я всё ещё чётко помню каждую эмоцию пережитую с семьёй, каждую мелочь, что так или иначе повлияла на мои поступки. Как-то, лет в пятнадцать, я сказал себе – я никем не хочу быть, но могу всё. Я могу рисовать, но только если захочу, могу писать, если будет сформирована мысль, могу петь, если будет что-то стоящее, а могу быть и просто экономистом, но их уже слишком дохера. И вот я, фотограф и дизайнер, занимаюсь рекламой в крупной фирме. Я непостоянен и вечно меняю род деятельности, меня уже порядком достала нынешняя должность, но вот уже второй год я прихожу сюда к одиннадцати утра и возвращаюсь к восьми вечера. Каждый божий день, и дело даже не в скуке или ещё в чём-то объективном. Я дико ленив, могу, конечно, создать шедевр, но если я ничего не хочу делать, меня никто не заставит. Но эта работа, за неё платят деньги. Тут твои желания никого не имеют, если ты, конечно, не из тех, кто заправляет этой конторой, тут тебе платят, чтобы ты засунул «хочу/не хочу» себе в задницу и делал то, что от тебя требуется. И не сказать, что такой расклад сильно мне не нравится. У меня есть проблема - неконтролируемые вспышки агрессии. Небольшой сувенир из детства. Я ходил на собрания таких же придурков, последняя группа называлась «Увидеть свет». Мой наставник был фанатично направлен на то, чтобы всем «сверлить мозг». Он как-то сказал, что благодаря ему и группе «Увидеть свет» мне станет лучше. И я показал ему свет, и его кишки... Он прав, он помог мне, мне тогда и правда полегчало. Мои психоаналитики говорят, что моя агрессия всего лишь следствие птср* к чему со временем добавились и окр*. Диагнозы и никакой эффективной терапии. К черту их, я и сам прекрасно справляюсь. Ещё никогда в своей жизни я не ощущал свои диагнозы проблемой. Я ещё никогда не боялся причинить кому-то вред.