Кататония

Быдлоцыкл - Мой Крестраж Я лежу в какой-то затхлой больнице, со мной трое, у них нет лиц. Здесь темно и холодно. С ужасным скрипом открывается дверь, впуская полосу света. Слишком много света. Меня волокут под руку куда-то. Я привязан к койке, в лицо светит лампа, как в операционной, мелькают чьи-то лица и слышно только: «Я не сделаю тебе больно». И кто-то начинает кричать, я оборачиваюсь и вижу, как безликие ножами протыкают Франа. — Глазами похожи, правда братец? Я вскакиваю с кровати, ладонями протираю глаза. — Сон, только сон. Иду в душ и делаю себе кофе. Франа в квартире нет, он вроде должен быть на работе. Время идёт мучительно медленно, особенно когда ты застрял в пробке. Я слежу за своей репутацией, я не люблю опаздывать. И солнце слепит мне глаза - не убежать, не скрыться. Куда люди могут ехать в воскресенье в половине десятого утра? Не знаю, но ведь куда-то же едут все эти люди и один из них - я сам. Мне нужно к моему психотерапевту, ради этого я даже отменил все свои планы. Пара часов и я прибыл на место, к дому Коула Бредрига. — Привет. Давно не виделись, - Коул улыбнулся мне с порога, приглашая войти. — Да, давненько, - ответил, заходя в прихожую. – Знаешь, всё это время всё было… нормально. Да, нормально. — И что произошло? – проходим в гостиную, я устраиваюсь на диване, а сам Бредриг в кожаном кресле напротив. Иногда мне сложно правильно сформулировать свою мысль, скорее потому, что у меня множество вариаций её преподнесения. — Даже не знаю, с чего начать, - усмехаюсь. — Просто постарайся как-то рассказать, расслабься. Наверное, лучше рассказать всё кратко, но содержательно. — Я поселил у себя дома парня, он ещё подросток. Мы уже пару месяцев уживаемся вместе, а ещё, кажется, он нравится мне и думаю я ему тоже, - делаю вдох, - иногда мы целуемся, один раз зашли чуть дальше, но потом ничего не выходит. У нас нет секса. Я не могу. Не знаю, как всё это объяснить. Я его хочу, но настолько сильно, что боюсь не сдержусь перед тем, чтобы его покалечить или даже убить. Что-то в нём есть такое, что погружает меня в это состояние. — Как вы познакомились? – спросил Бредриг. — Он сидел на крыше, я вышел покурить, а он там. — Он хотел спрыгнуть? — Вроде того. В общем, я только попросил зажигалку, а потом ушёл. Встретил его на качелях в своём дворе на другой день. Он был весь в крови, руки расцарапаны, - показываю на себе. – Я закурю? – Коул кивает. Достаю «Честерфилд» и прикуриваю сигарету. – Мне стало его… жаль? Не знаю, в тот день я был странный. Короче, оказалось, он работал проститутом. Я в нём просто увидел себя, когда сам только сбежал из дома. Только в глаза его смотреть было страшно, столько в них напоминаний хреновых, - крепко затягиваюсь и выдыхаю дым. – Я помогаю ему и всё такое, понимаешь? – Коул кивает. — Почему у вас ничего не выходит? Есть предположения? — Его глаза. Когда я смотрю в них, то просто тону в воспоминаниях. — Думаешь, дело в этом? — Наверное. Просто он не рядовой случай, я хочу заботиться о нём, – машу сигаретой практически перед лицом Коула, и пепел падает на белоснежный персидский ковёр. — Забудь о своих воспоминаниях и о брате - это всё не то. Просто ты увидел в этом пареньке себя самого, - он тычет в меня своим костлявым указательным пальцем, на котором красуется кольцо с серебряным драконом. – Себя, который так нуждается в любви. Тебе нужно признаться себе, что ты его любишь и поверить в то, что ты любим и он тебя не бросит. Я просто молчал: думал о том, правда ли всё так? С другой стороны, если расставить всё по своим местам, то я и вправду искал себе оправдания, какие угодно, только не правду. А может быть и так, что любви никакой нет вовсе, и я просто не хочу разочароваться и разрушить то, что пока ещё у меня есть. - К сожаления одной рекомендации мало. Давай-ка пройдём тест Я, молча выкинул окурок в пепельницу и согласился и мы начали. По пути домой дороги едва ли не пусты, в машине играет Радиоголова – Ползти, сейчас бы бутылочку хорошего вина в ресторане где-нибудь на восьмидесятом этаже Эмпаир Статей и нарезку из сырного ассорти. Было бы прекрасно. В квартире пусто, я чувствую себя фантомом. Смотрю в окно: непроглядный туман накрыл этот город, такое чувство апатии после этих новых антидепрессантов, но я не нахожу себе места, переходя по квартире из одного угла в другой. Щёлк зажигалки и я закуриваю тонкие сигареты, валявшиеся на балконе, они со вкусом клубники. Я нахожу старый диск с альбомом Билли Айдола и включаю песню «Мышиная возня». — Решил вспомнить молодость? – Фран опирается спиной о дверной косяк на входе в мою комнату, зелёные волосы собраны в хвост, он оборачивается и кидает ключи на тумбочку в прихожей. — Может, зайдёшь? Или тебе удобней быть наблюдателем в дверях? — В восьмидесятых любили рок, травку и секс, - говорит проходя вглубь комнаты. — Ничего не изменилось, только теперь люди предпочитают музыку похуже. — Я написал пару песен, отвезёшь меня на студию? – спросил Фран. Я кивнул. – Будешь? – он достал из кармана толстовки пакетик с травкой. Это наверное чертовски неправильно смешивать антидепрессанты и траву, но Бредриг сегодня как раз говорил о необходимости интенсивной терапии, так что это вполне сойдёт. Мы смеялись и рассказывали каждый о своём, это такая чепуха, а ещё мне, кажется, с ним просто легко, не знаю, просто это так обычно, словно рассказывать кому-то свои тайны совершенно обыденно. На дорогах свободно, позже нужно будет съездить на автомойку, машина совсем грязная. Играет какая-то нудная попса не отягчённая великим смыслом в тексте. Мы подъехали на студию и Фран выходит из машины. — Хочешь я… с тобой побуду? Ну, там помогу, да и обратно отвезу? — Нет, не нужно. Я сам доберусь, езжай домой. Он вошёл в здание, а я так и остался сидеть в машине, сжимая пальцами руль до побеления костяшек. Заиграла группа Тридцать секунд до Марса, какой-то депрессняк. А мне просто хочется нажать на газ и раствориться. Так хочется обкуриться так, чтобы больше не отпустило. Вот и всё.