Война королей

Долина изнывала от жары. Густой душный воздух лениво плыл по земле и, казалось, что стоит только приглядеться, и увидишь его неторопливые движения. Многие парни и девушки, отложив дела до лучших времён, побежали к прохладному озеру. Даже неутомимые старушки-огородницы предпочли сидеть дома. На склоне холма в тени деревьев притаился маленький храм. А на пороге, озираясь в поисках кого-то, стоял молодой монах. Ханамия в прочем не горел желанием быть найденным. Ещё немного постояв, мужчина зашёл обратно. Всё-таки, если мальчишка прятался, то так, что его не никто не мог заметить. Монах справедливо рассудил, что в такой жаркий день, работать всё равно бесполезно, а Макото всё равно вернётся к ужину. Ханамия же в это время сидел на переплетенье ветвей в тени, откуда открывался прекрасный вид на долину, а вот его из-за листвы заметить было сложно. Мальчик рассматривал пустые улицы деревни, носящихся по берегу людей размером с горошину, и изнывал от скуки. Он перевёл взгляд на храм. Хотя, по мнению Ханамии, это слишком громкое название для простого дома с двумя комнатами: одна со статуей бога, другая для монаха и него. Вообще Мальчик считал, что Теппей слишком наивен. Он сам построил этот деревянный храм и даже достал откуда-то статую, кстати, тоже сделанную из дерева. Мужчина рассказывал, что люди сперва отнеслись к новому храму с недоверием, но некоторые всё же приходили молиться. Вроде как тем людям это помогло, и после этого деревянная богиня стала хранителем долины. Макото усмехнулся. Получилось как в какой-то сказке: люди поверили и даже начали помогать молодому доброму монаху. А потом появился худой и грязный мальчишка, которого откуда-то привёл Теппей. К нему даже приставали местные жители, пытаясь узнать, откуда он. Но как мог Ханамия ответить на этот вопрос, если он и имя своё узнал от Теппея? А тот никогда не распространялся на эту тему. Сказал только, что его родители погибли в пожаре. Сколько бы мальчик не расспрашивал его, мужчина хмурился и молчал. Тогда Макото перестал спрашивать. Он замкнулся, не смог найти общий язык со своими сверстниками, да и не стремился к этому. Его общение ограничивалось Теппеем, хотя мальчика выводила постоянная улыбка мужчины. Он считал, что тот либо дурак, либо хорошо притворяется. Но, несмотря на язвительность и попытки избегать его, Теппей, добродушно усмехаясь, продолжал заботиться о Ханамии. Мальчик, прищурившись, смотрел, как солнце заходит за горизонт, напоследок оранжевыми всполохами отражаясь в серых глазах. Долгожданный прохладный ветер растрепал чёрные волосы и понёсся вниз остужать разгорячённых жителей долины. Смеркалось. Небо неожиданно быстро окрасилось синими тонами и вот уже показались небрежно рассыпанные чьей-то рукой звёзды. Деревья облегчённо зашуршали, стряхивая дневной зной с зелёного глянца листьев. Ханамия рассеянно смотрел на противоположную сторону холмов, где кроны деревьев сливались в одну чёрную кляксу, и ничего не видел. Единственное, что сохранилось в памяти и то обрывками - три года, проведённые здесь. Редкие неряшливые мазки на пустом холсте. А что будет дальше? Он проведёт всю свою жизнь в этом храме, молясь о жизнях чужих, незнакомых людей, и сдохнет здесь же? Нет уж, увольте! Даже если он сбежит, где жить и что делать он не представляет. Работать-то он может, но вряд ли кто-то наймёт такого сопляка. Мальчик подтянул колени к груди и положил на них голову. Плевать. Не всё ли равно, где жить и как умереть?.. Ночь безразлично смотрела холодными звёздами, призрачным светом застилая долину. Заметив в тени деревьев ребёнка, она недовольно цыкнула, положила невесомую ладонь лунного света на плечо, подёргала ветром за волосы и недовольно поморщилась, когда её проигнорировали. Презрительно фыркнув, она развернулась, чтобы уйти, но тут мальчишка поднял голову и посмотрел пустыми потемневшими глазами прямо на неё. Ночь вздохнула шелестом листвы и, вернувшись к ребёнку, пробежалась пальчиками-лучиками по его лицу. Мальчик, цепляясь пальцами за кору, медленно встал, и начал неторопливо спускаться вниз. Ночь удовлетворённо хмыкнула, на всякий случай проследив за мальчонкой до самого храма, покачала головой и спрыгнула обратно в долину. У неё ещё много работы.

***

Теппей молча ел тушёные овощи, тщательно пережёвывая кусочки, и изредка поглядывал на Ханамию. Мальчик не обращал на него никакого внимания, смотря только в свою тарелку. - Тебе стоит подстричься, - неожиданно сказал мужчина, раскалывая окутавшую их тишину на мелкие осколки. Макото удивлённо моргнул, не понимая, что от него хотят, посмотрел на пряди волос, которые почти касались плеч, и спросил: - Предлагаешь мне сделать такую же причёску как у тебя? - Ну, почему же? - Теппей то ли не заметил сарказма, то ли предпочёл не обращать на это внимание. Он улыбнулся своей раздражающей, слишком широкой и добродушной улыбкой. – Я просто подумал, что, возможно, тебе неудобно. Макото, откровенно говоря, было никак. Длинные волосы или короткие – ему было всё равно, поэтому он решил отмолчаться. Теппей протянул руку и потрепал мальчика по голове, но тот сразу взвился, раздражённо скинув руку с макушки. Однако Теппей не был бы собой, если бы не продолжил наступление. Он, быстро схватив худого и лёгкого мальчишку, прижал к себе одной рукой, а другую вновь положил на макушку. Мальчонка зло зашипел, как рассерженный кот, и начал яростно отбиваться, пытаясь выбраться. - Знаешь, в будущем, возможно, не будет времени посидеть вот так вот просто и подурачиться, - тихо сказал Теппей, с лёгкостью удерживая мальчика. Макото перестал дёргаться, поняв, что вырваться у него не получится. – Никто не знает, что случиться завтра, так что позволь мне иногда делать так. Мужчина осторожно погладил по голове притихшего мальчика. Тот, нахмурив тёмные бровки, сверлил взглядом стену. Расплавленный никель окружил зрачок, пытаясь поглотить его. - Чёрт с тобой, делай что хочешь! – наконец буркнул Ханамия, поджав губы. Серое море успокоилось, застыв пасмурным небом. Теппей мягко улыбнулся. - Ну, раз ты разрешаешь, тогда сегодня спим вместе! – весело произнёс мужчина, подхватывая попытавшегося сбежать мальчишку, и под возмущенные крики пошёл к свёрнутым в углу одеялам. Через некоторое время погас свет. Ханамия лежал под боком Теппея, мысленно ругая наивного добряка, оказавшегося не таким уж глупым, и костеря себя за слишком длинный язык. Однако постепенно живое тепло, гревшее спину, разморило мальчишку, и он заснул. Теппей бережно поправил одеяло и легко провёл по волосам. Макото поморщился во сне, но только ближе прижался к тёплому боку. Слишком большая рубашка сползла, оголив худое плечико с тонкими косточками, которое, казалось, при малейшем давлении может сломаться. Теппей с нежностью посмотрел на хрупкое тельце, но тут же посерьёзнел. Ему не нравилось то, что происходило за пределами долины. С жителями деревни и Макото может что-то случиться. Но… Пока он в состоянии что-то делать, Теппей обязательно защитит их. Верно. Так и будет.

***

Противно бодрый Теппей, мычал под нос то, что, по его мнению, должно было быть песней, и энергично возил тряпкой по полу. Ханамия, которому досталась готовка завтрака, методично чистил рыбу. Раздражающие чешуйки липли к пальцам, но мальчишка не обращал на это никакого внимания. Наконец, закончив, Макото отнёс рыбу в угол, который Теппей с гордостью именовал кухней, и положил на стол. Ему ещё необходимо было убрать за собой после чистки. Быстро вылив воду и сполоснув руки и посуду в роднике, находившемся неподалёку, мальчик позволил себе ненадолго остановиться. Он любил здесь бывать. Солнечные блики, проникая сквозь листья, озорно играли бликами на воде. Когда-то Теппей рассказывал ему, что этот родник один из тех, что образуют реку в долине. И мальчик, затаив дыхание, слушал, пряча восхищённый блеск, вспыхивающий искрами в любопытном серебре глаз. И монах делал вид, что не видит, пряча понимающую улыбку в уголках губ. Потревоженные пряди скользнули по шее, щекоча. Это место всегда так действовало на него. Здесь так тихо и спокойно… Идеальное место, чтобы спрятаться. Фыркнув от такой идиотской мысли, мальчик поспешил вернуться обратно. Вдруг додумается до того, что Теппей замечательный человек, а эта долина вообще рай на земле. Хмыкнув, Ханамия вышел из лесной прохладной тени и зашёл в дом-храм. В жилой комнате Теппея уже не было, и мальчишка, не удержавшись, заглянул в сам храм, уверяя себя, что это лишь для того, чтобы удостовериться, жив ли монах. Мало ли, вдруг он ударился об угол своей чугунной головой? Мужчина нашёлся у статуи богини. Он стоял на коленях и аккуратно протирал каждую складку на платье. Ханамия видел и лёгкие, нежные движенья и с каким трепетом чуть дрожащие пальцы касались деревянных рук и щёк. Посчитав свой долг по возможному спасению монаха выполненным, мальчик вернулся к готовке. Хоть он и не понимал почему, но знал, что Теппею это необходимо, и не задавал вопросов. Да и не интересно ему было. Ни капельки! Ему плевать на мотивы и причины поступков чёртового добряка. Тем более монах не обязан отчитываться ему… Поняв, что начинает оправдывать Теппея, мальчик одернул себя. У него завтрак ещё не готов, а в мыслях засел проклятый монах. Это совсем не дело. Макото сосредоточенно сдвинул брови и продолжил помешивать рис. Да, верно. Больше никаких лишних мыслей. Когда Ханамия уже заканчивал готовить, монах наконец-то соизволил выползти из комнаты. Весело посвистывая, он засунул любопытный нос в кастрюлю, чуть не получив по нему же ложкой – Макото ненавидел, когда ему мешали – и опять радостно-дебильно расхохотался. Мальчишка скорчил презрительную гримасу и поспешно отвернулся, пряча дурацкую улыбку. Он ни за что бы не признался, что их вечные перепалки или вот такие обычные бытовые ситуации заставляли Ханамию чувствовать себя живым и нужным. И из-за этих мыслей он бесился так же, как из-за выходок Теппея.