Война королей

Юноша указал рукой на диван, предлагая присесть, и Макото неуверенно подошёл. Куроко, пообещавший ответить на все вопросы, молчал, а мальчик не знал, что ему спрашивать. Он искоса поглядывал на неожиданного собеседника и думал. Зачем этому человеку рассказывать что-то обычному мальчишке? У него ничего нет, и идти ему некуда. И про какую массу вопросов он говорил? Даже если он узнает, кто убил Теппея (при мысли об этом Макото незаметно прикусил губу), он ничего не сможет сделать. - Сколько Вам лет? – спросил Ханамия первое, что пришло на ум. - Шестнадцать, - немного помедлив, ответил Куроко. Макото удивлённо вскинул брови. Мальчик думал, что этот юноша гораздо старше. В деревне он встречал несколько парней, которым было примерно столько же. Все они постоянно дурачились и бегали за девушками. Куроко совсем не походил на них. - Не можешь придумать вопрос? – тихо спросил Куроко и увидел осторожный кивок. – Тогда позволь мне просто рассказать всё с самого начала. Ты когда-нибудь видел карты? Ханамия отрицательно покачал головой. Само слово, подразумевающее рисунок какой-либо местности, было ему знакомо, но он никогда не видел их. У Теппея карт не было, или он их просто не показывал. От того, что у монаха были от него секреты, почему-то стало больно, поэтому Макото запретил себе думать об этом. Куроко исчез в глубине комнаты, так что мальчишка подошёл к окну. За стеклом простиралась поля, вдалеке виднелись маленькие домики. А за ними лес. Из-за верхушек деревьев только начинало выглядывать солнце. Ханамия смотрел на небо. Ярко-оранжевая полоса постепенно вытесняла предрассветные пастельные цвета. Медленно плывшие облака, подсвеченные рыжим боком солнца, казались громоздкими. «Наверное, небесные жители легли спать после ночного бала, и их уставшие тела замедляют движение их домов», - подумалось мальчику. Теппей любил рассказывать про небо. Всё, что происходило наверху, в его сказках становилось волшебным. Ханамия никогда не признавался, но слушать монаха было чертовски интересно. - Я принёс их, - тихий голос, раздавшийся из-за спины, заставил мальчика вздрогнуть. – Я напугал тебя? Прости. - Ничего страшного. - Хорошо. Тогда начнём с карт, которые были сделаны 10 лет назад.

***

Макото вернулся в комнату, в которой проснулся. Куроко, пожав плечами, сказал, что если мальчику нравится, то он может в ней остаться. Ханамии же было всё равно, где спать. Мальчик сел на пол так, чтобы яркий свет уже поднявшегося солнца согревал Макото. Пальцы перебирали чуть жестковатые ворсинки непривычного ковра. В солнечных лучах танцевали пылинки. Он смотрел на них и пытался рассортировать полученную информацию. То, что рассказал Куроко, выходило за рамки его понимания. Чёрт, да разве такое вообще возможно?!

***

- Почему карты именно десятилетней давности? – непонимающе спросил мальчик, с интересом рассматривая свёртки в руках Куроко. – Разве между ними есть какая-либо разница? - Я понимаю твоё удивление, - кивнул юноша, осторожно разглаживая кончиками пальцев самую старую на вид карту. Макото от нетерпения вытянул шею, пытаясь что-нибудь рассмотреть, но тут же спохватился и отвернулся. Куроко, казалось, ничего не заметил. Наконец, он позвал мальчишку. Ханамия встал рядом с ним и заглянул в карту. Вся бумага была изрисована линиями, будто какая-то мозаика. У каждого кусочка были какие-то узоры. Иногда они повторялись, иногда на одном кусочке сочеталось несколько узоров, но каждая из частей была подписана. Макото узнал несколько символов, которые запомнились ему из книг. Большие и маленькие точки, рассыпанные по карте, тоже имели названия. Ещё некоторое время Ханамия разглядывал карту, после чего перевёл взгляд на Куроко. - Эта карта была сделана десять лет назад. До этого карты нашей страны обновлялись раз в год. Однако после некоторых событий пять лет назад, их стали переделывать каждые несколько месяцев. Куроко показал ему карту восьмилетней давности, на которой страна больше напоминала пирог, поделённый на шесть частей, каждая из которых имела свой цвет. На картах, сделанных четыре года назад, Макото заметил странность: «кусочки пирога» двигались, будто водоворот. А на карте следующего года одна из частей вообще пропала. В недоумении мальчик спросил об этом Куроко. Юноша, услышав вопрос, помрачнел, но ответить ничего не успел. - Эй, Куроко! Ты здесь? – громкий крик заставил Ханамию вздрогнуть от неожиданности. Почему-то он был уверен, что кроме него и Куроко Тетсуии в этом огромном доме никого нет. Из-за стеллажей вышел высокий крепко сложенный мужчина с недовольным выражением лица. – Вот ты где. Мы тебя уже обыскались! - Пожалуйста, не повышай голос, Кагами-кун, - спокойно ответил юноша. Огромный мужчина в ответ лишь зло фыркнул. Макото внезапно понял, что этот «Кагами-кун» его жутко раздражает. Ему только-только начали что-то объяснять, а тут приходить этот и всё портит. - Макото, мы с тобой договорим немного позже, хорошо? – тихо произнёс Куроко. Сначала мальчик хотел возмутиться. Он же обещал ему всё рассказать! Но потом подумал, что у Куроко наверняка есть гораздо более важные дела, чем разговор с мальчишкой. Тем более он сказал, что они ещё встретятся. Вдруг Макото захотелось показать, что он гораздо более приятный собеседник, чем тот грубый мужчина. Именно поэтому Ханамия послушно кивнул и отправился в «свою» комнату. Сейчас, сидя на полу и вспоминая всё это, ему отчаянно хотелось провалиться сквозь землю. Ну и что, что тот парень ему не понравился. Это совершенно не повод для глупых детских соревнований. Да и с чего бы это ему понадобилось стараться понравиться Куроко? Бред полнейший. Наверное, без Теппея у него совершенно поехала крыша. Мысль о глупом монахе кольнула сердце. Мальчик устало лёг на ковёр и притянул колени к груди. Совсем как тогда у родника. «Зачем ты позволил себя убить, идиот», - недовольно подумал Макото. – «Ты ведь мог просто уйти, и всё было бы по-другому. Почему ты не ушёл?!» Ханамия уткнулся лицом в ковёр. Когда-то в далёкой уличной жизни он запретил себе плакать. Слёзы льют лишь слабаки, сильные выгрызают себе место зубами – таково было главное правило улицы. Сейчас он был готов, он хотел нарушить это чёртово правило. Хотел заплакать, чтобы внутри не было так больно. Но ничего не получалось. Глаза предательски оставались сухими. Это выводило из себя. Мальчик зажмурился так сильно, что стало больно.