Жизнь за кирпичной стеной.

Всё время после каникул Лиф придумывала план действий. Она просыпалась с мыслю о Блэке, шла на завтрак,думая что скажет ему и как заставит отвечать, сидела на предметах машинально отвечая на вопросы преподавателей, а червяк бездействия медленно закручивал все её мозги в тугой узел. —Лиииииф!!!Малифисеееент!—голос Поттера вывел её из раздумий. —Чего ты так орешь,как мандрагора?—шикнула на него слизеринка. —Извини,но ты не откликалась и я решил..—Лиф резко его перебила —Ближе к делу Поттер и разойдемся—от постоянных консилиумов в её мозгах уже болела голова. —Люпин позвал нас на дополнительные занятия, помнишь мы договаривались с ним?—рыжая кивнула и Гарри продолжил—Он предложил прийти к нему в четверг, в восемь вечера, в кабинет истории магии так как он достаточно просторный. —Хорошо,Гарри,я приду, а теперь мне нужно идти—но услышав как Рон говорил что-то про бледность профессора она хмыкнула одновременно с Гермионой — Что это вы хмыкаете? — обиделся Рон. — Ничего мы не хмыкаем, — с важным видом ответила Гермиона, закидывая сумку на плечо. — Я слышал, — настаивал Рон. — Мне интересно, что происходит с Люпином, а вы тут хмыкаете... — А разве это не ясно? — На лице Малифисент было написано такое превосходство, что Рон буквально взбесился. — Не хотите говорить, не надо! Просить не будем! — Ну и прекрасно! — И Гермиона, пройдя мимо них, прихватив слизеринку, с надменным видом удалились по коридору. — Ничего они не знают, — Рон бросил ей вслед презрительный взгляд. — Просто вид делают. В восемь вечера, в четверг Лиф с важным видом вышла из гостиной Слизерина и направилась в кабинет. По дороге она встретила Гарри. Вместе они вошли в кабинет истории магии. Там было темно и пусто, слизеринка достала палочку и зажгла лампы. Через пять минут в кабинет вошел профессор Люпин и водрузил на стол профессора Бинса большой ящик. — Что это? — спросил Гарри. — Еще один боггарт, — пояснил Люпин, снимая мантию. — Я два дня прочесывал замок. И мне повезло: в шкафу у мистера Филча нашел вот этого. Заменит нам дементора. Увидит вас и сразу превратится в монстра, так что мы сможем на нем практиковаться. А в перерывах между занятиями боггарт будет жить в моем кабинете; у меня там есть один шкаф, который придется ему по вкусу. Жаловаться не будет. — Хорошо, — кивнул Гарри и, пытаясь скрыть волнение, изобразил, что очень обрадовался найденной замене. — Итак... — Профессор Люпин вытащил свою волшебную палочку, жестом показав Лиф и Гарри, чтобы они сделали то же самое. — Заклинание, которому я собираюсь вас научить — это магия высшей категории, которую не изучают в школе. Оно называется заклинание Патронуса. — А как оно действует? — занервничал Гарри. — Если все сделать правильно, заклинание вызовет Патронуса, — пояснил Люпин. — Малифисент, будь добра расскажи что ты знаешь — Патронус — что–то вроде покровителя, будет тебе щитом против дементора. В общем, антидементор. Гарри вдруг ясно представил себе, как он съежился за гигантской фигурой, сжимающей в руке огромную дубину. — Патронус — это вид положительной силы, воплощение всего, что дементоры пожирают — надежду, счастье, стремление выжить. Но в отличие от человека, Патронус не знает, что такое отчаяние, и поэтому дементор не в состоянии причинить ему вреда, — продолжила Лиф. — Однако я должен предупредить, что заклинание может оказаться для вас слишком сложным Оно бывает не по силам даже опытным волшебникам. — А на что похож Патронус? — полюбопытствовал Гарри. — У каждого волшебника получается свой Патронус, — ответил Люпин. — А как вы его вызываете? — Надо сосредоточиться на одном–единственном, самом счастливом воспоминании и произнести магические слова, — объяснил профессор. Гарри, погрузившись в себя, начал искать в памяти счастливое воспоминание. Разумеется, семейство Дурслей не подарило ему ни одной счастливой минуты. А что было самое приятное в Хогвартсе? Ну, конечно, первый полет на метле! А Малифисент вспомнила как они с Драко бегали от садового гнома. — Есть, — произнес он, стараясь как можно острее пережить заново то фантастическое ощущение. — А теперь слова... — Люпин прокашлялся. — Экспекто патронум! — Экспекто патронум , — чуть не задыхаясь, проговорил Гарри. — Экспекто патронум—немного четче сказала рыжая. — Ты хорошо сосредоточился на счастливом воспоминании? — спросил Люпин. — Д–да... — Гарри как можно быстрее вернулся мыслями к первому полету на метле. —А ты? —Да,профессор—так как Малифисент проштудировала половину библиотеки Хогвартса она знала как работает патронус и свет из её палочки полился уже после третей попытки. — Экспекто патроно… нет, патронум… извините... экспекто патронум, экспекто патронум. Внезапно из волшебной палочки вырвалось что–то похожее на струю серебристого газа. — Вы видели? — обрадовался Гарри. — Видели? У меня получилось! — Очень хорошо, — улыбнулся Люпин. — Ну что ж, вы готовы опробовать заклинание на дементоре? — Да, — ответил Гарри, стиснув в руке волшебную палочку. —Да—уверенно произнесла Лиф и немного шагнула вперед. Люпин взялся за крышку ящика и рывком поднял ее. Из ящика медленно поднялся дементор, его закрытое капюшоном лицо повернуто к ребятам, а блестящая чешуйчатая рука крепко вцепилась в мантию. Лампы замигали и погасли. Дементор, хрипло дыша, медленно поплыл к ним на Лиф с Гарри накатилась волна ледяного холода... — Экспекто патронум! — завопили они. — Экспекто патронум! Экспекто. Но и кабинет, и дементор уже растворялись в знакомом густом белом тумане. В их голове эхом отдавались крики женщины, и звучали они куда громче, чем раньше. «Только не Гарри! Только не она! Пожалуйста, я сделаю все, что угодно...» «Отойди... Отойди, девчонка...» —Дееети! — позвал откуда–то голос. Гарри с Лиф вернулись в реальность. Они лежали на полу ничком. В комнате горел свет. И им даже не надо было спрашивать о том, что случилось. — Извините, — прошептал Гарри, садясь. Пот, обильно выступивший на лбу, застилал глаза. — Как вы себя чувствуете? — встревожено спросил Люпин. — Ничего... — ответила Лиф. Ухватившись за ближайший стол, кое–как встала на ноги и прислонилась к нему. — Съешьте. — Люпин протянул им шоколадную «лягушку». — Надо съесть перед следующей попыткой. Я знал, что с первого раза не получится. Более того, я был бы крайне удивлен, если бы получилось. — Хуже, чем тогда, — проговорил Гарри, откусывая у «лягушки» голову. — В тот раз ее голос был громче. И еще голос Волан–де–Морта... Лицо Люпина заметно побледнело. —Мне кажется,Гарри, это был не его голос. Тогда в комнате я запомнила его,да он изменился,но этот был слишком старый что ли.. Все были мягко говоря в шоке. —Малифисент, вспомни что говорил этот голос—профессор Люпин понимал, что девочка смутно всё помнит да и состояние не из лучших,но раз она так уверенно говорит о голосах значит это правда. —Он кричал о том что правду никто не узнает и все шансы умрут вместе со мной и с кем-то еще..я не разобрала имени—Лиф помнила всё как в тумане,но слова о её смерти отпечатались на корочке черепа. —Я думаю мисс Снегг вам стоит пойти в гостиную,а ещё лучше если зайдете в медицинское крыло. —Спасибо,профессор,но мне уже лучше,я могу продолжить—она криво улыбнулась и чуть пошатнулась. —Нет,определенно вам стоит пойти прилечь. Гарри,проводи Малифисент до её гостиной,будь добр—Люпин улыбнулся и отдал детям ещё по долькам шоколада. Уже выходя из кабинета Лиф спохватилась. —Профессор,не могли бы вы меня называть просто Лиф,а то это слишком официальное Малифисент уже приелось? —Как пожелаешь,Лиф. Никто не уставал так как Лиф с Гермионой. Они столько всего на себя нагрузили, что, похоже, их нервы стали сдавать. Каждый вечер Грейнджер сидела в углу Общей гостиной, разложив на нескольких столах учебники, карты с колонками цифр, рунические справочники, схемы, иллюстрирующие способность маглов поднимать тяжести, кипы исписанных пергаментных свитков. А рядом с ней сидела Снегг, ведь все уже привыкли что эта противная слизеринка шатается в гостиной Гриффиндора .Они ни с кем не разговаривали и довольно грубо пресекали все попытки оторвать их от работы. — Как они все это совмещают? — однажды вечером спросил Рон Гарри, который корпел над скучнейшим сочинением для профессора Снегга о ядах, не оставляющих следа. Гарри оторвался от своего пергамента. Лиф и Гермиону почти не было видно за горой наваленных друг на друга книг. — Что совмещают? — Уроки. Они учат сразу столько предметов! — сказал Рон. — Я сам слышал, как Лиф сегодня утром обсуждала с профессором Вектор, ну, с той, которая преподает нумерологию, вчерашний урок. Но Малифисент не могла на нем быть, она ведь была с нами на уходе за магическими существами! А Эрни МакМиллан сказал, что Гермиона никогда не пропускает и изучение маглов, хотя половина этих уроков совпадает с прорицанием. Но и прорицание они посещают без пропусков! У Гарри сейчас не было времени поразмыслить над загадкой расписания уроков Гермионы и Лиф — он маялся над сочинением для Снегга. А минуту спустя его опять прервали, на этот раз Вуд. — Плохие новости, Гарри. Я только что говорил с профессором МакГонагалл о твоей «Молнии». Она очень на меня рассердилась. Сказала, что у меня перевернута вверх ногами система ценностей. Она думает, что меня больше волнует Кубок, чем твое здоровье. А я всего–то и сказал: «Подумаешь, сбросит! Главное — схватить снитч». — Вуд удивленно покачал головой. — Ты не представляешь, как она на меня накинулась. Как будто я сказал что–то ужасное. Я спросил, сколько еще они будут эту «Молнию» изучать... — Вуд сдвинул брови и продолжал, передразнивая суровый голос профессора: — «Столько, сколько потребуется». Вот и весь ответ... По-моему, Гарри, пора тебе заказывать метлу. На последней странице «Выбери себе метлу» есть купон заказа. Хорошо бы ты заказал «Нимбус–2001», как у Малфоя. — Я никогда ничего не буду покупать, как у Малфоя, — категорически заявил Гарри. Услышав эту фразу Лиф с помощью магии захлопнула все учебники и умчалась в неизвестном направлении. Эта вечная война Мальчика-который-выжил и Слизеринского принца её уже достала. Январь незаметно сменился февралем, а холода все еще держались. Но хуже всего было то, что занятия с Люпином проходили не так успешно, как Гарри хотелось. В конце концов, он научился при появлении дементора вызывать неотчетливую серебристую тень, но этот его Патронус все же был слабоват и не мог дементора прогнать. Он только маячил впереди матовым облаком, питаясь энергией Гарри и истощая его. Гарри злился на себя: он никак не мог подавить в душе тайное желание еще раз услышать голос родителей. В то время как Лиф почти удалось создать телесный Патронус. — Ты слишком требователен к себе, — наставительно заметил Люпин на четвертом занятии. — Для тринадцатилетнего волшебника даже призрачный Патронус — поразительное достижение. Ты ведь больше не теряешь сознания! — Я думал, Патронус может уложить дементора на лопатки или совсем прогнать. Даже у Лиф получается что-то в виде животного,а у меня лишь призрак — Гарри явно упал духом. — Более мощные Патронусы все это умеют, — подбодрил его Люпин. — Но вы действительно многого достигли за такой короткий срок. Если дементоры явятся на следующий матч, ты сумеешь сдержать их и благополучно приземлиться. А ты—профессор указал на девочку—сможешь отбить их атаку и скрыться из их вида не потеряв сознание — Но вы сказали, когда их много, с ними труднее справиться. — Я совершенно в вас уверен, — улыбнулся Люпин. — Отведайте–ка этого питья, вы его заслужили. Это из «Трех метел». Вы еще не скоро сами сможете его купить... С этими словами Люпин вынул из портфеля две бутылочки. — Сливочное пиво! — не подумав, брякнул Гарри. — Я очень его люблю. У Люпина удивленно поползли вверх брови. — Рон с Гермионой приносили нам из Хогсмида, — не моргнув глазом, соврала слизеринка. — А–а, — протянул Люпин. Но во взгляде у него еще какой–то миг оставалось подозрение. — Что ж, давайте выпьем за победу Гриффиндора над Когтевраном! Но, конечно, мне, как учителю, не положено отдавать предпочтение какому–то факультету, — прибавил он поспешно. Пили лимонад молча, но у Гарри на языке вертелся один вопрос. — А что у дементора под капюшоном? — наконец не выдержал он. Профессор Люпин, оторвавшись от бутылочки, нахмурился. — Видишь ли, те немногие, кто это знает, не в состоянии поведать об этом. Дело в том, что дементоры откидывают капюшон только для того, чтобы применить свое последнее и самое страшное оружие... — Какое оружие? — Его называют Поцелуй дементора, — сказал Люпин, тяжело усмехнувшись. — Дементоры его применяют к тем, кого хотят совершенно уничтожить. Думаю, что под капюшоном у них что–то вроде рта, они прижимают челюсти ко рту жертв и высасывают из них душу. Гарри поперхнулся, напиток попал не в то горло. — Что? Это они так убивают? — Нет, гораздо страшнее. Тебе известно, что без души человек может жить, пока у него работают мозг и сердце? Но он ничего больше не чувствует, ничего не помнит.... И поправить это нельзя. Человек просто существует. Пустой, как выеденное яйцо. Душа навсегда покинула тело. Навсегда. — Люпин сделал еще несколько глотков. — Такая судьба ожидает и Сириуса Блэка. Об этом сегодня написано в утреннем выпуске «Пророка». Министерство дало разрешение применить Поцелуй, если они его найдут. Неужели планы Лиф рухнут так и не исполнившись. Нужно срочно найти Блэка до дементоров и не дай Мэрлин он не успеет ей чего-то рассказать она сама лично встанет между ним и дементором лишь бы Блэк рассказал всё что знает. — Он это заслужил, — тихо проговорил Гарри — Ты так полагаешь? — деликатно спросила Лиф. — Ты и в самом деле думаешь, что существуют люди, которые заслуживают такого наказания? — Да! — с отчаянной решимостью воскликнул Гарри. — Есть ведь совсем особые преступления. Как ему хотелось рассказать о разговоре про Блэка, который они с Лиф подслушали в «Трех метлах». О том, что Блэк предал его отца и мать. Но тогда придется поведать, что они без разрешения побывали в Хогсмиде, а это вряд ли понравится Люпину. Поэтому он благоразумно промолчал, допил сливочное пиво, поблагодарил Люпина и покинул кабинет истории магии вместе со слизеринкой. Малифисент ругала Гарри, что тот задал этот вопрос о капюшонах. Ответ был такой ужасный, что он не шел у неё из головы. Лиф представляла себе, как дементоры высасывают из человека душу и что он при этом испытывает. Ни одно утро не начиналось без перепалок гриффиндорцев со слизеринцами. Но на этот раз Драко явно был недоволен тем что у Гарри была лучше метла чем у него. — А ты уверен, Поттер, что эта техника тебе по зубам? — послышался насмешливый голос. — Жаль, что она не снабжена парашютом. Вдруг рядом очутится дементор! Крэбб с Гойлом дружно заржали. — Жаль, Малфой, что у тебя нет дополнительной пары рук, — сказал Гарри. — С четырьмя ты точно золотого мяча не упустишь. Тут уж захохотали гриффиндорцы. Малфой злобно сощурил белесые глазки и поспешно отошел к своему столу. Взгляды всех слизеринцев обратились к нему: они наверняка спрашивали, настоящая ли у Гарри «Молния». —Знаешь Гарри на самом деле Малфой не так плохо летает как ты думаешь—Лиф хотела сказать что Драко достаточно хорошо научился летать за лето. —А ты что,теперь защищаешь его? Думаешь что это тебя как-то сблизит с факультетом—не выдержал Рон —А ты что, теперь заделался в психолога раз строишь такие доводы,смотри как бы тебе он не понадобился—едкое замечание и Малифисент растворилась в воздухе. Матч закончился и Лиф всё-таки решила поздравить Поттера — Это был настоящий Патронус, — шепнул кто–то Гарри в ухо. Гарри обернулся и увидел слизеринку, которая выглядела потрясенной и счастливой одновременно. — Я нисколько не испугался дементоров, — сказал Гарри. — Просто вообще ничего не почувствовал. — Скорее всего, наверное, потому, что они... они были ненастоящие. Пойдемте посмотрим. И профессор Люпин повел Гарри в конец поля. — Вы сильно напугали мистера Малфоя, — сказал он. Гарри смотрел на груду черных балахонов, барахтающихся на траве. Это были Малфой, Крэбб, Гойл и Маркус Флинт, капитан команды слизеринцев. Малфой, кажется, взгромоздился на плечи Гойла. Четверка негодяев пыталась высвободиться из длинных черных балахонов. Рядом стояла профессор МакГонагалл, лицо ее выражало крайнюю степень возмущения. — Недостойное трюкачество! — кричала она. — Подлая и трусливая попытка вывести из игры ловца гриффиндорцев! Все вы будете строго наказаны. И минус пятьдесят очков Слизерину. Я буду говорить с профессором Дамблдором о вашем поведении. Вот он, кстати, сам идет сюда. Это был последний, завершающий штрих к победе гриффиндорцев. Рон, пробившийся сквозь толпу к Гарри, сложился пополам от смеха, глядя, как Малфой выползает из черного балахона, из–под которого все еще старался выбраться Гойл. Даже Лиф не удержалась от смеха и повалилась на землю. В ту ночь никто в башне Гриффиндора не спал. Все знали, что замок снова обыскивают сверху донизу. Собрались в Общей гостиной и ждали новостей. На рассвете в гостиную спустилась профессор МакГонагалл и сказала, что Блэк опять ускользнул. Лиф всё узнала от Гермионы,ведь с мальчиками она решила не разговаривать. На другой день по всему замку были приняты более жесткие охранные меры. Профессор Флитвик учил главные входные двери распознавать Блэка по увеличенному портрету. Филч носился по всем закоулкам и коридорам, заколачивал все щели и мышиные норы. Сэра Кэдогана уволили, его портрет отправили обратно на пустынную площадку восьмого этажа. На входе в башню Гриффиндор опять появилась Полная Дама, отреставрированная специалистами. Она все еще нервничала и согласилась вернуться на работу при одном условии: ей дадут дополнительную охрану. Специально для нее наняли грозного вида троллей, которые ходили по коридору, злобно хрюкали и мерились дубинками. Лиф обратила внимание, что одноглазая ведьма не охранялась и доступ к ней был открыт. Очевидно, Фред и Джордж правы: только они, а теперь еще Гарри, Рон и Гермиона знали о тайном ходе прямо под ней. — Как по–твоему, — спросил Гарри Рона, — не сказать ли о нем кому–нибудь? — Нет, — помотал головой Рон. — Ведь он сюда проник не через «Сладкое королевство». Если бы магазин был ночью взломан, знаешь сколько было бы шуму! Гарри был рад, что Рон одного с ним мнения. Забьет Филч этот проход, и он никогда больше не сможет попасть в Хогсмид. Рон в мгновение ока стал знаменитостью. Первый раз в жизни не Гарри или Лиф, а он был в центре всеобщего внимания. И надо сказать, ему это нравилось. Хотя он все еще окончательно не пришел в себя после ночных переживаний, он взахлеб рассказывал всем и каждому об этом происшествии, украсив его россыпью подробностей: «Сплю это я и вдруг слышу, как будто кто–то что–то рвет. Я подумал — это во сне. Но тут, представляете, чувствую сквозняк... Проснулся, гляжу: полог с одной стороны сорван. Я повернулся, а он прямо надо мной стоит... как скелет. Волосы колтуном. В руке огромный нож, сантиметров тридцать, а то и сорок. Смотрит на меня, а я на него. Я как заору — и его как ветром сдуло. Прослушав эту душераздирающую историю, девочки со второго курса вернулись к своим делам. А Рон обратился к Гарри: — Как ты думаешь, почему он исчез? Гарри и сам ломал над этим голову. Почему Блэк, обнаружив, что выбрал не ту кровать, не прикончил Рона, поднявшего истошный крик, и не стал искать Гарри. Двенадцать лет назад он хладнокровно убил столько ни в чем не повинных людей, а тут пять безоружных мальчишек, и четверо из них крепко спят. — Наверное, решил, что ты своим криком разбудил всю башню и ему надо скорее уходить из замка, — подшутив,сказала рыжая слизеринка. — Помедли он немного, ему бы пришлось убить всех гриффиндорцев, иначе из гостиной не выбраться. Да еще учителя...—хищно прошептала Лиф. А Невилл попал в опалу. Профессор МакГонагалл просто рассвирепела: навсегда отлучила его от Хогсмида, наложила наказание и запретила сообщать ему пароль. Бедный Невилл каждый вечер теперь ждал у портрета с Дамой, пока кто–нибудь подойдет и проведет его, дежурные тролли, фланирующие по коридору, смотрели на него с большим подозрением. Но конечно, самому суровому наказанию Невилла подвергла бабушка — все остальное было так, пустяки. Два дня спустя после вторжения Блэка она прислала ему Громовещатель. Эта позорная кара обрушилась на Невилла во время завтрака. Совы–почтальоны, как всегда, влетели в Большой зал, неся в клювах письма. На стол перед Невиллом приземлилась огромная амбарная сова, в клюве у нее был красный конверт. Сидевшие напротив Гарри и Рон сразу узнали Громовещатель — Рон в прошлом году получил такой же от миссис Уизли. — Хватай его и скорее беги отсюда! — крикнул Рон. Говорить дважды не надо было. Невилл схватил письмо и; держа его перед собой как бомбу, пулей вылетел в холл. Слизеринцы за своим столом покатились со смеху. Письмо взорвалось почти у самых входных дверей. Голос бабушки, стократ усиленный, наполнил замок так опозорив всё славное семейство Долгопупсов! Даже под запретом Малифисент и Гарри посещали Хогсмид. День был ясный, дул легкий ветерок. Даже в «Трех метлах» сидеть не хотелось, и поэтому друзья двинулись в гору к Визжащей хижине, имеющей самую дурную репутацию во всей Британии. Хижина стояла на холме немного в стороне от деревни. И даже сейчас, при дневном свете, вид у неё был жутковатый: окна заколочены досками, одичавший промозглый сад. — Даже хогвартские привидения здесь не бывают, — сказал Рон, прислонившись к забору и разглядывая хижину, — я спрашивал у Почти Безголового Ника. Он сказал, что здесь обитает лихая компания. Никто не может сюда войти. Фред с Джорджем пытались, но все двери крепко заперты. После подъема в гору Гарри стало жарко, и он, хотел было минут на пять откинуть капюшон, как вдруг совсем близко послышались голоса. Кто–то поднимался к хижине с другой стороны. Секунда–другая, и они увидели Малфоя в сопровождении Крэбба и Гойла. — Вот–вот прилетит от отца сова с известием, — разглагольствовал Малфой. — Он поехал на суд свидетелем. Расскажет там про мою руку, как я три месяца не мог ничего делать... Крэбб с Гойлом хохотнули. — Как бы мне хотелось самому услышать выступление на суде этого патлатого безмозглого великана: «Не–е, честно, в ем ничаво опаснова нет». Гиппогрифу давно пора сдохнуть... Неожиданно Малфой увидел возле хижины Рона. Лицо его расплылось в злобной ухмылке. Даже после всех грубых высказываний Малфоя, Малифисент понимала что он всего лишь глупый мальчишка,боготворивший своего отца. — А ты что здесь делаешь? — Малфой перевел взгляд на покосившуюся хижину. — Наверное, ищешь, где жить? Ты ведь давно мечтаешь об отдельной комнате! Говорят, вы все спите в одной спальне. Это правда? —Лиф схватила Рона за шиворот, помешав броситься с кулаками на своего врага. — Предоставь его мне, — шепнула она недодругу на ухо. Да, грешно не воспользоваться таким случаем. Гарри с Лиф не слышно перебежали за спину Малфоя и его верных телохранителей, нагнулись и подняли с дороги большой ком влажной земли. — А мы тут обсуждаем твоего друга Хагрида, — продолжал паясничать Малфой. — Представляем себе, что он говорит на суде Комиссии по обезвреживанию опасных существ. Как, по–твоему, он заплачет, когда гиппогрифу отрубят... Плюх! Голова Малфоя мотнулась, его белобрысые волосы облепила мокрая грязь. — Кто это?.. Рон ухватился за забор, чтобы со смеху не упасть наземь. Злокозненная троица волчком завертелась на месте, Малфой счищал с волос грязь. — Что произошло? Кто это сделал? — В этом месте очень мощные привидения. Рон говорил, как будто сообщал прогноз погоды. Крэбб с Гойлом явно струсили: накачанные мускулы от привидений не спасут. Малфой окинул испуганным взглядом безлюдную местность. Лиф и Гарри тихонько прошли по тропинке к особенно вязкой луже, полной густой зловонной жижи… Плюх! Плюх! Плюх! На этот раз досталось всем троим. Гойл бешено прыгал на месте, стараясь стряхнуть липкие комки с маленьких тупых глазок. — Вон оттуда швыряют. — Малфой махнул метра на два в сторону от того места, где стояли невидимые Лиф и Гарри. И стал рукой вытирать залепленное грязью лицо. Растопырив руки, как зомби, Крэбб, спотыкаясь, двинулся вперед. Гарри подставил ему ножку, Крэбб споткнулся и полетел на землю. Его огромная ножища взмыла вверх и задела край мантии Гарри. Капюшон сполз, и голова Гарри и кудри Лиф открылась. Какую–то долю секунды Малфой пялился на парящую в воздухе голову с почему-то рыжими волосами. — А–а–а! — завопил он, тыча в нее пальцем. Повернулся и бросился наутек, Крэбб с Гойлом не отставали. Гарри нахлобучил капюшон обратно. Но было поздно. — Гарри! Малифисент! — отчаянно крикнул Рон, подбегая к тому месту, где только что висела голова друга. — Немедленно бегите отсюда! Малфой расскажет, что он здесь видел. Скорее обратно в замок! — До скорого! И, не прибавив ни слова, не чуя под собой ног, Гарри и Лиф помчались в Хогсмид. Поверит ли Малфой в то, что он видел? Поверят ли его рассказу? Никто не знает про мантию–невидимку. Никто, кроме Дамблдора. Сердце у Гарри оборвалось. Расскажи ему Малфой о случившемся, он сразу поймет, что здесь было на самом деле. Скорее в «Сладкое королевство», скорее по ступенькам в подпол, по каменному полу к люку! Гарри сорвал с себя мантию, сунул под мышку и припустил по подземному ходу... Вдруг Малфой первый вернется в замок? Сколько он будет искать кого–нибудь из учителей? Задыхаясь, чувствуя боль в боку, Лиф не сбавляла скорости до самого ската. Мантию придется оставить здесь, ведь Малфой может выдать его, сам того не подозревая. Гарри спрятал ее в темный угол и полез наверх, потные руки скользят, а надо спешить, дорога каждая минута. Вот наконец и горб, Гарри коснулся его палочкой, высунулся, огляделся — никого. Он вылез наружу, за ним выпрыгнула слизеринка горб сомкнулся, но только что она выскочил из–за статуи, как услыхала приближающиеся шаги. Это был Северус Снегг. Он спешил к Гарри и дочери, и его черная мантия развевалась как пиратский флаг. Затормозив перед детьми, он оглядел их с головы до ног. — Ну? — едва скрывая торжество, произнес Снегг. А Гарри изо всех сил старался изобразить невинность, хотя понимал, как это глупо: лицо у него все в поту, руки измазаны. Гарри поскорее сунул их в карманы. Волосы у Малифисент испачкались и торчали во все стороны,поэтому она поспешно сделала пучок — Следуйте за мной, Поттер— приказал профессор Снегг— и мисс Снегг тоже. Понурившись, Гарри пошел за ним по лестнице вниз, незаметно вытирая руки об изнанку школьной мантии. Лиф быстро вспоминала все очищающие заклинания и приводила себя в порядок. Спустились в подвалы и вошли в кабинет Снегга. Гарри был здесь всего один раз, тогда положение тоже было не из лучших. За полтора года банок с мерзкими слизнями на полках заметно прибавилось. Все они мерцали в огне камина, что придавало кабинету особенно зловещий вид. А Лиф кажется чувствовала себя как дома и зайдя,сразу плюхнулась в кресло — Садитесь, — сказал Снегг. Гарри сел. Профессор остался стоять. — Мистер Малфой только что был у меня. Он рассказал мне странную историю, Поттер.—Профессор сначала посмотрел на мальчика а потом на дочь. Гарри промолчал. — По словам мистера Малфоя, он стоял и разговаривал с Уизли, как вдруг огромный ком грязи ударил его по затылку. Что бы это могло быть? — Понятия не имею. — Гарри постарался изобразить на лице легкое изумление. Глаза Снегга впились в самые зрачки Гарри. Вот так следует смотреть на гиппогрифа — кто кого переглядит. Гарри изо всех сил старался не моргнуть. — А потом мистер Малфой увидел весьма странное привидение. Можете вообразить, Малифисент, что это было такое? — Не могу. —Лиф старалась держаться как можно естественнее. — Это была голова, Поттер. Ваша голова, почему-то с рыжими волосами и она парила в воздухе. Воцарилось долгое молчание. — Может, ему надо обратиться к мадам Помфри? — первым заговорила рыжая. — Раз ему мерещатся такие... — Что же твоя голова могла делать в Хогсмиде? — мягко промолвил Снегг. Но Малифисент знала что этот мягкий тон за собой скрывает— Вашей голове запрещено там появляться. Равно как и всем остальным частям тела. — Я это знаю, профессор. — Малифисент сделала над собой усилие и стерла с лица малейшие признаки виновности и страха. — Похоже, у Малфоя галлюци... —решил продолжить издевания Гарри — Малфой не страдает галлюцинациями! — рявкнул Снегг и, опершись ладонями в подлокотники стула, на котором сидел Гарри, нагнулся к нему, так что их лица чуть не соприкоснулись. — Если ваша голова, Поттер, была в Хогсмиде, значит, и вы, весь целиком, там были, так же как и мисс Снегг,не думай что я про тебя забыл. — Я все время находился в башне Гриффиндора, как вы мне велели. — Кто–нибудь может это подтвердить? На это Гарри ничего не ответил. —Я могу это подтвердить—решила начать защиту девочка.Губы Снегга искривила ядовитая усмешка. — Ну так вот. — Снегг выпрямился. — Весь волшебный мир, начиная от министра магии и кончая завхозом, делает все, чтобы уберечь знаменитого Гарри Поттера от Сириуса Блэка. А знаменитый Гарри Поттер сам себе закон. Пусть простые смертные беспокоятся о его безопасности? Знаменитый Гарри Поттер ходит, где ему вздумается, не утруждая себя мыслями о последствиях. И впутывает в свои затеи совсем не тех людей. Гарри не открывал рта. Снегг хочет вырвать у него признание. Этого не будет. У Снегга нет никаких доказательств — пока нет. — Как вы похожи на своего отца, Поттер. Просто удивительно! — неожиданно сказал Снегг, и глаза у него сверкнули. — Он тоже был на редкость высокомерен. Немного удачливее других на площадке для квиддича, а гонору сколько! Так важно разгуливал по школе в окружении друзей и поклонников... Да, сходство прямо–таки сверхъестественное! — Мой отец не важничал, — не сдержался Гарри. — И я тоже. Лиф ткнула Гарри локтём явно зная что отец его был ещё тем хулиганом. — И школьный устав был не про него писан, — продолжал Снегг по праву сильнейшего, его худое лицо искажала злоба. — Правила ведь для других, для людей попроще, а не для победителей в Кубке школы. Упивался собственным величием… — Замолчите сейчас же! — Гарри вскочил на ноги. Его захлестнула ярость, какую он ни разу не испытывал с тех пор, как убежал с Тисовой улицы. Лицо у Снегга окаменело, черные глаза метали молнии. Лиф испугалась за обоих. Она знала что Гарри не прав, и его отец ужасно измывался над своими сокурсниками,но ведь этого не объяснишь Поттеру так рьяно верящему в своего отца. — Что вы сказали, Поттер? — Сказал, чтобы вы замолчали. Вы не смеете так говорить о моем отце! Я знаю о нем всю правду. Он спас вашу жизнь! Мне рассказал Дамблдор! Если бы не мой отец, вас бы вообще здесь не было! Лицо Снегга, не отличавшееся яркостью красок, стало совсем серым. А вот это уже было интересно. Даже отец оказывается чего-о недоговаривал Малифисент. — А директор школы не рассказал тебе, при каких обстоятельствах твой отец спас мне жизнь? — прошипел он. — Он, видно, посчитал, что подробности слишком ужасны для ушей бесценного Поттера. Гарри прикусил губу. Он не знал подробностей и не хотел в этом признаться. Но Снегг это сразу понял. — Я не допущу, чтобы у вас так и осталось неверное представление о вашем отце. — Лицо его передернула ненавидящая усмешка. — Вы, наверное, вообразили себе геройский поступок?! Тогда позвольте мне внести некоторую поправку в ваше представление. Ваш драгоценный отец и его друзья решили сыграть со мной веселую шутку… Она могла бы кончиться моей смертью, если бы ваш отец в последнюю минуту не опомнился. Ничего доблестного он не сделал. Всего–навсего спасал свою шкуру вместе с моей. Удайся их шутка, он вылетел бы из школы. Снегг оскалился, обнажив желтые неровные зубы. — Выверните карманы, Поттер! — неожиданно приказал он. Гарри не шевельнулся. Его точно оглушило ударом в ухо. — Выверните карманы, иначе мы сейчас пойдем к директору школы! Гарри повиновался. Похолодев, он достал и карманов пакет с побрякушками из «Зонко» . Снегг взял пакет. — Мне это дал Рон. — Хорошо бы Рона предупредить до того, как Снегг его увидит. — Он купил это, когда был там прошлый раз. — Вот как! И вы с тех пор носите этот подарок в кармане? Как трогательно! Ну а это что? Профессор увидел клочок пергамента в кармане дочери. Лиф мысленно дала себе жесткую оплеуху за столь непродуманное место для спасения карты. Снегг взял Карту. Гарри собрал все свои силы, чтобы у него в лице не дрогнул ни один мускул. — Просто кусок пергамента, — пожал он плечами. Снегг перевернул его, не сводя с Гарри глаз. — Зачем вам этот ветхий пергамент? Не выбросить ли мне его в огонь? — Снегг протянул руку к камину. — Не надо! — живо отозвался Гарри. —Глупый—тихо прошептала Лиф с каменным лицом. Ни один мускул ни дрогнул на её маленьком хрупком лице. — Ну что ж! — Ноздри у Снегга задрожали. — Это, наверное, еще один драгоценный подарок от Уизли. А может, это некое послание, написанное невидимыми чернилами. Или инструкция, как проникнуть в Хогсмид, минуя дементоров? Гарри потупился. Глаза у Снегга горели недобрым огнем. — Посмотрим, посмотрим, — говорил он, вынимая волшебную палочку и разглаживая кусок пергамента на столе. — Поведай свой секрет! — Снегг коснулся палочкой пергамента. Ничего не произошло. Гарри сжал руки, чтобы унять в них дрожь. — Откройся мне. — Снегг постучал палочкой. Пергамент оставался девственно–чистым. Чтобы успокоиться, Гарри несколько раз глубоко вздохнул. — Профессор Северус Снегг, декан этого факультета, приказывает открыть ему всю содержащуюся в тебе информацию! — Снегг изо всех сил ударил палочкой по Карте. И по гладкой поверхности Карты вдруг побежали слова, как будто их выводила чья–то невидимая рука. М-р Лунатик приветствует профессора Снегга и нижайше просит не совать длинного носа не в свои дела. Снегг остолбенел. Гарри смотрел на послание как громом пораженный. Лиф еле слышно хихикнула. Но Карта на этом не остановилась. М-р Сохатый присоединяется к м-ру Лунатику и хотел бы только прибавить, что профессор Снегг урод и кретин. Со смеху умрешь, будь ситуация не столь серьезной. А пергамент между тем строчил свое: М-р Бродяга расписывается в своем изумлении, что такой идиот стал профессором. Гарри в ужасе зажмурился. Когда он открыл глаза, на пергаменте появилась еще одна надпись: М-р Хвост кланяется профессору Снеггу и советует ему, чертовому неряхе, вымыть наконец голову. Гарри замер в ожидании грозы, которая вот вот должна была разразиться. — Ну–с, — тихо проговорил Снегг — Мы этим займемся... С этими словами профессор подошел к камину зачерпнул из кувшина на полке горсть поблескивающего порошка и бросил его в огонь. — Люпин! — позвал он. — Вы мне нужны на пару слов! Вконец оторопевший Гарри уставился на огонь. В пламени обрисовалась длинная фигура, которая быстро вращалась. Еще несколько секунд — и из камина собственной персоной вылез профессор Люпин, отряхивая золу с потрепанной одежды. — Вы меня звали, Северус? — спросил он кротко. — Разумеется, звал, — ответил Снегг с перекошенным от ярости лицом. — Я велел Поттеру и мисс Снегг вывернуть карманы, и вот что там было, — сказал он, вернувшись к столу. И Снегг махнул рукой на пергамент, на котором все еще красовались послания господ Лунатика, Бродяги, Сохатого и Хвоста. На лице Люпина появилось странное отчужденное выражение. — Ну? Люпин не отрываясь смотрел на карту. Гарри показалось, что он быстро что–то соображает. — Ну? — повторил Снегг. — Пергамент полон черной магии. А это, Люпин, по вашей части, если не ошибаюсь. Как, по-вашему, где могли дети его взять? Люпин оторвал глаза от пергамента и, глянув искоса на Гарри и Лиф, дал им понять, чтобы они ни во что не вмешивались. — Полон черной магии? — повторил он невозмутимо. — Вы так полагаете, Северус? А мне кажется, это просто кусок пергамента. Он будет оскорблять каждого, кто захочет его прочесть, так уж его заколдовали. Детская проказа, но вряд ли опасная. Думаю, Гарри купил его в лавке шутливых розыгрышей. — В самом деле? — Снегга трясло от гнева. — Вы думаете, такое могут продавать в лавке шутливых розыгрышей? Не кажется ли вам более вероятным, что он получил этот пергамент непосредственно от его изготовителей? Гарри не понимал, о чем говорит Северус Снегг, Люпин, по–видимому, тоже. — Вы подразумеваете господина Хвоста и других? — спросил он. — Гарри, вы знаете кого–нибудь из этих людей? — Нет, — не раздумывая ответил Гарри. —А вы мисс Снегг? —Нет, профессор—но кажется Лиф начала догадываться — Вот видите, Северус — Люпин опять повернулся к Снеггу. — Я уверен, что это штуки из «Зонко»... И как раз в этот самый миг в кабинет ворвался Рон. Задыхаясь от бега, он остановился у стола профессора. И, несмотря на бешено стучащее сердце, проговорил: — Это... я... дал... Гарри... Купил... в «Зонко»... сто... лет... назад... — Ну вот, Северус, — довольно хлопнув в ладоши, сказал Люпин. — Дело прояснилось, Я отнесу пергамент обратно в «Зонко»? Не возражаете? — Люпин свернул Карту и сунул ее куда–то в складки мантии. — Малифисент,Гарри, Рон, идемте со мной, я хотел бы чтобы вы—он указал на Лиф—объяснили нам еще кое–что про вампиров. Простите, Северус. Гарри не смел поднять глаз на профессора Снегга. — Мисс Снегг не могли бы вы остаться на пару минут? Лиф уже обрадовалась что Люпин отмазал её перед отцом,но не тут то было. Все трое молча вышли из кабинета. —Вы что-то хотели,профессор Снегг?—невинно поинтересовалась слизеринка —Хватит паясничать, Малифисент! Сколько раз я говорил тебе чтобы ты не связывалась с этим мальчишкой! Ты меня никогда не слушаешь!—Лиф старалась не смотреть в глаза отцу.—Ты совсем не слушаешь свои шестеренки в голове!? Ладно Малфой,подумал что ему показалось как Поттер неожиданно стал рыжим,но если бы там был Блэк?! Ты хоть понимаешь что я бы не пережил случись бы что с тобой. Я стольким обещал что ты будешь в безопасности,а ты бездумно расхаживаешь по тайным проходам! Так ещё с кем? С Поттером!—Северус решил прервать гневную терраду так как у него пересохло в горле от проявления стольких эмоций. —Отец..—попыталась оправдаться Лиф —Не перебивай когда тебя отчитывают,запомни это правило,оно пригодится! Как я понял ты сдружилась с этими противными гриффиндорцами—Лиф открыла рот чтобы возразить,но сразу закрыла чуть не прикусив язык.—Ты можешь общаться с мисс Грейнджер,она хоть как-то положительно влияет своими знаниями,но только не перебарщивай,но я категорически запрещаю тебе общаться с Поттером и Уизли! —Это всё? Я могу идти?—не стоит сейчас перечить а то и общению с Гермионой придет конец. —Да,ты можешь идти—нарочито серьезно ответил Северус. Уже выходя из кабинета отца Лиф решила хоть что-то ответить —Отец? —Что ещё? У меня больше нет Карты Мародеров и я не могу показать тебе остальные ходы—Малифисент закатила глаза. —Я не про это. Просто хотела сказать что Малфой.. Драко, он был не прав и я не хотела оставаться в стороне—она виновата опустила глаза. —О Мерлин и Моргана! Но нельзя же кидаться грязью,в конце-концов ты волшебница,могла бы пустить в него что-то интересное—гнев Северуса постепенно потухал и он решил простить дочку за столь опрометчивый поступок—Нарцисса просила передать тебе любимые леденцы,но прошу не ешь их перед занятиями,учителя не примут гоблина в ряды школьников. —Спасибо, отец—она выделила слово спасибо и отправилась прочь. Даже если бы там был Блэк было бы намного лучше,она бы быстрее узнала всю правду. А весна обещает быть насыщенной.