Некоронованные / Uncrowned

      — Ну, неужели! — саркастично воскликнула я, вскинув руки.       Потребовалось больше получаса, чтобы выбраться из того леса. Миссия вспылить на Ви и повздорить с ним реализовалась отменно, но вот дурья башка не позаботилась о самом значительном. Я знакома с местностью всего ничего, и тогда выбралась к берегу благодаря редкостному чуду. Хорошо хоть оно не оставило дурынду и вывело обратно к коттеджу.       Подступая ближе к месту ночлега, я обратила внимание на чистоту заднего двора. Ни грязной посуды, ни тела; ни души. Пустынно. Куда все подевались?       Бросаю взгляд назад, рассматривая пальмовый лес. Он не пошёл за мной? Как-то неспокойно…       Вхожу в коттедж через дверь, ведущую прямиком на кухню. И здесь кристально чисто. Кто у них за Золушку?       Подымаюсь на второй этаж, мимолётно уловив шум всплесков воды и громкий гогот. Я остановилась на середине пути и на секунду глянула в окно. Несколько наших ребят отдыхают у бассейна. Хоть какие-то лица увидела, а то так глухо было, мрачнее, чем на кладбище. Остальные наверняка отправились на боковую.       Немного успокоившись, я вошла в ванную комнату и заперла дверь. Перед тем, как принять душ, я намеревалась переключить режим на стиральной машинке. Повергнувшая в изумление подсвечивающаяся кнопка оповещала о том, что стирка завершена. С недоумением достаю чистое бельё и, когда встаю в полный рост, натыкаюсь на сложенный в несколько раз лист бумаги, располагавшийся на поверхности стиралки.       Читаю содержимое:       «Одна здесь живёшь? Думаешь, остальным не нужно освежить вещи? В следующий раз сожгу твоё тряпьё, поняла?! Куки~»       Ума не приложу, кто этот печенистый (от англ. Cookie — печенье) помощник, но спасибо, что предупредил о своих намерениях в будущем.       Скомкав лист, бросаю в мусорную корзину. Принимаюсь развешивать одежду на тонкую металлическую нить сушилки. Кроссовки ставлю вниз, оперев о стену. Закончив с бытовыми делами, берусь за себя. Расстегнув рюкзак, достаю необходимые вещи, предназначенные для душа, и выставляю на полочке. Быстро скинув с себя одежду, встаю под струящуюся воду.       Принятие водных процедур заняло около пятнадцати минут. Я вытерла влажное тело, надела кружевное белое бельё, а поверх набросила длинную серую футболку с надписью «Blood, Sweat & Tears», которая так иронично подчёркивала мою жизнь. Закинув все свои вещи в рюкзак, я вышла из ванной комнаты. Дело за малым, осталось найти комнату для ночлега.       Я пробежалась по второму этажу, и, увы, все комнаты были заняты. Не отчаиваясь, проследовала на третий этаж. Ощущение жути стало душить горло, как только я приблизилась к единственному окну, где и свершилось убийство. Прямо под ним остались размазанные по полу сгустки крови после драки парней. Я выглянула вниз и сглотнула, представив на мгновение насколько страшно и мучительно больно было Юн Вану. А всё из-за меня…       Я направилась в конец этажа, чтобы находиться как можно дальше от места происшествия и меньше ужасаться ночью. На удивление, комната в конце была свободна. Прекрасно!       Внутри стояла двуспальная кровать, небольшой шкаф и две тумбы с декоративными цветами сверху. Посреди комнаты от края кровати и до шкафа лежал мягкий тёплый ковёр, на который было приятно наступать босыми ножками. Над ним висела миниатюрная люстра, освещавшая маленькую уютную комнатку. Если сравнивать с остальными, она намного комфортнее. Особенно тем, что кровать двуспальная, разлягусь как звёздочка. Присев на неё, достаю из рюкзака таблетки, прописанные врачом. Перво-наперво, читаю состав, а то мало ли вдруг окажется, что он мне что-то психотропное подсунул. Что ж, буду надеяться, он не сменил этикетки. Заглатываю две таблетки обезболивающего сразу, строго по рецепту запив водой из бутылки. Весь день в движении не на шутку утомил, ещё и прошлая тренировка безбожно измотала. Всё, что сейчас мне необходимо, — крепкий сон.       «Я, конечно, не должен это говорить в пользу друга, но чутьё так и шепчет сказать тебе» — бегло проскользнули слова Тэхёна.       Если следом речь зашла о Чимине, не значит ли это, что он и есть тот друг? Судя по тому, что я лицезрю, они не шибко смахивают на друзей. Если бы Ви сказал о дружбе между Чонгуком и Чимином, вопросов бы не возникло, но между самим Ви и Чимином… Что-то тут не сходится. Или я чего-то не замечаю… И о чём я, вообще, думаю перед сном?!       В мгновение ока распахиваются двери комнаты, и я уже проклинаю себя за то, что не заперлась.       — Лёгок на помине, — бурчу себе под нос.       — Ты что-то сказала? — раздражённо поинтересовался Чимин, громко захлопнув двери. Казалось, будто древесина распадётся на опилки. Зачем же так яростно это делать?       — Нет, — обороняюсь я.       Пак очевидно проглотил мою ложь и намеренно закатил глаза. Он деловито прошёлся к шкафу и открыл дверцу. За ним проследовал внушающий шлейф перегара, от которого я скривила гримасу. Как ему ещё удаётся держаться на ногах после значительного количества выпитого? И с чего вдруг он переодевается в этой комнате?! Покопавшись в памяти, второй вопрос отпал сразу же, чуть только я вспомнила кое-чьё предупреждение, гласившее: «Комнат достаточно на всех. Они рассчитаны на троих. Есть и на двоих, но она одна, я забираю её себе». И как я могла запамятовать столь важную деталь? Уже было обрадовалась лакомому кусочку, но придётся его оставить.       Встав с кровати, закидываю рюкзак на плечо и направляюсь к выходу, двигаясь спиной к парню, чтобы не застать его оголённое тело.       — Куда намылилась? — с гонором набрасывается он.       Я замерла как сурок, загнанный змеёй.       — Искать себе комнату, — без утайки отозвалась я.       — Ты спишь здесь, — возгласил он, копошась в одежде.       Я оглянулась, не желая оставлять подобные заявления в свой адрес проигнорированными. Чимин уже успел переодеться в пижамные штаны. Что касается верха, полагаю, он находится в поисках футболки, судя по обнажённой спине. При любых обстоятельствах я не намерена отвлекаться на его выделяющиеся крепкие мышцы спины и едва зримые трицепсы. Они совсем не привлекают внимания… Совсем.       — Я буду спать одна.       — Свободных комнат нет, — твёрдо уверяет он.       — У бассейна я видела лежаки, вздремну на них, — настаиваю на своём.       — Отлично, скажу ребятам, чтобы тебя утопили. — Надевает футболку.       — Не посмеешь, — меня берёт злоба.       — Хочешь проверить? — Он захлопнул дверцу шкафчика, точно как и от комнаты, отчего я вздрогнула, и тогда парень успел застать испуганное выражение глаз.       — Не хочу я ничего проверять. Я просто хочу лечь спать, — я рассчитывала высказаться на три тона выше, но этому помешало принятое ранее обезболивающее. Оно поразительно успокаивало. Собственно, из-за этого Чимин и посчитал мои слова не убедительными.       — К чему ты это всё устраиваешь? В конечном итоге всё равно останешься спать здесь. — Уверяет он и идёт ко мне.       — С чего ты так решил? — теряюсь в догадках, не тронувшись с места.       — Потому что хочу этого.       Чимин подошёл чересчур близко, заставив испытать дискомфорт из-за крошечной дистанции. Мне не терпелось её увеличить, и это стало поводом для шага назад. Он ступил вперёд, а я автоматически ещё раз назад, коснувшись лопатками стены. Замечательно, Мина, хуже некуда.       — Не всегда люди получают то, чего хотят, Чимин. — Иду до конца, оценивая шансы свободы.       — Я получаю. — Он зачесал назад волосы рукой как расчёской. Уже не раз примечаю этот жест, которым, по всей видимости, он пытается привлечь к себе больше внимания и выразить уверенность.       — Да кем ты себя возомнил?!       Чимин не придал значения вопросу. Он сосредоточил взгляд на принадлежащем ему творении виднеющимся жёлтым отблеском на моей шее. Его лицо стало меняться не в лучшую сторону. Нужно было избежать последствий, поэтому я попыталась скорее удалиться.       Он схватил меня за талию и с силой прижал к стене. Рюкзак упал на пол.       — Отпусти меня! — Тут же начинаю отбиваться руками и ногами.       — Я же сказал, никуда ты не пойдешь. — Он упёрся вплотную, крепко сжав мои запястья, тем самым блокировав любые действия обороны против него.       — Хватит, это даже не смешно! — Ёжусь в его хватке, лелея надежду выбраться. Но что могу я против сильного парня? От этих фактов ноет душа.       — Это — с меня хватит! — громоподобно произнёс он, закрепив мои объятые трепетом глаза на его окаменелых. — Думала, получила защиту от кучки отбросов безвозмездно? Думала, я не потребую любезности за спасение твоей жопы от смерти? И что пущу все твои бесящие оскорбления на самотёк? — В конце он сжал мои запястья.       — Не делай этого! — крикнула я, когда горящая боль стала пульсировать изнутри в точках сдавливания.       — С этого дня за всяческое надругательство я буду причинять тебе боль. — Он перестал с силой надавливать, но всё так же удерживал мои руки. — Если выручу с передряги, должна будешь осыпать похвалами. А за каждую стикировку… — Он поддался ближе, коснувшись носиком пряди мокрых волос возле ушка и прошептал: — Я возьму тебя где хочу и как хочу.       Во что ввязалась, Мина?! Давно подозревала же, что всё неспроста! Насколько была беспечна, когда всякий раз вела себя с ним так, как он заслуживал? Хотя ведь знала, что что-то не так. И вот оно. Он выжидал, когда я накосячу больше, чтобы потом диктовать условия.       — Деспот! И методы у тебя такие же! — Говорю как есть, плюнув на его установки.       Чимин повторил нещадный захват, а я не сдержала вой от острой боли. Казалось, он сломает мне кости.       — Я не ясно выразился? Или ты из тех, кому нравится быть мученицей? — Он ослабил пальцы, в связи с чем мои руки под натиском недомогания опустились вниз.       Я выдохнула, разглядывая запястья, которые покрылись красными браслетами. По телу разошлась неприятная дрожь. Я жалкая и беспомощная, и мне даже нечем откупиться. А самое досадное, за рамки выходящее и отвратительное, — то, что такой деспот расположил меня к себе ещё в день нашего знакомства. Не могу этого отрицать, хотя чертовски хочется, учитывая нынешние обстоятельства. Но всё же, мы не должны так взаимодействовать друг с другом. Он только отталкивает меня. Правда, на что я надеюсь? В его глазах я не более чем предмет для утех и насмешек.       Он нагнулся и вдохнул запах моего шампуня со вкусом миндаля.       — Ты так приятно пахнешь, — заведомо кайфует он, зажимая руками мою талию. Его прикосновения, как и слова, кажутся противными, отчего я дёргаюсь, а он пытается это остановить лёгким сдавливанием. — Тшш, — шепчет он, и я остаюсь стоять ровно, зная, что он прекратит делать мне больно. — Я только заберу свою награду.       Я, не сдержавшись, позволяю образовавшейся слезе скатиться по щеке. Чимин не спеша подхватывает её губами, нежно целуя мокрую полосу. Легко касается другой щеки, медленно спускаясь к моим губам. Сначала целует верхнюю, затем нижнюю. Понимая, что я не собираюсь целовать его против воли, отстраняется.       — Посмотри на меня, — требует он. Нехотя подымаю взгляд. Чимин слишком близко. Его глаза немного прикрыты, а губы слегка влажные. Признаю, он выглядит самую малость соблазнительно. Но на этом всё. — Не заставляй меня вновь прибегать к насилию, ответь на поцелуй, — шепчет точно в губы и накрывает своими губами мои.       Ему плевать, одобрю я его действия или нет. Он предупредил о том, что настроен на взаимность. Но от меня ему её не видать. Сжимаю губы, почувствовав его желание перейти на новый уровень поцелуя. Чимин рассержено дёргает меня за мокрые волосы. Я визгнула, открыв его язычку доступ встретить мой. Изворотливый подлец!       Чимин испускает победный стон, когда наши языки переплетаются. Его руки жадно блуждают по моей спине и притягивают вплотную к его груди. Она вздымается от набирающего оборота поцелуя, которому я уже не противлюсь. Проникаюсь смешанным вкусом алкоголя и ягодного ассорти. Отпечаток сладких ягод, вероятно, оставлен жвачкой, что только вызывает желание целоваться дольше. С каждой секундой разум напоминает о том, как это неправильно, отчего я и попыталась отстраниться, но кто мне даст? Чимин предугадывает все шаги, постанывает, моля не разрывать столь приятный процесс. Более того, он только увеличивает напор, искушая поддаться блаженству. Излишне тесное расстояние между нами позволяет прочувствовать его нарастающую эрекцию. Сильные руки Чимина пробираются под мою футболку плавно спускаясь вдоль линии позвоночника вниз к трусикам, захватывая их пальчиками и попутно стягивая.       — Не надо, пожалуйста, — резво отстраняюсь, задержав его руки своими, и, пока выдался момент, вбираю как можно больше воздуха в лёгкие.       Я рассматривала его уставшее и в то же время удовлетворённое от моих действий лицо, понимая, насколько давно он не получал таких ласк. Как же ему хочется продолжения, которое я обрываю.       Чимин пошло облизывает губы, прислоняя свой лоб к моему. Он очень тяжело дышит и не разрывает одурманивающий зрительный контакт.       — Своими отказами ты только поддаёшь жару. — Его возбуждение прокралось даже в голос. Прикрыв глаза, он приблизился к губам, попутно продолжив спускать мои трусики.       — Нет, не заставляй меня. — Избегаю очередного касания, остановив его руки вновь. Я не могу поддаться соблазну. Его условия — всего-навсего предлог воспользоваться мной.       — Не вынуждай взять тебя жёстко. — Вдыхает запах шампуня, пребывая в наслаждении.       — Не делай ничего, прошу, — вымаливаю я. Как-никак грубая сила мне не помощник.       Странно, но Чимин безмолвно убирает руки и отходит. Он не выглядит недовольным или разозлённым. Его взгляд нейтрален.       — Вытяни руки вперёд и закрой глаза, — просит он.       — Зачем? — напрягаюсь я.       — Давай же, — напористо потребовал он, а я неохотно подчинилась. Тиран, ей богу!       Меньше чем через минуту послышался щелчок, после которого потяжелели запястья. Раскрыв глаза, я обнаружила закреплённые на них наручники.       — Придурок, ты что сделал?! — Размахиваю руками, наметив целью его лицо. Чимин проворно уклоняется и хватает меня за ноги, закидывая себе на плечо.       — Поставь меня! — с разозлённой интонацией взываю я.       Чимин бросает меня на кровать, наспех избавившись от своей футболки, и нависает сверху. Зажимает запястья за головой и крепко удерживает ноги своими, отрезав попытки к любым сопротивлениям.       — Сама довела до такого, дурочка, — усмехается он в ответ на мой недовольный взгляд.       В отличие от предыдущих дней, эта усмешка довольно-таки задержалась на его лице. Более того, в этот момент он показался мне ещё красивей и притягательней. Я просто не могла контролировать свой взгляд, который нагло прилип к напряжённым предельно выделяющимся мышцам и обнажённому крепкому торсу, который он, несомненно, держит в тонусе. Инстинктивно подвернув нижнюю губу и прикусив в конце, я задумалась о маленькой толики шрамах, разбросанных по его телу. Самый внушающий тянулся от конца левого ребра до лопатки. Сколько же швов ему наложили?       — Уже второй раз ты делаешь это, — озлобленно бурчит он, наклоняясь ниже.       Не дав проронить и словечка, Чимин яростно впивается в мои уста. Сложно не проявить взаимность, когда его пухлые губы доставляют столько умопомрачительных эмоций. Он не спешил проникнуть внутрь языком, как минутами ранее, а лишь растягивал удовольствие. Сладость поцелуя сжигается, как только он надкусывает нижнюю губу. Я обрывисто дышу, пытаясь отпрянуть. Взамен он прокусывает губу до крови, заставив меня вскрикнуть. Для него это служит сигналом продолжения. Вдоволь решил поиздеваться?       Слизав немного крови, он нетерпеливо проскользнул в рот язычком, скомбинировав все три вкуса. Кровь перебила то самое ощущение сладости ягод, которое мне так хотелось сохранить. Его свободная рука коснулась моего колена и плавно спускалась под длинную футболку. Ох, нет, я догадываюсь, чем это грозит!       — Чимин, — окликаю его, пытаясь вернуть рассудок.       Он рассержено выдохнул. Мои сопротивления его явно не устраивали.       — Надоела.       Чимин с силой сжал моё бедро, получив в ответ возглас боли, но этого недостаточно. Он прокусил верхнюю губу, оставив ту же ранку, как и на нижней. Следом берёт под контроль наши языки, целуя с алчным напором, доводя до самого края истощения воздуха. Он разрешает ухватить самую малость кислорода, выматывая нас обоих, но от этого поцелуй становится только горячее. Его рука бурно проникла под футболку и хищно стянула моё нижнее бельё. Мне хочется протестовать, но он не позволяет. Чимин задирает футболку до шеи, понимая, что следует приостановить поцелуй. Нехотя стонет в губы, напоследок целуя ещё какое-то время. После отрывается, приказав не сопротивляться. Я соглашаюсь. Не потому что хочу, а потому что боюсь сделать ещё хуже.       Задрав верхнюю одежду до запястий, скреплённых металлическими кольцами, Чимин следом избавляется от лифчика. Его глаза бесстыдно странствуют по моему голому телу, изучая каждый сантиметр. От сверкающего в его глазах разврата мои щёки приобретают красноватый оттенок, а глаза стали превышать допустимую норму влаги. Отдаться человеку не по любви — наихудший кошмар.       — Ох, Мина, — вздыхает он. — Твои изгибы тела… — Подвернув губу, переводит звериный взгляд с тела на меня. — Хочу, чтобы эта красота принадлежала мне.       Он ослабил узел на пижамных штанах и отбросил их подальше. Под ними ничего не было, поэтому получилось так, что я смотрела точно на его возбуждённое достоинство.       — Эй, пошлячка, — переключает моё внимание на себя, вульгарно облизнув вишнёвые от долгих поцелуев губы. — Так как язык у тебя острый, твоё наказание громко стонать «О да, хозяин, ещё». Если опять начнёшь сопротивляться, выебу на глазах у всех.       Я помышляла возразить властолюбивым выходкам Чимина, но он безжалостно проник в мою плоть, словив губами громкий стон. Старания идти с ним вразрез куда-то испарились. Я выгнулась навстречу, забросив скованные руки ему на шею. Он двигался эгоистично и властно, без привыкания и намёка на излишнюю жалость. Ему хотелось воссоединиться в страстном поцелуе, но не получалось. Его звериные толчки не давали мне и шанса подстроиться под его желания. Он расплывался в улыбке, осознавая это.       — Ты ничего не забыла? — пустил в ход свой сарказм, сделав последующие толчки особенно сильными.       — О да, хозяин, ещё, — срывается с моих уст вместе с томными стонами.       — Повтори, смотря на меня, — диктует он с опьянённой интонацией от моей покорности.       Мои ногти оставляют неглубокие ранки на его спине в ответ на жгучую боль внизу. Открыв глаза, попадаю под отуманенный взгляд Чимина.       — О да, хозяин, ещё, — стону ему в губы, не разрывая зрительного контакта.       Он усилил напор толчков, вызвав бурю ощущений. Накопившиеся слёзы самовольно стекали по щекам. В голове мелькали мысли о том, как грязно это выглядит. В наручниках, под парнем, жестоко насилующим меня. Стону так, будто получаю от всего этого экстаз. Стыдно показываться завтра остальным, которые точно в курсе нашей с Чимином бурной ночи. Хуже того, что я не знаю, это ли мой первый раз?       Его влажные мягкие губы прильнули к моей шее. Я понимала, чего он желал добиться и опять же позволила. Чимин надкусил чувствительную кожу на том же месте, обновив отметину. Он сладостно простонал мне в ключицу, осознавая как близок к пику блаженства. Завершающие толчки кружили голову нам обоим. Мы поддались искушению, сплетая языки воедино. Он вышел из меня, кончив вблизи моей разгорячённой плоти.       — Мог бы и не успеть, — с бархатистой ноткой в голосе смеётся он, с жадностью глотая воздух.       Я посчитала нужным отмолчаться, в глубине души радуясь тому, что он успел.       Ещё некоторое время мы поглощаем воздух, затем Чимин кратко целует меня напоследок и встаёт, шагая к тумбочке. Я принимаю попытки сесть, поджимая губу от не прошедшей жгучей боли снизу.       — Тебе лучше лежать, — высказался он на этот счёт, предостерегая от последствий, и бросил ключи от наручников. Пытки кончились?       Сам же повязал вокруг паха полотенце, прихватил необходимые средства для душа, подошёл к зеркалу и принялся поправлять волосы.       Я раскрыла замок, отложив наручники с ключами на тумбочку. Как приятно ощущать свободу на запястьях.       Чимин замер около двери, хладнодушно покосившись в мою сторону.       — Только попробуй свалить. Убью, — бросил он, перед тем как покинуть комнату. А я была слишком напугана и истощена, чтобы ослушаться.