Некоронованные / Uncrowned

[Песня, создавшая подходящую атмосферу автору на написание главы: ♪ Mileo - Know You Better ♫]

      POV JungKook       Наматывать круги вокруг машины было совсем не тем, чем я в действительности был обязан заниматься. По сути дела, я и явился в другую страну, чтобы реализовать то, что от меня требуется. И когда родные земли стали значится в моей сознательности как чужие? Пропустим. В настоящий момент это было не так весомо, как острая необходимость узреть рядом с собой Мину. Я не просидел в том баре и десяти минут после её ухода. Бросился вдогонку пешим ходом, вот только всё обернулось клейкой лентой безрезультатности. Она не могла далеко уйти — факт, но, тем не менее, пропасть из виду ей удалось. Исколесив тот клочок города, в который мы изначально прибыли, спустя час поисков я оставил эту затею и уехал к дому мошенника, где, собственно, сейчас и отбиваю пяткой тротуар.       Всеми ячейками мозга полагал встретить её здесь, у порога дома. Куда ей ещё идти? В тысячный раз поправляю рукава футболки, которые и без вмешательства безупречно лежали, зачем-то выровнял и так ровно закреплённую брошь-камеру в районе груди и в сотый раз отряхнул ни от чего не загрязнённые джинсы. Блять, да где она?! Того гляди, лежит чёрт-те где без сознания на безлюдных улицах города и неторопко отходит на тот свет, а я стою здесь и жду, как желторотый первоклассник. Намерение позвонить я враз забраковал. Мина редко, но бывает рассеяна. Ещё по пути в столицу обратил внимание на 5% уровень зарядки на её телефоне. Неужто так трудно было обрубить прорастающие концы геморроя заблаговременно? Айщ, в пекло.       Непроизвольно обратив взор на боковое стекло, я заприметил чью-то руку рысью протянувшуюся к моей спине. Без промедления тело интуитивно отреагировало по оборонительной схеме. Захват руки, вторгающейся в мою зону, был отражён ударом локтя. Противник перешёл в наступление разительно быстро, отчего я не заметил, как оказался прижатым позвонком к автомобилю коленом в паховой области и согнутой рукой приставленной продольно к горлу.       Я этому учил только одного человека.       Ударить вполсилы по субтильному женскому колену было достаточно для самоосвобождения. Один-два интервала и положения тел сменились. Уже она была заточена спиной у машины и не могла выбиться, потому как, раз — я был сильнее, два — с перекрещёнными руками порываться что-то сделать — дохлый номер. Нужно было думать, прежде чем наступать на меня моими же приёмами.       Мина пыхтела от тупиковой ситуации. Смотрела как на цель убийства. Полагаю поэтому-то не билась в дрожи от сырой одежды. Дождь закончился незадолго до её появления, но от этого погода яснее не стала. Такие как она презирали опасность заболеть, блындая долгое время в таком виде на свежем воздухе.       — Куки. — Надув губки пропела она. В чём суть подобной отчётливо проявившейся перемены настроения я не раскусил, зато снабдил её непорочный взор растерянностью. — Заплати за такси.       Поодаль от нас вправду стояла тачка, водитель которой посигналил, поторапливая оплатить его услуги. Конечно, на чём же ещё она могла сюда добраться? Додуматься заказать такси ума хватило, а чтобы прихватить перед заданием немного деньжат — нет.       У меня не было привилегий ругать её или читать мораль. Необходимо время для реэвакуации позиции верного друга, по этой причине я и зарыл всю брань в пучину недр. Но Мина так и напрашивалась. Ждала на месте, спрятав руки за спиной, и ковыряла ножкой асфальт, а длинными ресничками махала так, будто норовила взлететь. Сама невинность, куда деваться.       Таксист уехал, получив своё, а я полез в багажник за рюкзаком, содержимое которого было в данное время в приоритете. Мина стояла рядышком и с любопытством осматривала внутренности задницы авто.       — Что рыскаешь? — Дотошная нет слов.       Поведение Мины не поддавалось объяснению. Ей по голове случаем не въехали? Или это контратака организма на взломанный дневник воспоминаний? Чего она такая игривая? Почему не конфликтует, не подставляет нож к спине? Это было бы ожидаемо, если взять в расчёт обманутые надежды девушки касательно моей личности.       — Держи, — отморозил я, всучив ей в руки рюкзак. В сравнении с Сон, моя игривость совсем себя не проявляла. — Там полотенце и вещи. Вытрись и выбери что-нибудь. Переодеться можешь в машине. Я подожду.       Закрыв багажник, присаживаюсь сверху, дожидаясь пока та возьмётся за указанное. Но она тянула, и я не понимал, что.       Открыв дверцу заднего сидения, Мина закинула вовнутрь рюкзак и, покосившись на меня, прищурилась.       — А ты не будешь подглядывать?       — Ну, я тебя! — пригрозил я, подскочив с места.       Только так мне удалось её ускорить. Она махом запрыгнула в автомобиль и заперлась, напоследок показав язык. Дурашка.       Был бы и рад разделить её задор. Хотя бы малость, но отзываться улыбкой. Потому что, должно быть, она решилась разобрать каменный завал, препятствующий течению нашей дружбы. Я благодарен ей за скорую отходчивость, но правда ли простит за весь тот сущий пофигизм?       Я неспособен долго думать ни о ком и ни о чём, кроме тебя, Тэхён. И от этого страдает именно она.

***

      В доме господствовало изобилующее затишье. Светозарные жёлтые и зелёные отливы окраски комнат гадко въелись в подсознание. Абсолютно все уголки апартаментов заставлены различными видами скульптур и сувениров в облике змей, завязывающихся вплоть от кладовой до спальной комнаты. Я не ненавистник змей, но картины и ковры из шёлка с их изображением сгладывали положительные ощущения созерцаемого. У этого сучьего потроха скользкая тварь выступает не иначе как Божеством поклонения.       Обшныривать сокрытые места гостиной, переходя с одного на другое, становилось всё сложнее. Освещение блеклое, тайников нет, а возвращаться в предшествующие комнаты для повторного розыска драгоценности не оставалось времени.       Если поразмыслить о наводящих к цели деталям, то, как мне помнится, только на кухне я обнаружил нечто похожее. Практически весь холодильник был забит яйцами и пакетами свежей рыбы. В морозильнике вообще подвергалось заморозке особенное с моей точки зрения мясо грызунов. Вкус с заскоками.       Над раковиной в ванной комнате вместо присущего многим людям зеркала висел шкафчик, за стеклянными дверцами которого ютились штук так десять, если не больше, мелких баночек, отличающихся друг от друга цветом крышек. Нелегко понять, для чего они предназначены, когда нет ключа, чтобы открыть к ним доступ.       — Куки-и, — пролепетала Мина с высунутой через дверь головой.       От такой лихой непредсказуемости вздёрнулись брови. Как не посмотри, её поведение остаётся неразгаданным ребусом. Если бы хоть какая-то часть меня верила в сверхъестественное, я бы предположил, что в тело Мины вселилась сторонняя душа. Но раз это невозможно, то я бы не отказался узнать причину её оживлённости.       — Мы же решили разделиться. В честь чего ты здесь ошиваешься? — резковато, но у неё есть все основания на то, чтобы ответить мне тем же. Злоупотребляю её добродушностью, правда стоило бы попридержать язык. Третьего шанса она мне не даст.       — Топай за мной, если хочешь отметить задание галочкой, — рассерчала она.       Вот тебе и встречный выпад. Ненадолго хватило её притворства. Всё-таки подлинная сущность проложила дорогу наружу, а я так и не выяснил: для чего она строила из себя весёлую девчонку?

***

      Мы спускались по ступенькам под дом, впоследствии окружая себя бетонными стенами, осыпанными в отдельных частях паутиной и тусклым свечением ламп вдоль коридора, принуждающим напрягать глаза. Мина нашла вход в подвал на задворках. Декоративное озеленение, по её мнению, шибко выделялось на фоне тех же соседей. В рассуждении этого осмотреть привлекающую местность тщательнее явилось выигрышным решением. Я поражаюсь ей. Точнее тому, как она растёт с каждым днём. И если на то пошло, почему же тогда не замечает, как смотрю на неё? Включая и этот момент.       Мина гордо вышагивает впереди, утопленная в светлых джинсах, которые удерживаются на её тонкой талии исключительно за счёт ремня. Порой она закатывает спадающие рукава красного свитшота, при этом изнеможённо вздыхая от дублевых действий. Да, размеры велики, зато творят из неё кое-что безупречное и одновременно невинное. В этой одежде Мина словно малышка ангела. Лишь на сегодня, можно она побудет моей? С ней я сам не свой. Теряюсь в мыслях. Достаточно ли минуло времени, чтобы она успела пропахнуть одеколоном, сохранившим запах на моих вещах? Могу ли приникнуть к ней так же близко, как и под зонтом? Вдохнуть скомбинированные ароматы? Хочу почувствовать её, чтобы, наконец, удостоверится в том, что мной движет.       Ускорив шаг, я будто влился в стихию ветра. Мои пальцы, как взмах крыла птицы, вытянулись по всей длине у её капюшона.       Схвати, останови, ну же!       Духу хватает, вот только всенаплеватизм становится невыносимым препятствием на пути к основополагающей установке. Как бы то ни было, всё или ничего.       — Чонгук, — своим позывом она рассекла вспышку внутреннего поединка.       Рука опустилась, словно под грузом камней, а ноги подбрели к девчонке, сровнявшись в темпе. Такого нагиба относительно своей личности я не ожидал. Хорошо хоть для неё он остался невидимым.       — Как так получилось, что ты всё помнишь?       Я покамест не уложил в сознании забористый фарс кармы. Надо бы торжествовать, что отныне я волен вещать открыто, не скрытничая, но как быть, когда навязчивые мысли о смерти друга прокусывают внутренности душевного мира, восполняя пустошь испражнениями антипатии к самому себе.       — Я очень долго над этим ломал голову, полагая, что какой-то особенный, но спустя время до меня дошло. Я чуть было не упустил одну ценную деталь — пожелание в конце игры: «Не забывать свою коротко прожитую жизнь даже на небесах». На надзвёздные просторы, конечно, не попал, но всё помню… Хотя наиболее вероятно то, что та пилюля, которая мне предназначалась, оказалась бракованной. Зависимость от стимулятора оставила, а память не стёрла.       — Немыслимо, — Мина отрицала словами, но не сердцем. Прекрасно осознает, до какой степени вроде бы простая на первый взгляд игра может капитально засесть в такой неизмеримой и необъяснимой форме, как жизнь, сплетая воедино чей-то развлекательный замысел с обыденностью.       — Да, но всё сходится, — без лишних разъяснений ответил я.       Её глаза находили что-то занимательное в пыльном бетоне под ногами. Она, очевидно, глядела сквозь пологую неразличимую ткань обмана, преподносящую ей то, что имеет больший вес, нежели разбирательство, в и без того расплывчатом тенётном прошлом.       — А ты что пожелала? — Я вознамерился вывести Мину из рушащих благоразумие рассуждений, но и помимо этого узнать являющееся на тот отрезок времени предсмертное желание. Правда всё, что от неё получил, — загадочную ухмылку.       Финальный край подвала всесторонне отличался от интерьера в доме. Искусственная зелень окутывала периметр помещения от огромных до самых тонких листовых вьюнов. Мини-деревья, посаженные во внушающих размеров горшки, располагались в местах с наибольшим источником света от навесных ламп. Всё было до такой степени уставлено декоративной природой, что я ненароком стал забывать, что нахожусь в подвале, а не в тропических джунглях. Оставшееся пространство возле стен напротив друг друга загромоздили два террариума, и тут-то доля вызывающего подозрения добра хозяина дома прояснилась.       — Посмотри, какое чудо, — ликующе привлекала мои давно ссохшиеся истоки энтузиазма Мина, вглядывающаяся в лучистую змею через стекло. В одно время я увлекался этими существами, но не оттого что ими восхищался, а потому что посчитал сведения о них полезными для использования в будущем. Как раз тот случай.       — Пока не укусит, — выразил свою позицию я, остановившись позади любознательной особы.       Мина восторгалась любому шевелению склизкого животного, провоцируя во мне чувство негодования. Что с ней не так? Почему не испытывает отвращения как львиная доля девчонок на планете? И, твою налево. На основании чего её выбор непрерывно останавливается на том, что наиболее приближено к смерти? Этот террариум кишит одними из самых опасных видов змей. Габонская гадюка, чёрная мамба и многие другие — все они от природы наделены сильнейшим ядом. Зато террариум за нами переполнен сугубо безобидными, вопреки нагоняющим ужас размерам. И как их хозяин так свободно обходит мины закона?       — Да будет тебе. — Она растрясала напряжение милашничеством. Аккуратно водила указательным пальчиком по стеклу, урывками выставляя свой язычок, за которым неотрывно наблюдала мамба. Змея, естественно, протестовала её выходкам. Я бы и сам не вывез, вмешайся кто-то в моё уединение.       — Чем они тебе так нравятся? — спросил я с мрачным лицом.       Не переставая дурачиться с опасным пресмыкающимся, Мина унесла вслед за озвученным вопросом детскую улыбку. Не то что бы она напряглась или утратила доселе сияющий вид. Просто её лицо стало мягким, я бы даже сказал, уверенно-спокойным.       — Неприязнью, которое к ним испытывает большинство людей. В этом наша схожесть. — Она вытянулась в высоту, крутанувшись ко мне лицом, и подала поддельный знак, что всё хорошо, взмыв краешком губ. — Меня недолюбливали всю мою жизнь, Чонгук. И я всего лишь одним только любованием хотела уловить то самое безразличие и умиротворение, которым обладают змеи, и перенять на себя. Нелепо, не так ли? — В конце она усмехнулась, склонив взгляд.       Её ответ был более чем похож на обрывистый рассказ той жизни, которой она жила до появления на базе, а последний вопрос и вовсе был риторическим.       Пока девчонка блуждала в других сегментах джунглей, я отслеживал каждое её движение, вздох, сменяющуюся одна на другую эмоцию и думал о том, как мало о ней знаю. Если выражать наши взаимоотношения в процентах, то насколько она мне открылась? Боюсь догадаться, поскольку в действительности процент может оказаться совсем ничтожным. А это наталкивает на мысль, что я являюсь для неё далеко не близким другом.       — А-а! — полнозвучно пискнула она, рывком отпрянув от маленькой дверцы, располагавшейся в стене на уровне метра от пола.       Несусь к Сон точно угорелый, на конечном пункте чудом замечая тайпана Маккоя, сползающего из той самой дверцы на пол. Я отскочил в сторону, ухватив за локоть напуганную девчонку, и спрятал за собой. Тёмно-коричневый змей, длиной примерно два метра, зашипел, уползая в глубину изрядного скопления искусственных вьюнов. Эти пресмыкающиеся весьма мудры, потому-то на рожон не лезут.       Судя по блистающей из отсека драгоценности, приходит понимание мотива шипения тайпана. Он был охранником роскошного сувенира, который я взял в руки. Заточить поневоле чешуйчатую убийцу, яд которой может убить менее чем за час, — дельное решение. Нам повезло избежать укуса.       Засмотревшись на ярко-зелёные глаза алмазной вещи в форме кобры, я не сразу обратил внимание на то, как женские руки пали мне на талию, а голова преставилась к спине. Отвергнув статус наших отношений, я безотлагательно позволил себе накрыть её тыльную часть запястья своей рукой.       — Мина? — в смятении обратился я. Меня насторожил её усиленный пульс и отрывистое дыхание.       Она молчала. Ослабила обхват талии и приумножила потребление кислорода, которым подвал так себе сверкал. Я нащупал некий жидкий сгусток, удерживая запястье Сон. Осторожно развернув руку исподней стороной, узрел рану от клыков змеи с медлительно вытекающей кровью и тотчас обернулся к ней.       — Держи меня, — нездорово проговорила она, поддавшись сильному и быстродействующему яду, просачивающемуся в центр основы организма.       — Не закрывай глаза! — прокричал я с подлинным переживанием.       Беспокойство разрослось хуже вредного бурьяна в саду, когда хрупкое девичье тело против своей же воли попятилось назад, уступая силам гравитации. Мои руки среагировали на секунду шустрее мозга, не дав Мине упасть на пол.       — Точь-в-точь, как тогда, — практически безгласно вымолвила Сон, с трудом удерживая веки открытыми.       В такой острый момент вспоминать о нашем первом совместном задании, блять, так может только она.       — Почему не позвала меня?! Почему так глупо поступила?! — неистовствовал я, в том же духе сжимая одной рукой её плечо, а второй — драгоценность, которую каким-то непостижимым образом ещё не выронил.       — Я бы себе не простила, если бы ты пострадал, — при чистом разуме оправдалась она перед тем как напрочь закрыть веки.       Какого дьявола она обо мне так печётся? Из нас двоих я-то уж точно живучей её, так зачем?!       Тормоша девчонку, я подобно шизику надрывал глотку, коря её за опрометчивость и слабосилие. Она не может закончить вот так. Ей суждено было прожить дольше. Это моя погрешность, мой прокол, не она должна сейчас засыпать вечным сном. Я причислю себя к отряду подонков, если по моей вине умрёт ещё один дорогой мне человек.       Поднявшись на ноги, я закинул Мину на спину. Её подбородок осел на моём плече, а еле уловимое дыхание пустилось обдувать область ключицы. Как по мне, она была лёгкой, словно кристаллик снега, а пахла не так, как я себе воображал. Утончённый и эдакий уникальный запах обволакивал и смягчал натянутость каждого нейрона в моём теле, а, достигнув разума, окунал в озеро флюидов, вмещающем заботу и непреклонность. Хотя во всём этом был изъян — мой губящий запах. Я благоухал ничтожеством. Он совершенно не сочетался с изысками девчонки, из-за которого ей и приходится страдать.       В расстоянии мы продвинулись не так далеко, как хотелось бы, а всё из-за притаившегося за крупно-листовым деревом хозяина дома, который, как только я подступил, огрел меня с ноги в грудную клетку, таким образом повалив на пол. Он издал ядовитый хохот и показал себя.       Я встал быстро, как гепард, почуявший угрозу жизни, в полной готовности стартовать бежать. Краем глаза покосился на Мину, не подававшую и малейшего признака жизни. Всё куда трагичней, чем я мог себе представить.       — Верни то, что взял, ворюга. Тогда, может, я сжалюсь и угощу твою девушку надлежащим снадобьем, — умышленно злорадствовал над нами юноша моих лет. Он вертел в руке склянкой, похожей на те, что я видел в шкафчике в ванной комнате. Должно быть, это противоядие.       — Я заберу с собой всё, что мне нужно. Если понадобится, то и твою жизнь тоже, — пригрозил я, положив сувенир в карман, да так, чтобы тот мог это лицезреть.       — Это мы ещё посмотрим, — рассвирепел он, совершив те же действия, только со склянкой.       И мы будто бы по команде единовременно сдвинулись со своих мест, вцепившись друг в друга, как безжалостные звери. Нападение одно за другим, никто не уступал в силе. Упорно бился, не жалея противника, в угоду своей цели. Пару раз пришлось нарочно открыться ему, чтобы нанести более суровые удары в ослабленный щит обороны.       Я был взбешён и яростен на то, что этот юноша считает меня вором, несмотря на то, что сам является законным обладателем такой репутации. Лучше бы учился да родителям помогал. Его не обязывали вести такую жизнь.       Уровень силы тумаков смягчился, выражая почти исчерпанный лимит выносливости у противника. Пора было с этим кончать, да поскорее.       Заломив руку юноше, я перенял инициативу боя на себя. Взялся за бляшку его ремня и, подняв над полом, с размаху бросил в террариум. Треск от разбитого стекла разнёсся по всей низменности. Змеи от побеспокоившего их покой хозяина бурлили ненавистью, что затмив их сознание, подстрекала мстить. Умоляющие вопли врага косили слух, а вот шум от опасных змей, впускающих в его тело яд, наоборот, доносился как приятная музыка. Наполненная жидкостью склянка выкатилась из его кармана. Я поспешно за ней потянулся, пока его «питомцы» не ополчились на меня, но в результате спешки выпустил из памяти весомый элемент — тайпана, который минутами ранее ранил Мину. Он затерялся между многочисленными вьюнами как раз около выпавшей склянки и напал, когда я снизил бдительность.       — Блять, — ругнулся я, почувствовав моментальное жжение на большом пальце, куда был укушен напуганной змеёй.       Повсюду шипели различных видов существа, оцепеневшее тело хозяина дома не подавало намёков на присутствие в нём прутьев жизни и, покуда пресмыкающиеся были заняты поиском нового жилья, я воспользовался моментом, и так же как и прежде расположил тело девчонки на себе, сбегая прочь из этого гиблого места.       С трудом несу уже не представляющуюся воздушной как тогда Сон, поочерёдно ступая по ступенькам и взирая на серое небо, виднеющееся из открытой двери подвала. Яд действовал молниеносно, туманя зрение и выкачивая последние силы. Я держусь только благодаря самовнушению и железной воле.       Переступаю порог и валюсь на поверхность земли. Мина скатывается недалеко от меня, оставаясь лежать лицом вверх. Ведущим показателем проникновения яда выше среднего выступал надвигающийся паралич дыхательных путей. Осознавая назревающую участь, я судорожно достал из кармана склянку и на локтях подполз к девчонке. Подставив трясущийся палец к её носу, ощутил едва заметное дыхание, после чего стёр со лба проступившие бусины пота, всеми фибрами души радуясь, что хоть она и измождена, но ещё жива. Противоядия хватит только на одного и если выбирать между моей жизнью и её, то жизнь Мины в приоритете.       Вскрыв склянку, дотронулся рукой до её подбородка и, используя пальцы, насильно открыл рот, немедля влив жидкость до последней капли. Лёгкие тяжелели, а пути получения кислорода блокировались. Я опустил голову напротив её лица. Любовался этой медовой кожей, пока мог бороться с ядом. Дрожал в судорогах и задыхался. А когда сопротивление снизилось чуть ли не до нуля, сомкнул глаза.

***

      POV Mina       Очнувшись и неосторожно вдохнув, я помучилась от боли, пронзающей точь-в-точь как иглой лёгкие, а от почувствовавшейся на языке терпкости скривила челюсть.       Повертев головой, заострила внимание на разлёживающем рядом Чонгуке. Что происходит? Почему мы тут валяемся? И что это за пустая склянка?       Согнув руки в локтях, приподнимаю корпус. Удерживаю тело в таком положении, и моему взору мимовольно представляется необычное явление. Как долго ладонь Куки нежится поверх моей? Когда мы дошли до такого?       Обхватив кисть руки парня, чтобы убрать, я ненароком коснулась чего-то, что потом показалось мне подозрительным, и пригляделась. Укус?.. Точно! Помню, как задыхалась и…так, стоять…       С паникой на глазах я ощупывала отдельные отрезки своего тела, смотря вдаль и подчистую доверяя лишь тактильному общению между разумом и физической оболочкой. Чёрт его, жива.       Выдохнув так же чисто и глубоко, как обычно это делают на уроках медитации, я сложила ладони на плече Чонгука и потрясла его.       — Вставай, нам пора уходить. Хозяин дома может вот-вот объявиться, — подгоняла я шатена. Его пренебрежение на мой позыв малость напрягло, а естественный цвет лица, выгорающий фиг пойми из-за чего, толкнул в яму перепуга. — Куки? — Встряхнула его посильней и будто только в этот момент привела мозг в рабочее состояние, принудившим отведать правду наихудшего исхода.       Под прессингом тяжёлой тревоги я, подобно ястребу, подлетела к теряющему жизненную энергию Чонгуку и, неподвластному моему уму объяснению, кое-как забросила мужское тело, состоящее из груды мышц на себя, не допуская падения тем, что плотно удерживала переброшенные через плечи руки. Я не хотела волочь его тело, но так только и получалось. Ноги парня тянулись по земле, и я ничего не могла поделать, поскольку не до конца восстановилась. Черпать силы было неоткуда, соответственно скорость ленивца и зверская отдышка — то, чего можно было ожидать.       Я дотащила его до ванной комнаты. Та пустая склянка выглядела в точности как эти в шкафчике. Приметила их ещё тогда, когда Чон поднял на меня голос. Не отрицаю, что сама предстала перед ним возмущающим фактором. Наверно он думал, что я сама на себя не похожа. Но, откровенно говоря, мне хотелось запомниться ему человеком, которого постоянно держала в тайне ото всех. Эта вторая моя натура — светлая и принудительно скрываемая. Я с большим риском открылась ему, потому что он поступил так же. Очень жаль, если не догадался. Прости, Чонгук, я помогу тебе и докажу ценность нашей дружбы.       Вышагивая по плиточному полу, я противилась иссякающей активности. Норовила усадить парня на унитаз, пока сама бы выискивала нужное противоядие из всех имеющихся за стеклянной дверкой. Всё бы так и пошло, если бы я не оступилась о вздёрнутый край небольшого коврика.       Грохот от совместного падения был схож с минимальным баллом землетрясения. Чудо, что никто из нас не ударился головой и просто счастье, что моя неосмотрительность помогла пробудить Чона.       — Ты как? — выдала я пускай и нелепый вопрос, но катастрофически требуемый при сформировавшемся положении дел.       Подбираюсь к парню наперекор ломящему изнутри состоянию, ибо ему самому было неподвластно ничего, кроме метода наблюдения. Через «не могу», вглядываюсь в потерявшую смуглый цвет кожу, набухшие от продолжительной борьбы с ядом венки и в то, как он урывками вбирает воздух устами. Всё чертовски плохо.       Боковым зрением заметив под раковиной литровую канистру с водой я, недолго думая, вцепилась в неё двумя руками и, замахнувшись, ударила по стеклу, разбив его вдребезги. Один отлетевший крупный осколок прорезал пясть руки. Я шикнула, но предпринимать какие-то меры по остановке крови не стала. Хватала и отставляла одну за другой склянку из шкафчика, теряя контроль над спокойствием.       — Какая это была змея? — обратилась я к Чонгуку.       Он смотрел на меня с едва разомкнутыми веками. Весь сломленный и утомлённый. Возможно, помышляющий где-то внутри себя поделиться кусочком мозга, отчего я бы и не отказалась, потому как мой уже погано усваивал общеизвестные вещи.       — Моргни, если это была не та, что напала на меня, — предложила я подобную альтернативу общения.       Чонгук согласился. Сдержал глаза раскрытыми настолько, насколько потребовалось. Супер, ответ я получила, но от этого отбор не упростился.       Противоядия отличались цветом крышки и подписями поверх неё конкретными видами змей. Но и это мало способствовало облегчению тягот судьбы.       Соединив ладони в области носа, я откинула голову назад, загрузившись потоком мыслей до предела. Оттоке (что же делать)? Думай, Мина! Должно же быть что-то ещё!       Склонив голову над раковиной, я закрепила руки по обе её стороны и мельком взглянула на шатена, который использовал вместо подушки угол стены и предположительно уже не дышал, поскольку грудь не вздымалась, а глаза упрятались под плотными шторками век.       И тут я сломалась. Слёзы из глаз покатились градом. Выливались быстрее, чем я успевала их смахивать. Пыталась смирить раскатистый плач, но выходило лишь приглушённо мычать. Прозрачные хрусталики капали в слив, а около него в большом осколке виднелось едва зримое отражение половины моего лица, измазанное кровью. Подавляющее большинство солёных крупиц въелось в губы, оставив после себя печать противной чёрствости. Я облизнулась, приметив чуждый для себя блик цвета языка. Высунув его, всмотрелась в окрас — болотно-зелёный.       Со скоростью вспышки просканировала все полки со склянками и схватила одну, ровно такого же цвета крышки с выведенной маркером надписью «Тайпан». Пожалуйста, хоть бы это была она.       Присев на колени возле Чонгука, сперва я приложила два пальца к его шее. Крайне вялый пульс, но есть. Утешая себя тем, что ещё не всё потеряно, ударяю парня ладонью по лицу (как-никак в прошлый раз он пробудился от физической боли). Чонгук на самую малость явил свои тёмные зрачки. Тогда я второпях открыла крышку и поднесла склянку к его губам.       Он вздёрнул плечом, тем самым выбив из рук противоядие, которое разбилось об кафельный пол на части. Как бы хотелось всё повесить на нелепую случайность, но то, что произошло, — не беспричинно. Чонгук смотрел на меня в упор, опираясь головой о холодную плитку стены. В его глазах проскакивали искры ехидства, которые мне адски раздирало выбить.       Ярость — вот что я сейчас к нему чувствовала. Да как он смеет высмеивать мой сентимент сопереживания за его жизнь? Поганец. Умереть надеется?!       Наклонившись к растекающейся болотной лужице, я в первую очередь разгребла осколки стекла, избавив противоядие от мешающих деталей, а себя от возможных повреждений тканей кожи. Прильнув губами со стороны максимального объёма жидкости, взялась поглощать её как сок из трубочки, фиксируя противоядие в полости рта. Мерзко, но иной путной мысли не зародилось.       Чонгук был сфокусирован на своём самочувствии, но это длилось до тех пор, пока я не подцепила рукой его подбородок и не впилась в расслабленные губы. Правильно, я могу прибегнуть даже к таким крайним мерам. Если существует возможность что-то сделать, почему меня должно заботить, в каком свете это обрисуется потом? Как я уже говорила, я бы не простила, если бы он из-за меня пострадал. У него же было противоядие. Но он не спас себя. Предпочёл пойти на свидание со Смертью, а я, чертовка такая, взяла и всё ему обломала. Дважды.       Просто потому что живым не место среди мёртвых, Чонгук. Так живи.       Шатен от необозримого сюрприза раскрыл рот, сам о том не думая, позволил противоядию наполнить его организм. Я выжидала полного переливания, касаясь кончиком языка его. Мне было ужас как неудобно за то, что вторглась в его личное пространство, но пасовать не собиралась. Его глаза сумасшедше меня опекали, и я не знала, куда спрятаться от околдовывающей черноты расширенных зрачков. Образовавшаяся на бескостных органах терпкость сулила заключением, из-за которого я отдёрнулась от Чонгука, с накалом сглотнувшего от случившегося.       — Молодец, — разом похвалила его и себя я, и, стянув рукав свитшота ниже кисти руки, вытерла его краешком скулы Чона от своей крови. Теперь-таки он со спокойным сердцем сдался и провалился в сон.

***

      POV JungKook       Давящий на слух звук рингтона телефона нервировал душу. Я был бы и рад его вырубить, но, увы, не владел такой привычкой, поэтому просто ответил, подложив телефон под голову, опирающейся на что-то мягкое.       — Научись брать трубку с первого раза, Гук! — возвышенным тоном выговаривался Пак по ту сторону линии связи. — Где ты?       Пуская в ход только один глаз, я обследовал взглядом место, в котором пребываю. Судя по запаху ароматизатора и дизайну — на заднем сидении своей машины. Лучше не придумаешь.       — На задании, — прочистив горло, предположительно ответил я.       — Советую присесть. Новость шокирующая… — Он отвёл мне время на смену положения тела, которым я пренебрёг. — Тэхён жив, — известил Чимин, из-за чего я подскочил. От него редко поступают шутки, а те, что связаны с чьими-то жизнями, категорически не используются. — Хосок заточил его в подвальной камере. Счёт на минуты. Если мы не поторопимся, его по-настоящему убьют.       Во время того, пока Пак рассказывал как ему удалось прознать об этом, я обмозговывал возможные версии такого исхода. Чимин втихую проследил за психиатром, который прежде никогда не наведывался в подвал. Получается, доктор Чон вылечил Тэхёна, а затем выдал ложную информацию? Но для чего? Зачем ему это делать? Порой психиатры ведутся себя похлестче психов.       — … И что с телефоном Мины? Дай ей трубку, — закончил он, подкинув мне сложную задачку.       Выглянув на переднее сидение, в окно, а потом и вовсе покинув пределы машины, я с полным комплектом переживаний оттянул футболку в области шеи, припоминая недавние события.       — Чего замолк? Дай ей трубку, — не угоманивался он по понятной причине.       — Чим, её нет рядом, — ни к чему было утаивать факт, который ни от кого не скроешь. Если я вернусь на базу без девчонки, всё и так станет ясно.       Друг приумолк, блуждая в раздумьях. А я предался воспоминаниям. Вплоть до этого часа не могу принять как должное то, что положительное отношение к тому, чтобы отдаться власти смерти, приведёт меня к поцелую. Искушающая влага на губах, тонко уловимая, но ни на дюйм не отталкивающая вязкость языка и сменившаяся застенчивостью от моего надзора выражение лица — всё, абсолютно всё запечатлелось в голове судьбоносным подарком. Тогда Мина вела себя предусмотрительно, придерживалась границ, сама не ощутив, с каким болераздирающим налётом проломила замок, удерживающий в уздах неуправляемое либидо. Будь в моей власти контроль над телом, сомневаюсь, что смог бы отпустить. Ночь бы не закончилась на поцелуе, рассвет не принёс бы огорчений, а лучший друг на линии не остался бы и просто другом.       — Только не говори…       — Нет, она жива, — гарантировал я, хотя сам не был в этом убеждён. Верил в то, что говорю. — Просто… сбежала.       Телефон коротко уведомил о входящем сообщении.       — Сбежала?!       Он в прямом смысле гудел о том, как я мог такое допустить, швырял вопросами и осуждал. Обязывал её разыскать и вернуть живой или мёртвой на базу. И без его занудства собирался это сделать. До отлёта самолёта в запасе ещё два часа.       — Чимин, у меня тоже есть новости… — помедлил я, потрясённый содержимым сообщения. — Я знаю того, кто заточил нас на базе.       Перечитываю смс по новой.       От скрытого номера:       Владелец базы — Мин Юнги. Как будет возможность, пришлю тебе файл с подробной информацией. Возвращайся и не ищи меня.

Мина.