Некоронованные / Uncrowned

«09:40, Главный зал. Собрание»       Я спускалась по лестнице, удерживая подушечки пальцев на висках, которые безжалостно отстукивали ритм. Душой и телом мысленно ополчала мешок негатива на Ви, уговорившем меня вчера выпить. Да, его пиво было отменным, но вот отойти от него пока выходит с горем пополам. Попадись он мне только на глаза, пощады не будет!       Добравшись до последнего ряда столпившихся ребят, я осмотрела зал, прежде чем осведомиться в задании на сегодня. Обнаружь я трёх братьев по духу, незамедлительно бы к ним ломанулась, чтобы наподдавать одному, потребовать объяснений за игнор от второго, а с третьим, кгхм… ещё не решила. Но, как назло, все трое отсутствовали. Это что-то новенькое. Не уж-то уже узрели свои задания и быстренько свалили?       В растрёпанных чувствах вбиваю в часратор своё имя.

Форма задания: Возврат украденной драгоценности. Жертва: Мошенник. Средства содействия: Дубликат ключа владельца дома. Место: Южная Корея, Сеул. Обязательный реквизит: Видеокамера (для предоставления отчёта). Вознаграждение: Стимулятор. Исполнитель: Сон Мина. Напарник: Чон Чонгук. Дополнительная информация ожидает Вас в ячейке.

      Я не знала, от чего сияю улыбкой больше: от того, что текущее задание вне острова или от того, что мой напарник Чонгук? Бесспорно, наше первое совместное задание прошло не так гладко, как хотелось бы, но мы же разобрались. И, в конце концов, быть с другом в паре куда приятней, чем с одним из присутствующих недоумков. К тому же, сможем растолковать, в чём же причина его отрешённого ко мне поведения.       — Слышали, что отмочил Чон Чонгук? — невзначай услышала я разговор стоявшей неподалёку пятёрки ребят. — Избил больше десяти человек до полусмерти. Врач Чон едва успел оказать им помощь, но двоих он всё-таки не успел спасти.       — Неадекватный идиот! — возмутился лысый планктон. По-другому не назовёшь. Выглядел он так же мерзко. — Где он сейчас?! — повысил голос тот, видимо из-за того, что с утра ещё не видел своего товарища, и негативные мысли внушали поверить в то, что он стал жертвой Чона.       — Никто не знает, — отвечает информатор последних новостей, поправляя оправы очков. — Говорят, двинутое поведение Чонгука было вызвано тем, что из-за него Ким Тэхён умер вчера ночью. Он насильно запер в комнате близкого друга, не давая сбежать, и заставил вспомнить прошлое, а когда минуты подошли к нулю, он осознал грех своего поступка и тогда попытался спасти Кима, доставив того в медпункт. Экая жалость…       — Эй, ты! — взвинтилась я, ступая к кругу пятерых. — Знаешь, что в ацтекской империи делали с теми, кто врал?       Абсолютно все в зале обернулись, стоило мне подать звонкий голос. Некоторые отложили первоочередную надобность приступить к заданию и зависли в ожидании. Кто-то рассчитывал на то, чтобы мне досталось по полной, а кто-то косился на ту пятёрку парней и сочувствовал. Все гадали, чем закончится устроенное мною шоу.       — Им прокалывали губу горьким кактусом и запрещали вынимать, — грубым тоном ответил очкарик, насупив брови.       — А какое наказание получали вруны согласно Инкскому закону? — я и не думала останавливать свой ликбез, но кое-кто попытался.       Вихревый удар лезвием ножа приближался к моему лицу. Это был планктон. Ввиду чистой случайности и быстрой реакции, я еле успела увернуться, но всё же он задел меня. Рана на щеке, подобная тонкому лучу, и не заставившая себя долго ждать выступившая алая кровь виднелись каждому.       — Иди сюда и получи ещё, мерзавка! — гремел лысый, явно разгорячённый от предвкушения убийства единственной девушки.       Покамест приверженцы этого остолопа оказывали поддержку свистами, криками, коротким топотом ногой по полу, очкарик с другими парнями из их компании скрылись за его спиной, оставив нас двоих. Дрейфло.       Я приняла вызов, показав это боевой стойкой, и мотнула головой, раздразнивая парня. Он, не мешкая, прихлынул ко мне и замахнулся ножом. Кроме как вообразить, что нахожусь на одной из тренировок с Чонгуком, иного успокаивающего тревогу способа у меня не нашлось. Я уклонялась, вспоминая все те приёмы, которым «тренер» меня учил. С частым кругом рвения пронзить моё тело, удары лысого замедлялись. Он истощил себя, и это сыграло мне на руку. Я схватила его за предплечье и, подстроившись спиной, перебросила через себя. Раздался хруст хрящика носа, столкнувшегося с полом, а также скулёж пощады. Я выворачивала ему руку, и от дюжей ломоты ему пришлось ослабить хватку. Тогда холодное оружие упало, и я живо наступила на него одной ногой, а второй — на плечо парня.       — Согласно Инкскому закону, лжецов избивали плетью до калечества или полусмерти, а то и вовсе казнили сразу, — просветляю поверженного выскочку и бросаю свирепый взгляд на притаившегося за спинами товарищей очкастого, как бы подсказывая, что его впредь ожидает та же участь, что и дружка.       Бесчувственно ломаю два пальца планктону и откидываю руку. Он сворачивается от боли и ревёт хуже девчонки. Те, кто были за него, мало сказать, что разочаровались — они жаждали отомстить за неоправданные ожидания. Все скопом собрались за моей спиной и набросились на свою цель, как гиены на больную газель. Я убрала ногу от ножа, за которым в ту же секунду потянулся лысый. Оружие выхватили у него перед носом, и им же атаковали.       — Те времена прошли, как и сами наказания, но и сейчас имеются неслабые методы расплаты за трёп языком, — толковала я, не выпуская из виду очкарика, лязгающего зубами от ужаса, творившегося за моей спиной. — Если я ещё хоть раз услышу злостные сплетни об одном из моих друзей, ты покойник, — закрепила я напоследок и удалилась.

***

      Надоедливые гудки один за другим стирали надежды дозвониться хоть до кого-то. У Ви был выключен телефон, а Чонгук не брал трубку. Я позвонила даже Чимину, но и он не вышел на связь. Оставалось надеяться, что те оба уже отправились на задания, а Чонгук… просто на меня наплевал.       Вовремя добежав до трапа, я успела запрыгнуть в самолёт до закрытия дверей. Пора бы уже вбить себе в привычку не опаздывать, но когда это произойдёт — ясно одному всевышнему.       В салоне самолёта находилось порядком десяти человек. Озабочено или с призором как прежде на меня никто не поглядывал. Можно сказать, что я уже была принята в их пацанский круг и рассматривалась как неплохой боец. Более того, многие из них присутствовали на утренней потасовке и кардинально изменили свои взгляды относительно меня.       Я поправила перекрученную лямку сумочки, переброшенную через шею поверх джинсового комбинезона, и побрела дальше вдоль мест пассажирских сидений. Макушка парня, который сидел отдельно в конце салона, казалась уж больно знакомой. Интуиция меня не подвела, это был Чонгук. Я облегчённо выдохнула. Боялась, что он не придёт и мне придётся в одиночку со всем справляться. Звучит как анекдот.       С отчётливо выступающей наружу улыбкой, я тихонько присела на свободное сидение рядом и задержала на парне изучающий взгляд. Он спал, что позволило мне лучше рассмотреть его. Руки Чонгука были скрещены на груди и едва задевали камеру, закреплённую как брошь в форме молнии на футболке, в точности как у меня. Края джинсов, закатанные на пять сантиметров выше щиколотки, обнажали покрытую синяками кожу, что вселяла испуг. Вытекающая из костяшек пальцев кровь только-только начала засыхать, что заставило меня на минуту поверить в слова того очкарика. Чонгук сменил гримасу из умиротворённой на сердитую, чем только уверил, что не спит, а попросту притворяется. Я отвернулась, подыграв ему. Пока что… Настанет время, и нам придётся поговорить. Он этого не избежит.

***

      Самолёт приземлился примерно час назад. Мы были первыми, кто его покинул и выехал навстречу вечернему городу. Я думала, вот она, благоприятная пора для разговора, однако Чонгук отчеканил возможный к этому рывок. Он не брал моё присутствие во внимание, зато рассматривал как должное то, что я обязана следовать за ним повсюду и не отставать. Таким вот образом мы въехали в столицу Южной Кореи на его Lamborghini.       Чтобы хоть как-то унять пламя злобы, я переключила свои мысли на менее обременительную вещь, такую как сравнение характеристик машин Чимина и Чонгука. По некоторым параметрам авто Чимина уступало, вследствие чего я свернула с тропинки прогневанного настроения на поникшую. Если Пак ещё предложил мне сесть за руль, то от Чона этого определённо ждать не стоит. А так хочется…       Неотчётливо фыркнув, я отвлеклась на несметное количество людей на улочках и заполненные ими же летние кафетерии. Выдохшиеся или, напротив, размякшие посетители ещё с утра предавались умозрительным мечтам наступления тех самых минут окончания рабочего дня. Честно признаться, в какой-то степени даже завидки берут. Они вольны выбирать, где в будущем хотят работать. Не то, что мы.       Машина свернула на улицу, отклонённую от установленного маршрута. Её владелец отключил навигатор, который до сего времени капал на нервы писклявыми сигналами.       — Куда мы едем? — в неразумении попытала я, вскинув глаза на парня.       — Закрой окно, — не попросил, а конкретно приказал он, посчитав мой вопрос неуместным.       Мы ехали как раз по затемнённой от одеяла туч части города. Здесь буйствовал сильный ветер, расчищавший дорогу мокрым каплям дождя, которые вскоре достали и до нас. Мне ничего не оставалось, кроме как выжать кнопку, отвечающую за стеклянную броню от внешних препятствий, и сидеть молчком, запоминая маршрут.       Чонгук припарковался у подножья входа в подземное заведение с вывеской «Бар». Издевается? Мы отложили задание только для того, чтобы утолить его охотку в алкоголе? Да что с ним в последнее время происходит?       Я покинула пределы машины первая, с психу хлопнув дверцей. Курящее под козырьком бара местное отребье (от того, как убого они выглядят со стороны, иначе не назовёшь) направило на меня презрительные взгляды. И без вас, олухи, знаю, как бережно нужно обращаться с авто позади! Не выдержала!       Моё лицо и одежда подвергались наплыву ужесточающегося дождя. Нутро подрывало крикнуть на парня, чтобы тот шевелил булками, но встречаться с его взглядом особо не хотелось. Он не понимал, с какой силой задевал меня своей чёрствостью. Даже не удосужился посвятить в планы!       Чон наконец-то вышел из машины и захлопнул двери, установив сигнализацию. Шлёпающие по маленьким лужицам шаги демонстрировали весь пофигизм парня к погоде, которая протестовала нашему приезду. Я смахивала с закрытых век стекающую по ресничкам воду и хвалила себя за отсутствие макияжа, но идеально выпрямленные до этого волосы всё-таки было жалко. Ещё немного и они уподобятся сосулькам.       Щелчок какого-то предмета в руках Чона и свирепеющий звучанием струящийся поток воды над головой, бьющийся о некую поверхность, пробуждали интерес осмотреть ситуацию вокруг. Рычагом всего этого оказался однотонный зонт цвета голубики, который стал щитом от ливня. Чонгук обезопасил только меня, а сам же мок за его пределами, пропитывая взглядом, студившим в жилах кровь. К чему щетиниться на мою беспечность к здоровью, когда сам ведёшь себя не лучше?!       Не выдержав такого рода дискриминации, я схватила парня за футболку в области груди и силком затащила под зонт. Действие было обдуманным, но не силы. Я притянула Чона чересчур близко вместе с энергией тепла, которая исходила от крепко сложенного тела. Его дыхание обдувало мою макушку, отчего сформированный при этом контраст температур, петляющий среди нас, растормошил привычное спокойствие, прожевал и выплюнул, оставив после себя душащую неловкость. Растерявшись от неуместного потока ощущений, вскидываю глаза и замираю в его мягком взгляде. Тут же ко мне в голову закралась догадка, что только в эту минуту он осмыслил, где находится, а главное — с кем. Казалось, будто увидев своё задание, Чонгук тотчас поспешил его исполнять, не придав значения тому, кто является его напарником. И пусть позже положенного, но он узнал.       Чонгук приложил ладонь к моему лицу и бережно коснулся подушечкой большого пальца пореза на щеке, который я, в силу волнения опоздать на самолёт, забыла как подобает обработать.       — Откуда он у тебя? — Легонько провёл от начала до конца ранки, но даже при такой осторожности я поневоле сощурилась.       — А твои? — Волнующиеся друг за друга взгляды пересеклись, задержавшись на секунду, после чего Чон опустил руку, а за ним и свой взор.       Пока парень витал в своих мыслях, я свободно его разглядывала. Чонгук вымок хуже меня, в особенности волосы. Лениво скользящая по пряди его чёлки капля воды упала мне на кончик носа, заставив рефлекторно моргнуть. Его взяла за душу моя реакция (хотя эмоциями Чон это слабо выдал), поэтому он встряхнул волосами из стороны в сторону, чтобы подразнить.       — Прекрати! — не выдерживая неприятной мороси, я стучала кулаком по его груди, чтобы это доказать.       Чонгук с едва уловимым смешком выскочил из-под зонтика, который я кой-как успела ухватить, сберегая от столкновения с грязным асфальтом, и безэмоционально поманил за собой, вскинув бровями в сторону бара. Он не ждал, а я поспешила. Если сейчас и промелькнула искра дружеской игры между нами, то совсем тусклая. Чонгука что-то пожирало изнутри, и мне это не нравилось.

***

      Это была уже седьмая рюмка, которую Чонгук наполнял соджу. С того момента, как мы вошли и присели на свободные стулья у барной стойки, не обмолвились ни словом. Первое время я приводила в божеский вид волосы. Вот только получилось их лишь выжать от излишков воды и сделать ровный пробор. С вьющимися от природы концами без вспомогательных устройств бороться напрасно, потому я сдалась и в последующие минуты нервно постукивала пальцами по столешнице, не спуская глаз с сидящего рядом друга.       — Почему ты так холоден со мной? — самое время перейти на терзающие издавна вопросы.       Чон удостоил меня мимолётным косым взглядом, и, зная, что я ещё та пиявка, не стал куда больше сгущать краски в недомолвках.       — Из-за Чимина.       — А поподробней? — допрос продолжался. Если у них между собой какие-то проблемы, причём здесь я? Не уж-то нельзя ополчать свой негатив на кого-нибудь другого? И почему я должна это из него вытягивать? По-моему, мы договорились всем делиться.       Чонгук осушил рюмку соджу с прикрытыми веками. Ему невесть как нравятся разграничения температур снаружи и внутри тела.       — Зрячая, а всё равно не видишь, — потерянно выпалил он.       — Это то, на основании чего у тебя нет настроения? Из-за того, что я якобы чего-то не вижу? — в голосе промелькнула издёвка. Да что он городит? В последние дни его поведение становится всё страннее и страннее.       — Нет, Мина, — оборвал он. — У меня нет настроения, потому что я убил Тэхёна, — это прозвучало слишком убедительно, особенно когда не содрогнулась ни та, ни другая мышца на его лице.       — Лжец, — резко пальнула я, не веря своим ушам.       Скажи, что очкарик был не прав… Скажи.       — Тэхён на моих глазах терял рассудок. Часратор не подавал ни единого намёка на обратный отсчёт, значит, что-то против его воли вытянуло наружу прошлое… Я пытался помочь, — он сжал в руке рюмку. — Правда, пытался.       За необычным состоянием Ви следил не он один. Получается, тогда, в комнате, Ким взаправду чувствовал себя не лучшим образом, сославшись на подкол, чтобы я не переживала? Да как он мог?! Выставил обведённой вокруг пальца идиоткой! На душе паршиво до отвращения к самой себе.       — Он обратился ко мне «Куки» в последние минуты жизни. — Чон заполнил рюмку алкоголем. — В голове не укладывается, что он это вспомнил. — Выпил подчистую.       — Ты не виноват в его смерти, — с мучительным грузом на сердце вздохнула я. По факту это я была тем «что-то», которое погубило Кима. Перемена в его образе действий началась как раз таки после озвучивания прозвища друга. Осталось выяснить, как Чонгук связан с прошлым Ви, но разве это будет легко?       — Мина, послушай, — привлёк моё внимание Чон невозмутимым тоном. — Ты должна кое-что знать…       Он отставил рюмку, развернув ко мне корпус. Положил поверх раскрытой ладони, покоящейся на столешнице, руку и хлипко сжал. Я донельзя насторожилась. От непредсказуемости затряслись поджилки. Что столь важно, что Куки так свободно маневрирует?       — Я помню своё прошлое. — Смелый голос, но неуверенный взгляд, засевший в моих испуганных глазах. — Как ты и остальные попали на базу. Я могу рассказать, и ты вспомнишь всё. Кивни и я начну, но перед этим, предупреждаю… — В его кофейных глазах просматривалось сожаление. — Тебя может ждать то же, что и Тэхёна.       Это, пожалуй, самая трагичная сделка в моей жизни. Жертвовать собой, чтобы узнать своё же прошлое… Нелепица, но я пошла на это.       Чонгук и сам, как видно, обмозговывал всё ещё задолго до сегодня. Он опрокинул рюмашку, до сих пор не веря в то, что собирается сделать.       — Ты, я, Тэхён, Чимин и все остальные являемся победителями малоизвестного компьютерно-реального квеста «Некоронованные»…

Два месяца назад.

      Стук кулаком в стену, скрежет зубов от содранной кожи и абсолютный отказ воспользоваться аптечкой — признаки того, как глубоко меня вывели из себя. С лихорадочной поспешностью подымаюсь по ступенькам, чтобы как можно быстрее удалиться от тех, кто не предполагает отставать.       — Сон Мина, остановись сейчас же! — шумит мне в спину разъярённая аджумма (тётя).       — Бегу роняя тапки, — отчуждённо грублю, не сворачивая с установленного пути.       — Неблагодарная девка, — рявкнул подошедший к хозяйке жилья аджосси (дядя). — Сваливай из дома, если тебя не устраивают наши порядки!       — Прямо сейчас это и делаю! — заявляю я, затерявшись за дверью своей комнаты.       Я заперлась. Они имеют привычку вваливаться без спросу. Тоже мне родители. Никакого личного пространства с тех самых пор, как взяли меня к себе, когда об этом должны были позаботиться настоящие родители, бессовестно оставившие ребёнка в детском доме.       Мать, отец… Эти люди не заслуживают такого рода статусов. Я живу с ними девятнадцать лет, и за всё время не получила должной любви и заботы. Зачем они меня взяли? Чтобы знакомые и друзья признали их милосердие, которым и за версту не пахнет? За мной всегда присматривали служанки, а в выходные — наш садовник. Я благодарила каждого за потраченное на меня время помощью в работе, ведь это не входило в их обязанности. Но как только это заметили аджумма с аджосси, рабочий персонал в доме стал меняться чаще, чем успевали набухать почки на деревьях, поэтому в дальнейшем я решила проводить время в одиночестве за просмотром мультиков или игрой с пасочками на заднем дворе.       Хоть я и живу в одном из самых дорогих домов Сеула, по комнате такого не скажешь. В ней из богатства можно хвастнуть всего-то колоссальным окном от потолка до пола. В остальном интерьер уставлен односпальной кроватью, скудным комодом, готовым в любую минуту взорваться от битком набитых вещей, маленьким столиком с ноутбуком и книжками, декоративными цветами, заполняющими оставшуюся пустоту, и настенной вешалкой с кофтами и куртками, в одну из которых я сую руку в карман за пачкой сигарет и зажигалкой.       Да, я курю. Особенно часто после нервотрёпки с аджуммой и аджосси, а значит, всегда. Вне дома стараюсь реже, и только в местах малого скопления людей.       Я споткнулась о небольшой мячик, когда шла к окну. Его катание по полу и моё гулкое «Фак!» разбудило сладко спящего на кровати Бикса. Этот экзотический зверёк семейства псовых — фенек, в тот же миг навострил ушки и молнией ринулся ко мне. Я развела руками, и чуть только он приблизился, захватила в свои объятия. Эта кроха преданней любой собаки, а любви в нём больше, чем у купидона стрел. Насытившись его светозарным приёмом, выступившим в качестве облизывания моего подбородка, я взяла с пола тот самый мячик и катнула в угол комнаты, чтобы отвлечь зверька и принять успокоительное.       Резвость Бикса и его неукротимое желание играть подымали настроение. Он прикатывал мяч обратно довольно быстро. Как будто делал это специально, чтобы я, наконец, избавилась от той дымящейся вещицы во рту. Хитрёныш.       Серия разительных долбёжек кулаком в дверь были вполне ожидаемы. Я не подала и черты заинтересованности, но не Бикс. Он опустил уши и, обнажив маленькие зубки, уставился на дверь, злостно пропищав.       — Если и правда съедешь, не жди, что мы с отцом будем давать тебе карманные деньги! — тараторила аджумма по ту сторону двери, не планируя вламываться. Ключа у них нет. Сама ставила замок. — И бросай курить! Дышать нечем! — это было её последнее возмущение перед тем как она ушла.       — Не нужны мне ваши деньги, — шепнула я, глубоко затянувшись.       Аджумма с аджосси учёные. Деньги у них постоянно водятся, а репутации по всей стране нельзя не позавидовать. Единственно, благо, что в университет я поступила своим умом. Дай моей семье прошлым летом вмешаться и все учащиеся знали бы, что я мажорка. Ради такого даже пришлось вернуть себе настоящую фамилию — Сон. Меня и так недолюбливают: за успехи в учёбе, за лёгкость в общении с противоположным полом, и преимущественно за то, что выиграла в конкурсе «Мисс университет». Нет, я не блещу красотой, у меня самая обычная внешность. Просто надо было доказать псевдо-королевам, что красота не оценивается лишь по природным дарованиям, внутренние качества тоже имеют важное значение. По прошествии этого конкурса у меня появился парень. Его зовут Ан Хо. Он из приличной семьи, толковый, крепкого сложения, но не для моей души. Я знаю, что мы расстанемся в следующем году, когда выберут новую «Мисс». Говорят, он делает это из года в год (выбирает лучшую). Ввиду этого я отказала ему в первый раз, но потом задалась мыслью: а что теряю? Всё равно других кандидатур не подворачивалось, да и мне никто не был симпатичен.       Ан Хо учится на факультете бизнеса, а я — на автомеханика. Никогда не считала эту профессию неподходящей для девушки. Ни для кого нет ничего неподходящего. А кто считает наоборот, значит, у него нет любимого дела. А машины — моё всё, и это единственная тема, на которую мы обычно разговариваем с моим парнем.       Быстропроходящая вибрация в заднем кармане джинсовых шорт обязывала вытащить телефон и прочитать пришедшее сообщение.       От кого: Ан Хо       Содержание сообщения: Приходи ко мне. Я соскучился.       По болтовне о машинах? Вряд ли. Ему нужен был секс, а я на него сегодня не настроена. Обломится.       Кому: Ан Хо       Содержание сообщения: У меня ПМС. Пардонь.       Положив телефон на стол, я потушила сигарету о пепельницу и открыла верхний ящик комода. Вытянув из-под него пальчиками ног спортивную сумку, стала забрасывать в неё вещи. Сказала, что съеду, значит, так тому и быть. Они не слишком интересуются моей жизнью, следственно и знать не знают, что вместо тренировок по волейболу я подрабатываю на автомойке. Поэтому с финансами проблем не будет. Я умею ими правильно распоряжаться. Не так давно скопила достаточную сумму для того, чтобы начать жить самостоятельно. За учёбу платить не надо, работа есть, жильё сниму, а семья… была ли она у меня когда-то?       У ног послышался сварливый писк. Заглянув под выдвинутый ящик, я усмехнулась. Бикс сидел в сумке целиком заваленный моими шмотками, из которых выступал исключительно чёрный носик.       — Конечно, мы уйдём вдвоём. — Присев на корточки, принялась стягивать с него всю одежду. — Как я тебя здесь одного оставлю? — Я улыбнулась, и, могу поклясться, что он сделал то же самое. Мы с ним похожи. Не будь его, я бы обезумела, не будь меня, не было бы и его.       Год назад, возвращаясь домой с выпускного вечера, я заметила как в переулке мальчишки хлестали палками какой-то пушистый клубочек. Я бы, может, и прошла мимо, если бы не звуки о подмоге маленького зверька. В тот день Бикс был совсем детёнышем, неведомо как попавшим в руки сумасбродной детворе. Я отчитала каждого и отметелила их же орудием, равно как и они беззащитного фенека. Оставлять малыша одного было совсем как дать мешкотно умереть, потому-то он здесь со мной, и я рада, что в то время не осталась равнодушной.       Выпрямившись, возвращаюсь к сборке вещей. Когда верхний ящик комода был окончательно опустошён, я перешла к следующему. На сей раз от дела меня отвлекла коробочка размером с 50 граммовую плитку шоколада, доставленная сегодня утром по почте, покоящаяся среди нижнего белья. Я взяла её в руки и села за стол. Достала из органайзера ножницы и вскрыла коробочку, обклеенную лентой в манере креста. Внутри лежала пилюля серого цвета. Отставив картонный предмет, я включила ноутбук и взглянула на незакрытую вкладку с вчерашним сообщением:

Поздравляем Сон Мина с 30 победой! Ежедневно поступавшие миссии были успешно пройдены! Чтобы стать победителем первого уровня компьютерно — реального квеста «Некоронованные» и перейти на новый, Вы должны выполнить финальный квест — суицид. Не спешите делать всё сами. Завтра утром Вам придёт посылка. Её содержимое нужно будет принять внутрь в течение 24 часов. Не забывайте правила: Если начали, идите до конца, и держите наши шалости в секрете. Таким образом, продлите себе жизнь. P.S. Допускается пожелать что-то напоследок. Мы обязуемся считаться с этим. Начните ввод в строчке ниже.

      Я крутила в руках пилюлю и думала обо всём. Насколько хорошо живу? Есть ли люди, которые меня любят и ценят? И стоит ли совершать самоубийство назло аджумме и аджосси? Они каждый раз раздувают из мизерной проблемы безразмерный шар и сегодняшний день — не исключение. Брань, протекающая минутами ранее, случилась вследствие того, что им позвонил куратор и сообщил о том, что я прогуливаю занятия уже как месяц. Чем я должна была себя оправдать, когда в этом заключался мой первый квест? Другим был как раз таки участие в «Мисс университет», но не то что бы прям конкретно. Квест гласил: «Сделай так, как бы никогда не сделала», и я сочла вызов всем красавицам ВУЗа уместным для назначенной миссии.       Как я наткнулась на «Некоронованных»? Никак. Эта программа сама меня нашла. В правилах объяснялось, что «Некоронованные» анализируют жизнь любого пользователя и, если она считает нужным вмешаться, это происходит. Плюс ко всему она гарантирует изменить жизнь, если ты выполнишь тридцать квестов. Вот только никогда бы не подумала, что суицид — отправная точка к лучшей жизни. Бред сумасшедшего.       Бикс пискнул, выводя меня из интенсивных размышлений. Я очертила на лице полуулыбку, прекрасно зная, что не смогу оставить его одного на этом свете. Он не выдержит, а мне этого не хотелось. Эта кроха заслуживает того, чтобы жить. К тому же, я пока не вижу смысла в переходе на новый уровень.       Я закончила со сборами спустя час. Накинула кожаную куртку, взяла сумку, поводок Бикса и покинула эту ахроматическую комнату.       Мы спускались бесшумно, чтобы никого не разбудить, крались через главный двор прямиком к соседней улице, поскольку задний охранялся собакой аджосси, породы южноафриканский бурбуль тигрового окраса, с которой пересекаться для нас в данный момент крайне нежелательно. Она слушала только его команды, а меня и фенека просто на дух не переносила, как, строго говоря, и мы её.       — Фас, — хриплый мужской голос аджосси раздался из-за угла дома. Он отцепил пса с поводка, дозволив выполнить команду.       — Нет, стой! — ругала я фенека, который рвался встать на защиту, натянув поводок.       Собака раскрыла пасть перед моим зверьком и была готова заглотить, но я вовремя попала по ней сумкой.       — Отзови его! — упрашивала я чёрствого мужчину, ускорившего шаг в нашу сторону сразу же, как только восстала против его натренированной убийцы. — Я поступаю так, как будет лучше! Зачем вы останавливаете?!       — Перестань всё усложнять и вернись в дом! — громче крикнул аджосси, с чего-то вдруг изменивший своё решение о моём уходе. Напрасно, я собираюсь и дальше стоять на своём.       Бикс пищал и бдительно следил за подкрадывающейся собакой, принижавшей его храбрость рычанием и габаритами. Они оба выжидали команды хозяев, так же как и я понимания аджосси.       — Оставьте меня! Я не вернусь в этот проклятый дом! Уж лучше одной на улице, чем с вами! — подключила больше эмоций, чтобы до него дошло и он дал мне законную свободу.       — Дейк, — окликнул он собаку по кличке. — Фас!       От неожиданности и неподдельного испуга я упала на землю, когда пёс помчался на меня в быстром темпе. Он подпрыгнул, а я отвернулась, закрыв рукой глаза. Поводок мгновенно дёрнулся, открыв мне наполовину обзор на происходящее. Всё из-за Бикса, бесстрашно прыгнувшего из стороны точно в пасть Дейку. Поводок спал с руки, а собака по велению аджосси ринулась на своё место с моим пушистым другом в зубах.       — Господин Ким, пожалуйста! Велите ему бросить Бикса! — низко поклонившись, умоляла я. Дейк сожрёт его, если я ничего не предприму.       — Не ори! Пугаешь соседей своими воплями! Что о нас люди подумают?! — не унимался он.       Мужчина подошёл ко мне, схватил за воротник куртки, насильно поднял на ноги и потащил в дом. Если выражаться яснее, то на чердак. В детстве он заменял мне игровую площадку. Правда из игрушек здесь были чисто старые книги о ремонте двигателя и прочего оборудования автомобиля.       — Завтра пойдёшь на учёбу, а после неё — чтобы была дома. Ты под домашним арестом. Ослушаешься и больше никогда не увидишь своего зверя, — не жалея моих чувств он надавил на самое больное, затем захлопнул дверцу чердака, наряду с этим заперев её на ключ.       Я припала к двери, барабанила по ней кулаками, рыдала взахлёб, без остановки просила выпустить и вернуть Бикса. В эти секунды мне ничего не хотелось. Только увидеть своего кроху рядышком, чувствовать его приятный мех и довольный своеобразный писк. Абсолютно отсутствовало желание улизнуть через единственное небольшое окно, потому как ручной ни в чём неповинный зверёк мог пострадать по моей же глупости. И тут я решилась на другое, более повёрнутое и немыслимое. Заглотила пилюлю, упрятанную до этого в кармане шорт. Смерть — вот в чём я видела выход…

***

      От автора       По истечению двадцати четырёх часов на чердак пробралось несколько личностей, не имеющих ничего общего ни с этим домом, ни с людьми проживающих в нём. Одного, самого привлекательного внешне и излучавшего взглядом главенство над другими, интересовало утерявшее способность к жизни женское тело на полу. Юноша подошёл ближе, низко присел с сильно согнутыми коленями и подставил палец под нос юной особе. Дыхания не ощущалось, как и пульса, который он проверил позже. Тёмноволосый шатен осматривал лицо девушки, стараясь не упустить ни одной родинки, а к концу исследования признал её на своё удивление симпатичной. От его орлиного глаза не ускользнула и впитавшаяся в кожу солёная вода. Что было причиной слёз девушки его мало заботило. Он терзал себя вопросом: как долго она продержится на следующем уровне?       Юноша стянул маску, закрывающую его лицо в некоторой мере, и отдал приказы прочим гостям:       — Пистолет. — Вытянул руку, в которую без лишних разговоров упала нужная вещь. Он подготавливает прибор с встроенным счётчиком к введению в тело девушки. — Отформатируйте устройство, на которое поступали квесты, избавьтесь от всех улик, которые могут нам в дальнейшем навредить, и не попадитесь на глаза жильцам дома.       Часть людей, в чёрных масках и официальных костюмах, поспешила выполнять поручения главаря. Он же прислонил готовый прибор к охлаждённому запястью сегодняшнего объекта и вживил в его кожу часратор, после чего встал во весь рост, всучив пистолет подручному.       — Господин Ким Сок Джин, что будет дальше? — полюбопытствовал новенький в рядах Кима.       — Минута пошла, — произнёс Джин, следивший за секундной стрелкой часов на руке. — Если она не подаст признаков жизни по истечению этого времени, значит, не прошла.       Умиротворённое женское тело резко вздрогнуло, распахнув глаза и вобрав в лёгкие воздух, а затем снова прикрыло веки. Впрочем, теперь у неё вздымалась грудь, и забилось сердце, удостоверившее в преодолении сверхсильного, далеко не всем известного наркотика, насильно заставившего впасть в кому и очистить воспоминания прошлого.       — Что это? Секундная стрелка даже за тридцать не перевалила, — удивился новенький, не понимая нормально это или нет.       — Как её зовут? — шатен жаждал знать всё и если не сразу, то хотя бы эту мелочь. Потому что такие, как она, — ещё та диковинка.       — Сон Мина, господин Ким, — донёс вблизи стоящий паренёк, перебравший листы в блокнотике до закладки с датой сегодняшнего дня.       — Босс, всё готово, — отчитался вошедший отряд.       — Превосходно, грузите её в самолёт, — отдаёт завершающее распоряжение Джин, натягивая на лицо маску, и покидает чердак через окно, придерживая на голове шляпу.       — Так что с этой девушкой? — следует за главарём любопытный новичок, застав того врасплох скоропостижным появлением.       — Она обладает низким пределом влияния внешних сторон на психику. На базе таких немного, и они самые приспособленные к тем условиям жизни. И ещё, это первая девушка с таким пределом.

Сейчас.

      POV Mina       Чонгук едва упомянул о квестах, как я в тот же миг утонула в пропасти прошлого, пренебрегая кем-то и чем-то вокруг. В это время я, вероятно, была похожа на Тэхёна в последний день его жизни. Трясущие за плечи руки Чонгука и обеспокоенный взор тому доказательство. Но, несмотря на происходящее, почему-то мне повезло контролировать всплеск полотна воспоминаний.       — Кто-то ещё знает, что ты всё помнишь? — сухо спросила я, убирая с плеч его руки.       — Нет, только ты, — известил он и с облегчением присел на стул, запустив руки в волосы.       — Почему ты это делаешь спустя три года? И почему именно я? — ставящие в тупик вопросы назревали всё чаще и чаще.       — Я рассказывал и другим. В свой первый день, когда на меня повесили ярлык «отброс общества». Но они умирали, Мина. На месте. Если Тэхён ещё держался, принимая мою помощь, то те валились с ног как кегли. Полагаешь, я был социофобом с рождения? Мне пришлось так зарекомендовать себя, чтобы оградить от общения, поскольку всегда, когда кто-то находился рядом, я не выдерживал и трепался о том, что всё знаю. Держать рот на замке помогла она — колбочка. Она подавляет желание лишний раз излагать мысли. Я как-то говорил, что у таких как ты нет проблем с психикой, поэтому и пошёл на риск. Заметь, ты ещё жива.       — А могла умереть, — с иронией высказываюсь я и, опустив взгляд, встаю с места. Разочарование — вот чем переполнилась моя душа.       — Ты мой друг, Сон Мина! Я бы не допустил этого! — возвышает он голос. Может, в попытке заверить в правдивости слов, а может, чтобы не дать уйти.       — Отчего-то мне кажется, что если бы я не согласилась выслушать твою тайну, ты бы тем или иным способом её поведал. — Охватываю Чона взъярёнными глазами. — А история могла бы повториться. Чонгук, ты как был трусом, так им и остался. С самого начала ты должен был рассказать всё Киму и Паку. Они дружили с тобой до меня, а ты всё утаил. Так друзья не поступают. Зная это, я больше не хочу тебе верить… — Свободно вздыхаю, отказываясь принимать его честность. — Тэ погиб из-за тебя! — с желчью и отчаянием накидываюсь я и, не имея желания находиться здесь и дальше, тороплюсь покинуть мутное заведение.       — Мина, постой! — оперативно подрывается он с целью схватиться за краешек комбинезона и удержать возле себя.       — Не останавливай! — оборачиваюсь я, обрекая его попытку на провал. — Кто знает, сколько ещё у тебя секретов, которые ранят меня.       Мы выдержали паузу, не пресекая властного зрительного контакта. Его тёмные глаза осаждали просьбой взглянуть на ситуацию под другим углом. Чонгук рассчитывал на понимание, которое в настоящий момент я была не в состоянии ему дать…       Вне здания дождь в том же духе продолжал поливать живописный город. Мой сегодняшний стиль одежды слабо вписывался в чувственные эмоции матушки природы. В следующий раз перед отправлением в другую страну надо будет отследить прогноз погоды.       Улицы пустовали. Битком кишащие люди смылись по домам так же, как мусор с тротуара в отверстие канализаций. Я была единственным живым существом, скитавшимся по залившему проспекту родного города. Ступни ног промокли, как и вся одежда, губы посинели, а тело изменнически покрылось мурашками. Да, мне было холодно, но не настолько, насколько от гадкого поступка Чона. Командная работа беспрерывной скорости мыслей и встревожено бьющегося сердца подсунула камешек в механизм внимательности, поспособствовавшем его остановке, в силу чего я и столкнулась с незнакомцем.       — Чосомнида (прошу прощения), — вежливо извинилась я, отойдя назад.       — Сестра? — до кончиков пальцев знакомый голос высокого юноши вернул меня к истокам реальной жизни, и те глаза, что смотрели под ноги, уже вовсю изучали его лицо.       — Намджун? — Ввиду переполненного замешательства я сомневалась в чёткости зрения.       Брат, хоть и не родной, был гостем в своём же доме. Не то что бы Намджун не жил с нами, просто большую часть времени с подросткового возраста проводил на работе у родителей. Его интересовало всё, что связано с химией. Когда он приезжал в родные стены, по меньшей мере на день, мы закупались вкусняшками и закрывались в его комнате на целые сутки. Он тайком притаскивал с работы микстурки и показывал то, чему научился. Бывало, Намджун держал в секрете свой приезд, затем чтобы родители не доставали его расспросами о том, как ему работается в их собственном научном центре. Да, смешно от того, что самые близкие люди так заняты, что даже не знают когда их родной сын возвращается домой. Одним из тяжёлых периодов его жизни был год, когда ему исполнилось двенадцать (на данный момент ему 23). В собственный день рождения родители отправили мальчика в психиатрическую больницу, постановив какое-то повреждение в здоровом разуме. Это была моя вина. Все сидели за столом в гостиной, а я выносила из кухни праздничный торт. Мы выключили свет для атмосферы, поэтому всё, что представлялось глазам, — горящие свечки. Вследствие темноты я запнулась о ковёр и упала вместе со сладостью. Возмущения аджосси не заставили себя долго ждать, как и аджуммы, которая позже подняла на меня руку. Выскочивший из ниоткуда именинник предотвратил насилие в доме запугиванием ножом в руках, но праздник уже было не спасти…       — Боже мой! — бросился в объятия брат, укрыв нас от дождя зонтом. — Я так рад, что ты в порядке! На-ка вот, надень. — Он снял с себя серый пиджак, который можно было бы спутать с цветом чёрных брюк, и набросил мне на плечи, а сам подправил загнувшийся воротник белой рубашки.       Намджун всегда отличался сверх заботой: оберегал, подставлял своё мужское плечо в трудные времена, зародил во мне стержень, который с тех самых пор не позволяет проминаться под сторонние взгляды. Он любил меня как родную, а я воспринимала его как пример для подражания. Наши семейные узы были убедительно крепки.       — Брат. — С открытым сожалением в глазах смотрела на не по воле забытые черты лица Джуна. Он стал ещё восхитительней: сменил прическу, убрав чёлку на верх, покрасил волосы в светлый оттенок, приближенный к блонду, стал носить очки, но, кажется, чтобы дополнить образ, а эти ямочки на щёчках искрились прелестней, чем в детстве.       — Я знаю, где ты была, — прервал на полуслове он, занимаясь тем, что приводил в порядок мои волосы. — Я был тем, кто отправил тебе запасной стимулятор. Надеялся, что не пригодится, но очень волновался.       Недоверчиво касаюсь руки брата и увожу от себя. Была ли я удивлена? Несомненно. Была ли напугана? Ещё как…       — Мин, — тепло обратился он, как в детские годы, чтобы успокоить. — Когда ты пропала, я места себе не находил. Чувствовал вину за то, что узнал об этом спустя месяц. Прости меня. Родители думали, что ты сбежала и не стали заявлять в полицию, а меня не поставили в известность, пока я не вернулся домой повидать тебя.       Я постепенно стягивала пиджак, двигаясь вдаль от брата. Он ступал за мной, но с опаской спугнуть. Мы держались на расстоянии вытянутой руки, в которой я держала вещь, а сама мокла под дождём за границами зонта.       — Я так переживал за тебя, — он был честен. — И мысли не допускал, что ты могла попасть в капкан квеста «Некоронованные».       — Как ты… обо всём узнал? — Мои губы дрожали от холода. Всё было чертовски запутанно. Те, кому я верила, вводили в ступор, и меня это более чем печалило.       Он полез в карман небольшой сумки, располагавшейся на предплечье руки, и вытащил из неё флешку.       — Здесь ответы на все твои вопросы. Хотя нет, не так… — Джун задумался над сменой истолкования речи и попробовал заново. — Здесь вся правда о людях, создавших квесты и заточивших тебя и других ребят на острове.       Он видел, как мои глаза заполыхали дикорастущим желанием заполучить предмет в его руках, который, всяко разно, будет моим. С чего я так уверена? Брат презирает меркантильность.       — Идём со мной, Мин, — выпрашивал Джун. — Родителей нет дома и не будет ещё долгое время из-за завалов на работе. А я буду рядом.       Чудовищно неприятно закололо в сердце. От слов брата была готова выть белугой. Как же я соскучилась по нему, по фенеку. Жив ли он вообще? Мне столько хотелось спросить, так хотелось уйти, но было то, что мешало, — часратор.       — У меня есть стимуляторы. — Слов не подберётся выразить мой текущий ступор. — Хватит на долгое время. Я разработаю антидот и излечу тебя. Только пойдём со мной. — Он накрыл рукой мой кулачок, удерживающий пиджак навесу. — Не дай мне испытать боль от твоей потери ещё раз.       Брат всегда умел убеждать, не давал усомниться в правильном выборе или принятом решении. Я верила ему. Рядом с ним чувствовала себя в безопасности. Хватит ли мне стимуляторов? Существует хотя бы одна доля процента, что Джун поможет вылечиться? Я вымотана и уже не знаю, что верно, а что нет. Насколько бы меня ещё хватило, если бы он не протянул руку помощи?

Прости, Тэ, за то, что поздно узнала о твоей смерти, прости, Куки, за то, что смею совершить и, конечно же, прости, Чимин, за то, что так и не совершила…