Некоронованные / Uncrowned

Семь лет назад.

От автора       Уханье сов, шум листьев высоких хвойных деревьев, треск опавших сухих веток под рысью несущимися ногами и ужесточённое биение сердец двух людей. Женщина нормостенического телосложения бежит впереди, проталкиваясь сквозь торчащие ветви кустарников, наряду с этим царапая открытую кожу на руках в зоне предплечья. Ей безразличны приобретаемые маленькие ранки. Она с ними свыклась ещё с тех пор как покинула семью и создала собственную.       Её пятнадцатилетнее чадо следовало по пятам, боясь упустить хоть на пару сантиметров из виду. Как-никак видимость смутна, да и они без фонарей. Стараются держать направление не на свет луны, а в наиболее величественные участки грёз сумрака. И на то есть основание. Больно много событий за последние полгода, до перебора совершено убийств по сравнению с жизнью до рождения ребёнка. А всё потому, что они преступники, не научились содержать себя иным способом.       Женщина и отвлекающий погоню полиции мужчина с первого дня совместной жизни жили только так, и, к слову, не плохо. Они ни в чём себя не ограничивали, оттого и ребёнок рос здоровым. Вот только взамен на это у него не было ни детства, ни друзей, ни собственной комнатки, ни бестревожной жизни. Он располагал лишь несгораемой любовью родителей, нескончаемыми бегами, воровством и вынужденными убийствами, в которых стал принимать участие не так давно. И кто бы поверил, что тёмноволосый мальчик с кошачьим взглядом, изумительным для своего возраста телом и милым личиком ведёт чёрно-алую жизнь. Ему не знакомо, что такое из года в год видеть одни и те же лица одноклассников, что такое откровенные разговоры и многочисленная завязка отношений между сверстниками. Он раз-другой и настоящее имя тревожился забыть, поскольку, переходя из одной школы в другую, менял его. Скрытность и отвержённость к одногодкам, покладистость в учёбе — выполнялось на «A+» по просьбе той, которую он любил всем сердцем. Он мчится за ней, стиснув зубы, и прокусывает нижнюю губу до крови от невозможности прикрыть спину матери так же безупречно, как прямо сейчас это делает отец в километрах так за десять. Брюнет дал ему слово, что защитит её, убережёт. Чтобы они, как и всегда, по завершению дела посетили один из ресторанов, заказали наивкуснейшие блюда, понежились в номере люкс какого-нибудь отеля, а наутро, до исполнения нового заказа, отправили оставшиеся деньги, полученные от заказчика убийства, людям, к которым в этом мире ещё присутствовало доверие.       Излишне беспросветная чаща леса, куда забежали мать и сын, притупила зрение первой, в связи с чем она не разглядела выступ корня и запнулась. С крутым рывком упав на землю, женщина промычала от жгучести в локтевых суставах, в то время как мальчик рванул к ней, чтобы помочь подняться.       — Я здесь, я помогу, — утешал он, перекидывая руку мамы через своё плечо.       — Передохнём немножко? — попросила женщина, ускоренно дыша.       Мальчик с пониманием усадил её у дерева, дав облокотиться на толстый ствол, а сам без трепыханий сел рядом, зная, что у них в запасе есть несколько минут на отдых. В этот момент все его мысли были оккупированы отцом.       «Почему его так долго нет? Он уже должен был нас нагнать. Он ведь справляется? Его же не могли повязать? Такой как он даже полиции не по зубам, правда же?»       Сын зачастую равнялся на отца. Усердно пытался перенять от него всё себе: силу, отвагу, мужественность, даже природное обаяние и харизматичность, которой привлёк мать. Но осознавал, что для неких свойств характера ещё довольно мал и что ещё многое предстоит осуществить, прежде чем развить в себе такие же качества, как у Пака старшего.       Брюнет скользнул ладонью по густым волосам, откинув их назад (правда, некоторые прядки всё же вернулись в своё изначальное положение) и взглянул на мать, которая ласково улыбалась.       — Небось всех девочек в школе с ума свёл этой привычкой, Чим, — огласила очевидный факт женщина и проделала тот же жест, которым пользуется со времён детства.       — Да, и они дико приставучие, — пробубнил мальчик, протяжно выдохнув. Всё-таки большее он перенял от матери.       — Хочешь, чтобы на тебе заостряли внимание более скромные? — озорной тон выступил из её уст, чтобы снять накативший на них стресс.       — Нет. Мне такие не нравятся, мам. — Он увёл карие глаза в сторону, чтобы хоть как-то погасить яркий красный цвет на щёчках. Неловко.       — Тогда какая должна быть она, девочка Пака? — С лица женщины не сходила тёплая улыбка.       — Как ты, — утвердил Чимин, совладав со своей слабостью. — Такая же бесстрашная, стойкая, бойкая, преданная своей семье и с милой улыбкой. Прямо как у тебя, мам.       Женщина продолжала улыбаться, но вот что-то изменилось. Очевидно, бутоны прямодушия уступили место шипам неестественности. Она считала, что семья, в которой рос её единственный и любимый сын, не то, чем стоит гордиться и уж тем более подражать в будущем. Вследствие услышанного: как серьёзен голос и подлинен ответ данный младшим Паком, всё её бодрое настроение провалилось в чан печали. На взгляд матери, ему полагается найти девушку иного темперамента и склада жизни. Так будет лучше.       — Спасибо, солнышко, — сердечно поблагодарила она сына, заключив в объятия.       Чимин заробел от таковой порывистости, но немного погодя растаял в руках той, что бескорыстно любит.       Вскоре, когда набег любвеобильности изрядно затянулся, он был первым, кто выбрался из пут, выгораживая себя тем, что на это нет времени. И если бы он только знал, что это был последний день, когда он мог прижаться к её сердцу, то ни за что бы не стал торопить. Остался бы утопать в родной частичке себя до самой бесконечности.       Женщина ещё толком не успела встать, как получила пулю в область грудной клетки. Глухой звук из её уст от непередаваемой боли, бархатные, наполненные влагой глаза и оцепеневшее падение тела — мрачная картина, что Чимин бессознательно повесил на видное место в своей голове.       — Мама, — сухо вымолвил он, категорично не принимая во внимание сползающую жидкость по щеке, что с отвратительным привкусом соли зафиксировалась на пухлых губах. Этот день для мальчика встал на одну ступень с концом света. Он остался совсем один.       Его натренированные, но подкашивающиеся от испуга ноги несли в пучину неизвестности, в бескрайние просторы тугой темноты леса. Обещал отцу, что не даст в обиду мать, но так легко не сдержал слова. Стыдно, но и не это заставило его с равнодушием её там бросить. Полиция не намеревалась отступать, так же как и мысли, которыми Чимин пожирал себя не хуже червя: Какой смысл имеет обещание, когда ты не сдержал своё, отец? Как ты посмел оставить меня и маму?..       Среди людей в форме он не увидел мужчину, который с рождения был для него авторитетом.

***

Сейчас.

POV Jimin       Проснуться и для начала глотнуть воздуха, фильтруя непрерывающийся поток воспоминаний — то, чем я был занят, разлёживая в своей кровати. Всё было настолько реальным и естественным, что я уж было поверил, будто мне по-прежнему пятнадцать и что я снова потерял родителей.       Устало протираю веки, поднимаюсь с постели, вскользь кидаю взор на электронные часы. 08:30. Отлично. Ещё час до собрания.       Спускаюсь по лестнице на первый этаж и иду в ванную, чтобы в первую очередь принять душ. Избавляюсь от стесняющих движение боксеров и закрываюсь в кабинке. Приковав ладони к стене, чуть склоняю голову, по которой спускаются тёплые струйки воды. Обычно я не расслабляю тело по утрам. Привык взбадривать его контрастом прохладной воды, но не сегодня. Столько всего навалилось и не давало покоя, что хоть чем-то я хотел себя пригреть.       Задания стали выполняться во много раз трагичней. Даже на самых первых я был более собран, нежели сейчас. А всё из-за того видео-документа, который показал мне Гук. Сволочь, почти же прибил когда узнал, что он всё помнил. Ему повезло родиться с удачей в один день. Без неё он бы так вёртко не защитился от моего решающего удара, который мог бы отключить его сознание на пару часов так точно.       Воспоминания без предупреждений вламывались в мой мозг и наводили в нём малоприятный кавардак. Особенно большой, запылившийся с давних пор, приходиться разбирать в эти минуты. Время, связанное со смертью родителей, продолжает неотступно за мной следовать. Мне мелкому удалось скрыться от копов, а после продолжительных скитаний, голода и возвращению к потерянной цивилизации отыскать дом ближайших родственников. Мама неоднократно упоминала о дедушке с бабушкой, на которых я мог положиться и побеспокоить, однако только в том случае, когда это будет жизненно необходимо.       Они жили неподалёку от Сеула, потому и времени на приезд заняло не много. Но, наведавшись к ним, я ещё с порога заявил, что оставаться не намерен. Пришёл лично сообщить о причине беспокойства. Ни в жизнь не хотел их расстраивать, но они должны были знать. У бабушки было слабое сердце, поэтому она скрылась в доме еле как, сдержав передо мной слёзы, а дед всеми способами пытался заманить в дом. Но я был твёрд и непреклонен. Тогда-то старик и поразил меня. Сказал: «Коль твой ответ окончателен, внук мой, позволь тебе подсобить». Подобным образом я и попрощался со своими близкими. По-другому нельзя было, так надлежало. Чтобы не доставлять хлопот, чтобы полиция не имела к ним никаких претензий.       Я переехал в маленький городок. Через интернет купил ничем не примечательный домик. Его важной составляющей было то, что он располагался вдали ото всех соседей. Покупка совершилась в такой манере с целью не рассекречивания возраста. Кто продаст дом ребёнку с приличной суммой денег на руках? Кто поверит в то, что эти деньги были кровно заработаны его семьёй, а в момент чёрной полосы переданы через деда? Да, это именно то, в чём он мне подсобил.       Вот поэтому я не заводил друзей. В дневное время отсиживался в доме, а в ночное выходил лишь за едой и на чуть-чуть потренироваться в близ расстилавшемся лесу. Так как учёбой я не занимался, а годных мыслей, которые бы в будущем могли принести доход, не набредало, я время от времени зависал в стареньком компьютере. Выполнял кое-чьи прихоти, затем что видел в этом выгоду.       Но вот однажды настала «благоприятная пора» и наведались гости: люди в официальных костюмах и та самая ненавистная по сей день персона — Джин в их главе. Я разгонял скуку «Некоронованными» сроком в месяц. Это началось под конец второго года проживания в этом доме, когда я стал терять разум от одиночества и тоски по родителям. Уже тогда я потратил всю накопленную сумму денег и искал любые выходы, чтобы заработать. Правда, этот «выход» угодил в мои руки сам.       Игра завлекла, но не финальный квест. Убить себя? Не на это я рассчитывал, оттого-то таблетку и не принял, а угрозы какого-то бота свёл к розыгрышу. Всё приобрело серьёзный оборот, когда люди Джина, применив грубую силу, заставили подчиниться установленным правилам.       Вот так я и загремел на остров, и, не взирая на то, что память о Джине оказалась стёрта, моя нелюбовь к нему просочилась через интуицию. И всё же, почему я был так убеждён в том, что этот бес не владеет базой? Частично-то всё наоборот. Скорее всего, я помышлял об этом не остывши после наших стычек, а этот змеёныш только охотно мне подыгрывал, выставляя в своих глазах и глазах дружков на посмешище.       Между воспоминаниями я пытался думать о своём насущном. Вопрос, почему ещё жив, хотя практически вся память ко мне вернулась, запрятал в кладовую мозга и запер на ключ, ведь ответ я знал — низкий предел влияния внешних сторон на психику. Таким козырем обладаю не только я — ещё мой друг, нуждающийся в помощи, и та, что так легко предала меня. Гук всё утверждал, что тот видео-документ прислала Мина, будто всё сходится. Показал от неё SMS сообщение, чем вывел меня ещё больше. Не спорю, у этих двоих особое общение. Так свободно спелись, несмотря на то, как относились друг к другу изначально.       Сон Мина… Не уж-то начхала на мою откровенность, которой я тебя пропитал в Вашингтоне? То, что ты искусно провела гвоздём по моему бетонному самолюбию и подрубила его краешек, — ещё мягко сказано. Я бы продемонстрировал, до какой степени на тебя обозлился, будь ты жива, а это невозможно. Тебя нет уже неделю. Увесистый срок, подкрепляющий в себе две составляющие: погибла, пытаясь сбежать от людей, контролирующих каждого на базе или от непринятой дозы.       Тяжело вздыхаю. Знаю, все рано или поздно умирают. Как те, что были до неё, которые отсюда бежали и получали ту же участь. Так от чего который день паршиво, ведь всё опять привычно? Куда запропастился мой холодный разум? Сердце только от одной лишь мысли о ней закипало как вода в кастрюле, а пузыри, как невозможность вовремя помочь, когда та так в этом нуждалась, непомерно часто лопались, оставляя после себя шрамы в беспорядочно отбивающем ритм органе. И может, если посредством тёплой воды мне посчастливилось избавиться от тягостных мыслей, то от сонливости — нет. С её ухода не было и дня, чтобы я выспался.       Помимо Мины, меня нехило добивал Тэхён. После того, как поползи слухи о погибели моего друга, я так смачно подрезал назревающее рвение паршивцев раскрыть рты опять, что те больше не издавали и звука. Но я же знаю, что это происходило только в моём присутствии. С другой стороны, их хобби перемывать друг другу косточки принесло мне пользу, без них я бы не заподозрил в «смерти» Тэхёна мозгоправа. Я буквально ступал ему на пятки день ото дня, перед заданием и после. Поначалу ничего подозрительного, но вот в один день случился переворот.       Как-то раз, возвращаясь с тренировки, ещё и по другому крылу базы, я приметил для себя одно очень занимательное явление. Психиатр чесал к подвалу с небольшим куском хлеба и стаканом воды в руках.       «Ужин безвкусным блюдом в излюбленном месте членистоногих и крыс в компании ублюдка Джина? Именно к этому атмосфера и располагает. Да-да… Блядство, какая несуразица» — подумал я тогда.       Проход в подвал всегда охранялся людьми Джина, но на тот момент почему-то никого не было. Это порождало ещё больше подозрений.       Я спустился за ним, проследил за тем, как он открыл одну из имевшихся в подвале камер и вошёл в неё. Затаившись за стеной с противоположной стороны, я остался выжидать. Эта стена была темнее, да и являлась своего рода тупиком. Как только не вызывающий ещё с первого дня абсолютно никакого доверия своим наигранным выражением лица психиатр убрался из подвала, я подкрался к той самой двери, согнулся на девяносто градусов, заглянул в небольшое прямоугольное окошко из прочного стекла и увидел в нём своего друга. Я выкрикнул его имя, пару раз внушительно постучал в стальную дверь, целиком наплевав на то, что мой враг может вернуться.       Тэхён не реагировал, вероятно, из-за изоляции звуков с внешней стороны. Он безжизненно висел, подвешенный за запястья, оплетёнными буро-синими кольцами и засохшей кровью на верёвке к потолку. Жутко было думать о том, что таким образом он проводил свой каждый день.       Освободить Тэхёна — это была первоочередная задача. И всё же я не мог тогда, не ведал всей сути заточения и кто за этим стоит, не знал в каком направлении двигаться, но не сейчас. Времени нет, но продержись, Тэ, ещё немного. Мы обязательно тебя вытащим.

***

      В зале главного собрания всё было вполне обычно. Его обширное пространство наполняли те же поднадоевшие лица и те, которые совсем недавно прибыли, но уже успели приесться.       Пять минут до оглашения новых заданий. Сонные морды всё подтягивались, а моё обиходное уединение в первом ряду разбавил подошедший Чонгук, мимоходом расталкивавший, с его точки зрения, сброд неотёсанных кеглей. Настолько себя уважает, что даже не реагирует на их сварливую брань в свой адрес.       Мы пожимаем друг другу руки, поворачиваемся спиной ко второй линейке сброда и последующим. Если бы не дело первостепенной важности, скорее всего, я бы принял предложение одного из недовольных поведением Чонгука новенького и призвал его к здешним порядкам.       — Гук, думаю, нам следует показать всем то, что тебе прислала Мина, — настало время обсудить то, над чем я раздумывал с тех пор как все покровы были сняты.       — Тогда они подохнут, — халатно отвечает он, догадываясь о том, что такой разговор должен был состояться. Как бы нас это ни задевало, но мы оба признавали потребность в дополнительных силах.       — Ошибаешься, — доказываю обратное, получая недоумённый взор от Чонгука.       — Выкладывай, что у тебя на уме, — нестерпимо требует он без нарастания тона голоса. Обсуждение ведётся негромко, да и лишние уши далеки. Все держатся от нас подальше, делая этим только лучше.       — Помнишь, что я тебе рассказывал, когда следил за нашим психиатром? — Напоминаю я, сопоставляя воедино добытые информационные отрезки для их протокольного изложения.       — Ты о том, что определил местонахождение Тэхёна? — незамедлительно выдаёт он, вскидывая бровь. — Мы вроде это обсудили.       — Да, но я не об этом… Ты же знаешь, что я не наведываюсь в медпункт. Но в день, когда узнал о том, что Тэхён жив, всё же пошёл туда, чтобы взять ключ от подвальной камеры. Я видел, как психиатр положил его к себе в халат. Ключ я не нашёл, зато обнаружил ANTI*.       — ANTI? — путается в паутине мыслей Чонгук, что вполне нормально.       Я подумывал раздолбить ту дверь, за которой тихоходно погибал мой друг. Охота было начистить мозгоправу рожу и подвесить за верёвки вместо Тэхёна, но тогда мы бы пострадали. А я хотел обойтись без жертв. И то, что я нашёл, уберегло по крайне мере меня и Гука от горьких последствий. Ибо даже если бы я выкрал ключ, освободил друга, что от этого бы изменилось? Потом бы нас троих упекли в камеру, и тогда каков был толк от моей помощи?       — Мы внесём некоторые корректировки в план, а какие — объясню позже, — обещаю поведать подробности через какое-то время, потому как прямо сейчас высветился экран с заданиями.       После ввода собственного имени, я бегло изучил выданные данные. Однако, два пункта вынудили перечитать всё снова гораздо внимательнее. Этими пунктами являлись форма задания и имя жертвы. В один момент я обеднел в словах, зато моя мимика учинила ещё те обороты: подтолкнула наружу зверскую ухмылку, вместе с которой ожил смерч желания взяться за дело.       Чонгук покосился в мой экран, завидев лицо, не сулившее ничего хорошего. А его в те же минуты переняло вид накалившейся от тревоги хрустали.       Хлёстко поместив руки мне на плечи, он развернул меня к себе в надежде предотвратить неизбежное.       — Скажи, что не сделаешь это?       Заряд убийственной энергии меня не оставлял заодно со злоехидной физиономией.       — Скажи!       Определённо и точно, я это сделаю.

***

POV Mina       Задний двор наполнял отнюдь не светлыми эмоциями. Меня донимал всплеск воспоминаний от нашей с аджосси последней стычки и законное место Дейка, на котором он пребывал в охотничьей позиции и был готов накинуться, не мешай ему удерживающая цепь, намертво прикованная к будке. Одно успокаивало: отделяющий нас от собаки небольшой бассейн и фенек, настроенный в любой момент защитить меня от пса и собеседника, стоящего напротив. Он уже успел получить укус в ногу за неподобающее ко мне отношение, на взгляд Бикса, — за повышенную планку голоса.       — Так и будешь молчать? — с трудом умеренно спросил мой парень, лишь бы не получить добавочный «подарок» в виде острых маленьких зубок моего питомца.       А что я должна сказать? Прости, любимый, но я не могла всё это время отвечать на твои звонки и сообщать, где я, потому что мне всего лишь стёрли память и заточили в месте, вынуждающем убивать людей за дозу? Звучит как минимум невразумительно. Да даже если я постараюсь всё доступно объяснить и если есть крошечная крупица того, что он не сочтёт это за прикол и поверит, то для этого нужно хотя бы желание. А его нет.       Я больше сетовала себя за то, что, заскочив в местный магазинчик, неподалёку, не скрыла свою личность как следует. Это единственная разумная причина, по которой он ко мне нагрянул. А всё шло так хорошо. Я заполнила корзинку необходимыми продуктами, чтобы наутро сразить брата вкуснейшими блюдами и в процессе восстановить утраченные навыки кулинарии, затем подошла к кассе, но тут увидела его… Чёрт, старалась же уйти незамеченной. Даже покупки оставила на соседней кассе и пообещала кассирше вернуться за ними позже. Считала, что ускользнула как от него, так и от разговора, к которому, как и прежде, не была готова.       — Хорошо, — не выдержал моей немой проказы Ан Хо. — Тогда я расскажу тебе. Как проводил все перемены один, как во время занятий сидел за партой и выслушивал в свою сторону стёбы однокурсников по поводу того, что от меня сбежала девушка. Как каждодневно я ждал, когда ты перезвонишь и объяснишься, почему пропала и почему солгала, что из простой семьи.       — Ты пришёл сюда, потому что скоро начнётся новый семестр. На самом деле тебе не нужны объяснения, я знаю о твоём увлечении каждый год менять девушек. Ты можешь покончить с этим здесь и сейчас.       Ан Хо напрягся, пристально вгляделся в мои глаза, явившие ему всю честность, выраженную ранее в словах.       — У тебя кто-то есть? — Мышцы его лица заметно напряглись.       Он догадывался по моим поступкам, что на правильную особу я вряд ли похожу и что вероятный мотив моих проделок — другой парень. И всё равно, слишком узко мыслит. Три месяца прошло (включая дни, когда я прогуливала учёбу), столько всего могло случиться, а он предполагает только это. Но, чёрт, либо его чутьё работает первоклассно, либо я чересчур выдаю себя.       — Не будем об этом. Уходи.       Ан Хо не отрицал того, что найдёт себе кого-то нового, так что дальше разводить? Полагаю, я не промахнусь, если скажу заместо него, что это конец нашим недоотношениям. А отвечать ему на то, есть у меня парень или нет… Да для чего? Ну, был он, но не как парень, а как владелец вещи. Может, и признался в чувствах, но ощущение несерьёзности после себя оставил. Самое драматичное — то, что я больше не в силах искать новые пути ухода от чего-то щекочущего в животе при мысли о Чимине. Признаю, что скучаю по нему. По его деспотским выходкам, по медовому голосу, который в часы надобности сменяется на грубый, по ледяному взгляду, по той улыбке, что предстала в машине, а больше всего по неописуемым поцелуям. Но я сама сделала выбор. Возвела железный забор, а его калитку надёжно заперла до тех пор, пока брат не разработает антидот. Вот тогда-то я и увижусь с ним, если мы ещё будем живы и если он не найдёт себе другую пассию, что очень вероятно с его-то притягательными особенностями характера и частыми заданиями вне острова.       Ан Хо не собирался уходить, как и принимать тот злосчастный факт, что я была с другим. Стремительным порывом его ладонь обеспечила мою щёку щипающей болью, которая вмиг приобрела червонный оттенок.       — Прекращай испытывать моё терпение, крошка, — взвинчено прохрипел он, шагнув ближе. — И скажи своему зверю убраться, иначе я шкуру с него спущу.       После причинённого мне вреда, фенек незамедлительно вонзил клыки в край джинсов Ан Хо. Мой маленький защитник.       — Бикс, — отозвала я малыша и вскинула глаза на парня, который при свободе действий дотронулся до моих волос у лба и убрал назад, поскольку кое-какие локоны заслонили лицо впоследствии пощёчины.       Оставлять всё как есть было бы неправедно. После того, какую он исполнил низость, ему надлежит ничто иное, как достойная встрёпка, но для этого он должен подойти ещё ближе.       — Нам необходимо быть вместе. Как ты не понимаешь? Это выгодный союз для наших семей. Преимущественно в пользу моей, но ты не переживай. Это не повод волноваться. Я же буду рядом, — он издал смешок и поместил руки мне на талию. — Так что давай оставим всё прошлое в прошлом и не будем ссориться, что скажешь?       Союз? Как узнал, что я из богатеньких, так сразу пересмотрел своё отношение? Ой, и огорчишься же ты, в будущем прознав о том, что наследство мне не светит. Всё передадут родному сыну, а не приёмной дочери.       Настало время отклонить «выгодную» сделку и расквитаться с парнем по заслугам. Он назойливо подставлялся ко мне лицом, пытаясь сблизиться с губами, но я увиливала, а затем и вовсе отвлеклась от поставленной самой себе задачи, когда за моими ногами спрятался фенек и пугливо запищал. Эти звери по своей природе рождаются трусишками, но мой ни в жизнь этого не проявлял. В чём же дело?       — Рви на части, — морозный мужской голос, умноживший температуру моего тела во много раз, отдал команду Дейку.       Гулкий рык, отброшенная на землю массивного плетения цепь и скорое передвижение собаки в нашу сторону приневолило оттолкнуть от себя парня и очертя голову схватить на руки Бикса, заключив в железные объятия.       Я была потрясена, с каким упоением собака накинулась на Ан Хо и уложила под себя, оставляя укусы и раздирая кожу до брызг крови. Фенек уткнулся мне в грудь, пищал от мучительных криков парня «Помогите» и беглого рычания пса. Если бы я не была знакома с тем человеком, который распорядился Дейком, то усомнилась бы в твёрдом воспитании четвероного животного. Неоспоримый лидер для собаки, у которой был совсем другой хозяин, постепенно выходил из тени, целеустремлённо направляясь к нам. Он был одет во всё чёрное, лицо закрыто кепкой, а поверх накрыто капюшоном. Может, он и замаскировал свою личность, но голос — ни за что. Видеть Чимина, пусть и не полностью, вот так спустя долгое время — нечто непередаваемое.       Отчего-то дрогнули губы и подкосились ноги. Казалось, вместе с собой он нёс ужас и страдания шириною с океан.       Чимин основался у развивающегося перед глазами зрелища и по еле слышной просьбе Ан Хо убрать пса оттянул животное за ошейник. Оно покорно встало рядом, ожидая дальнейших указаний. А когда его рука опустилась на голову собаки, он развернул её носом ко мне и дал новую команду, пока та слизывала с морды остатки крови:       — Не отпускай.       Дейк лихо вырвался. Надвигался как торнадо. Этот пёс всегда внушал страх, и мне уже не впервой от этого валиться с ног. Я зажалась в великорослых кустах, подпирая к груди колени и пряча в них Бикса. Собака внутрь не совалась, присела поблизости и неотрывно наблюдала.       В это время послышался неистовый вопль Ан Хо, вынудивший меня выглянуть. Я сделала это из безопасной стороны кустов, не высовывая лица наружу, и застала для себя не самую приятную феерию. Чимин ломал пальцы расстелившемуся на земле парню, обосновывая свои действия тем, что тот не имел права ко мне прикасаться.       — Чтобы впредь не видел тебя рядом с ней, — в открытую угрожал он, не сводя глаз с его, из которых водопадом лились слёзы. — Так жалок, — неподдельно расстраивается Пак, неудовлетворённый тем, что измарал руки о падаль. — Катись отсюда.       Он отбросил от себя жертву обстоятельств и выпрямился в ногах, провожая уже несущегося на порывах ветра Ан Хо гнетущим взглядом, едва видным из-под кепки. Всего мгновение, и его лицо обращается на меня. Я содрогнулась, тотчас отползла вглубь осыпанных зелёными листьями веток.       Веду себя как сотрясающаяся перед охотником подстреленная птица. Но что делать, когда он одним лишь таким настроем вселяет столько страха? Здесь даже перспектива переговорить отходит на задний план.       Тэхён, и как мне, следуя твоему совету, проломить сталь, обернувшую сердце Чимина?       — Место, — скомандовал он собаке, и та, виляя хвостом, удалилась.       Странно видеть, с каким воодушевлением слушается его Дейк, но что ещё страннее, так это поведение Бикса. Он вырывается и оставляет меня одну, скуля о том, что не хочет так поступать, но страх сильнее.       Я дышала через раз, оставшись наедине с тёмной аурой. Она просачивалась через ветки, обвивала своей чернотой как лианы и сдавливала, внушая ещё больше паники. Я тихо проговаривала, что нужно успокоиться, набраться сил и выйти навстречу к тому, к которому так давно хотела. Но вот, куда подевалась вся моя смелость? Не припомню, чтобы когда-то так яро его боялась.       — Вылезай, — велел он, вышибая из меня последний дух решимости.       — Чимин, мне страшно. — Поджимая колени к себе ещё ближе, я не сводила глаз с его ног. Это единственная часть тела, которая была доступна моему обзору.       Он растягивает поле молчания до минуты, а следом нестерпимо садится на корточки и, приподнимая козырёк кепки на назначенный ей уровень, смотрит мне прямо в глаза, пламенно и деспотично, разбивая на осколки и без того надколотое стекло моей защитной реакции.       — Почему ты здесь? — невесть откуда нахожу в себе силы на болтовню, робко кусая губу. Он непроизвольно наводит взгляд на данный жест, и на какое-то время разящее от него давление спадает, говоря о том, что он полностью рассредоточился. Но как только я поджимаю губу, Чимин супит брови и хлопает глазами, словно вспоминая, с какими чувствами сюда шёл.       — Я здесь, чтобы убить тебя, Сон Мина, — извещает он, хватко вцепляясь в мою ногу в области щиколотки. — Это моё задание.       Сердце замерло, мозг и вовсе перестал функционировать. Скопившаяся во рту слюна никак не сглатывалась, а в глазах потускнело.       Небрежно потянув к себе, Пак тем самым выудил меня из кустов. Я пыталась ему противостоять: упиралась локтями о землю, но это никак не помогло. Только содрала на локтях кожу. Он не отвлекался на такие мелочи, продолжал выполнять свою работу. Схватил за шею и поднял с земли. Это заставило меня схватиться за его руку и постараться оттянуть от себя, чтобы дать кислороду поступать в организм. Но разве он позволит?       Чимин безэмоционально прошёлся со мной до бассейна и, сосредоточив все силы в руке, швырнул в воду. А когда я намеревалась всплыть и вобрать в лёгкие катастрофическую нехватку воздуха, он приставил одну руку к моему плечу, а другую к голове и с напором надавил, пресекая любые шансы на выживание.       ANTI* — ампула, наполненная лекарственным средством, которое аннулирует действие пилюли, вынуждающей принимать каждодневные дозы, чтобы выжить. Одним словом, ANTI — это антидот.