Некоронованные / Uncrowned

POV Mina       В то время пока я и сопровождающие меня одни и те же лица преодолевали четвёртый километр от базы, мои эмоции так и не устаканились. Манера поведения Чонгука нехило всколыхнула мою нервную систему. Я на полном серьёзе подумала, что он способен меня ударить. Не то чтобы он вообще совершить такое был не в силах, нет, вся соль в другом. Мы же друзья, чем тогда я его так разъярила?       Последней темой обсуждения был мой малыш. Если так прикинуть, то он проявил свои действия как раз на ней. Меня не покидает лишь одна мысль: Чонгук вёл себя как парень, который испытывает безответные чувства. Нет, без шуток. В одно время, а точнее в университете, на моих глазах развернулся подобный случай. Там конечно всё значительно проще было. Никого ни на каком острове не заточали. В центре событий был парень, который прогонял свою девушку, а она всё умоляла выслушать её до конца. Никто не смыслил в чём дело до тех пор, покуда на некой тусовке он допьяна не напился и не изложил всю драму их отношений в микрофон. Как оказалось, он постоянно оказывал ей знаки внимания, был рядом, приходил на выручку, а она в это время начала встречаться с другим. Та девушка отстаивала свою позицию тем, что откровенным в своих чувствах он с ней не был, потому всё так и получилось, а для парня поступки значили намного больше, чем слова. И всё равно она его не любила. В общем, вышло недопонимание. И сейчас я раздумываю, не похожа ли моя ситуация на историю из жизни той парочки?       Мои мысли так и не пришли к итогу. Но большая их часть проголосовала за дружеские отношения между мной и Куки. Я так о нём беспокоюсь. Всем сердцем надеюсь, что они с Тэхёном одумаются и примкнут к создателям «Некоронованных». Пускай даже если это и будет то, чего добивался Мин Юнги. Гори оно всё синем пламенем, Куки и Тэ, вы мне нужны. Живыми.       Со всеми своими рассуждениями я не заметила, как наш путь достиг своего финала, так же как и то, что уже стемнело. Только когда мы встали под единственным в поле зрения фонарём, я поняла, что время перевалило где-то за одиннадцать вечера. Долго же мы шли.       День почти прошёл, и мне безгранично хотелось, чтобы вместе с собой он забрал всю мою горечь и печаль от увиденного. Сначала Тэхён и Чонгук, теперь ещё Чимин. Я больше не вынесу. Не могу. Выпустите их всех! Сколько ещё они должны перенести мучений?       — Почему в клетке у Пака так много моих людей? — недовольным тоном спрашивает Джин, и, пока на его голос тут же мчится заправляющий всем этим злодеянием юноша, меня уже вовсю раздирает изнутри.       На моих глазах подручные Джина колотили Чимина. Их и впрямь там целая туча, но большее число было повержено и лежало на земле. Кто-то стонал от нескончаемых судорог, кто-то норовил встать, но падал, а кто-то с безудержной яростью добивал Пака. Со стороны он выглядел так, будто у него ещё хватало духу давать отпор, что его ничем не сломишь, но по факту всё выступало отнюдь не в этой манере.       Чимин неоднократно промахивался, слишком часто заглатывал воздух, ритм его ударов снижался, и даже я, стоя вот здесь у клетки, на расстоянии метров двадцати от него, уловила отблеск капель на лице от обильного пота. Он едва держался на ногах, в некоторые разы разрешал себя избивать, чтобы таким образом отдышаться.       В порыве окутанного мглой рассудка я схватилась за прутья изгороди, когда Чимину довольно мощно зарядили кулаком по лицу. Он чуть было не упал замертво, а я прокричала его имя и одновременно взвыла от рези в руке. Колючая проволока. Я её даже не приметила.       Впрочем, парень меня не услышал. Он всё так же упорно сражался с оставшейся троицей. И мне было неважно, почему между ними завязалась бойня, я хотела, чтобы эти ублюдки поскорее от него отвязались.       — Он пытался сбежать, — без единой запинки докладывает главарю его человек. — Совсем с катушек слетел, когда мы не принесли ему кожу той девицы. — Он показал на меня, но я не отреагировала. Мне чудилось, что, если я переключу своё внимание с Чимина, его одолеют. — И почему вы её освободили?       — Входи, — командует Джин, нежданно очутившись сзади меня, но нисколько не напугав. Все мои мысли были захлёстаны лишь одним человеком. Окружающие вещи были вне моего контроля. — У тебя есть время до рассвета.       Я резко повернула голову к своему собеседнику. Так много? Но почему? На то, чтобы побыть с Чонгуком и Тэхёном отвёлся час, из которого я провела у них максимум минут пятнадцать. Что же ты задумал, Ким Сокджин?       Стерегущий двери охранник отворил замок клетки и отошёл от неё, освобождая мне дорогу. Я выжидающе посмотрела на Джина, который легонько вскинул подбородок ввысь, указывая чтобы я не сомневалась и делала то, что мне было не запрещено.       Я с оглядкой перешагнула порог клетки, боясь, что всё это ловушка, что за мной запрут дверь и все те люди, что находятся в клетке, набросятся и на меня. Но этого не произошло. Всё проистекало как и прежде, но теперь я могла хотя бы что-то предпринять.       Мои ноги рванули с места к безжалостному тайфуну, развязавшемуся в центровом участке клетки. Я не оббегала покоящихся на песке повергнутых врагов, я через них перепрыгивала, ибо так быстрее приближалась к местоположению мордобоя, где из десяти служащих Кима осталось только двое. Один из них не торопясь поднимал за горло Пака, специально сильнее вжимал в стену из клетки, тем самым протыкая зону меж лопаток, и душил. Второй, обнаружив меня, предоставил всю работу своему партнеру, а сам двинул в мою сторону. Но я не отклонилась от намеченного маршрута. Плевать, ведь я могла помочь. Главное — защищать область живота. По остальному пусть колотит. Всё выдержу, но не стану отсиживаться в стороне.       — Не тронь её! — одна фраза, и мой противник превращается в неподвижный столб.       Джин, сволочь. Как же бесит. И что мне теперь делать, когда ты обязываешь своих людей на меня не нападать?       По этой причине от меня как из чайника исходил пар ненависти. Попутно замечу, что у моего оппонента лицо тоже было не менее «праздничное». Мне незачем с ним драться, когда он так послушно подчиняется приказу, но и стоять как статуя я не намерена.       В этот самый миг до меня доносится протяжный кашель Пака, которого отбросили на землю. Он обхватил свою шею и не затихая кашлял, скручиваясь от пронизывающей внутренней боли в организме. Тем временем его недруг наклонился вниз и взял в руки массивный камень. Я понимала, что если немедленно не вмешаюсь случиться непоправимое. Пешка Джина об этом догадывалась, поэтому при моём движении потянулась руками туда, куда я турманом понеслась. Я удачно от него увильнула, но это был ещё не конец. Он ринулся следом, однако я была шустрее. Пара тройка сантиметров, и я бы заехала ногой по почкам мучителю Чимина, но мой план прервали.       — Довольно! — осержено гаркнул Сокджин, и все в округе, обернувшись, замерли, в том числе и я. Но если у всех взгляд был покорный, то мой — лукавый как у росомахи.       Верно, Джин, ты не допустишь, чтобы кто-то нанёс мне вред, иначе Юнги тебя в порошок сотрёт. Не думала, что когда-нибудь буду так наслаждаться тем, что довела кого-то до раздражённого состояния. Это всё твоё влияние, Тэхён. Вот что ты испытываешь. Вот оно — чувство небольшой победы.       — Ын, — подозвал встретившего нас первым по приходу сюда паренька Ким, который незамедлительно к нему поднёсся. — Доставьте пострадавших людей к доктору Чону. А вы двое, — скорее всего он обратился к своим людям, застывшим около меня и Пака. — Свалите оттуда. Оставьте их.       Всё реализовывалось с такой летучей скоростью, что я еле услеживала за процессом назначенной операции каждого. Минуты три-четыре — и в клетке кроме меня и Пака больше никого не находилось. Умеют же они заметать следы.

***

От автора       Широкоплечий юноша двигался только вперёд. Его шаги были поспешными и тяжёлыми, он ни на что и ни на кого не обращал внимание. Его рассердили, а он такое не выносит. Сокджин всегда поступал своенравно. Только отцу дозволялось им повелевать. Даже когда Мин отдавал распоряжения, сама процедура проходила в той манере, в которой было выгодно Киму, ведь главное для его друга это результат. А тут всё рухнуло. Сгорело. Смелось подчистую. Спустил с рук сестричке Кима её выкидоны.       «Вот малявка, да как посмела? Против меня? Посмеяться решила? Характер у твоей сестрицы, Джун, — просто нечто!»       — Босс! — в который раз окликнул главаря мчащийся за ним Ын, и только на этом временном отрезке его услышали.       — Что? — скоропостижно откликнулся Ким и остановился.       — Это-о, — замешкался тот от заведённого настроя босса. Одному Богу видно, что он может с ним вытворить в столь неприятные часы. — Что нам делать с заключёнными игроками? У многих из них состояние критическое. Даже если мы их подлатаем, они уже не будут значиться годными бойцами. У них будут изъяны.       Киму импонировал этот парнишка. Он всегда говорил о насущном и всякий раз толково. Этим он не единожды приводил его в чувства. И сегодня один из таких случаев.       — Подготовьте всё к утру, выведите всех новеньких. — Джин устало потирал пальцами правой руки веки, пытаясь задействовать ум, а не эмоции. — Мы покажем, что бывает с теми, кто отдал своё предпочтение не нам. Завтра мы казним всех заключенных на глазах игроков.       — Так точно! — обозначил для себя задачу Ын и низко поклонился. — А как поступим с Паком?       На минуту Джин отвлёкся на своих людей. Все они уже были далеко от него. Большинство несли на спинах, а некоторых тащили под руку. Пак не пожалел никого. Досталось всем, даже двоим последним, которые вроде и держались на ногах, но истекали кровью. И пусть они всего-то исполняют его приказы, Джин знает, как они верны и преданы своему делу. Для него здоровье любого из них важно не меньше своего.       — Скажи мне, Ын, — наконец заговорил Ким, чем ввёл своего пособника в смятение. Он привык, что его начальник зачастую не интересуется ничьим мнением. — Что должен делать хозяин, когда над ним доминировал собственный пёс?       — Пристрелить, — без секундных размышлений высказался Ын.       — Нет, — усмехнулся Джин, не сводя глаз со своего подчинённого не так давно закончившего подготовку в его ряды. Во всех них развивали качества неуязвимости и непреоборимости перед лицом страха, но помимо этого Джин не откладывал время, чтобы поделиться с ними личным опытом. — Перевоспитать. Если же и после этого хозяин не подавит в нём черту преобладания, только тогда жизни пса наступает конец.       — Вот как.       — И ещё. — Ким уже стоял вполоборота. — Смотрю, охранник, что ежедневно стережёт клетку с Паком, до сих пор там. Отправляйся к нему и скажи, чтобы отдохнул. Камера сделает всё за него.       — Так точно! — Ын вторично отдал поклон и, не задерживаясь, понёсся к заданному пункту, чтобы выполнить поручение старшего, который тоже уходит.

***

POV Mina       Я стояла на прежнем месте, словно вросла в него корнем. Настороженно выслеживала действия последних убредающих людей Джина — Ына и охранника. В самом деле, от нас увели всю охрану? Хотя нет, вон он наш наблюдатель, на том самом фонаре, вернее на его длинном столбе, — камера, которая наглядно двигалась, именно поэтому я её так резво вычислила. Чёрт с ней, лучше уж под её надзором.       Наконец-таки я расслабилась. Ни одна душа нас не тронет до рассвета. Мы можем побыть свободными, насладиться тем, что мы вместе. Как же давно я об этом мечтала.       Чтобы подойти к Чимину, мне нужно было произвести полный разворот туловищем, но этому помешала твёрдая опора сзади. Я взволнованно совершила похожий жест головой и увидела за собой плечо парня, о которое и опиралась. Моим глазам было неподвластно посмотреть на его лицо, ввиду чего я приняла изначальное положение головы и тела и не бралась за какие-то другие действия. Если он сумел подняться на ноги, то всё более-менее в порядке. Мне было бы куда беспокойнее, если бы он лежал на земле в том состоянии, в котором предстал передо мной ранее.       Пока я была неподвижна, ощущала, как вздымалась его обнажённая грудь, прислонённая к моей спине, как его ровное дыхание лохматило мои волосы на затылке, как позже он склонил голову к ним ближе и едва слышно вдохнул их запах. Тогда мурашки, особо не медля, бросились врассыпную по всему моему телу. Я не спешила прерывать парня. Потому что, судя по всему, он млел от оседающих на его рецепторах обоняния молекул.       Чимин аккуратно переложил мои локоны на одну сторону, коснулся отличающимися от прежних бархатных грубыми, ледяными пальцами открытого на шее участка кожи и плавно их опустил. Сначала на зону плеча, затем к локтю, а далее зафиксировал на кончиках моих пальцев. Он перебирал их все: от мизинца до большого. Претерпевая это на себе, я начинала думать, что ему это не то что нравилось — скорее он убеждался в том, что я не мираж, не плод его воображения.       Пак планомерно перебрался на те места на руке, на которых имелись вырезы. Размеренно водил двумя пальцами вокруг зажитых, а вот на совсем свежий надавил. Я не ожидала, но вовремя закусила язык, чтобы не запищать от жжения в ране. Сомкнула глаза, борясь с надавливанием, которое усиливалось. Я не могла себе позволить жаловаться ему на то, что и болью не назовёшь, поскольку самая невыносимая и тягостная боль — не то, что в этот час он свершает надо мной, а то, что сотворили с ним. Это и побуждает меня не хлюпать носом.       По стечению минут он убрал руку, но на этом ничего не прекратилось. Чимин стремительно и изуверски заломил мою кисть за спиной, а своей незанятой заткнул мне рот. Здесь уже терпение свелось к нулю, и я проголосила в зажимавшую мои уста ладонь. Крик получился глухим, но скачущим от негромкого до сверх предельного. Между тем я услышала, как пару раз прохрустели мои суставы, как запылала и ещё отчаянней заныла рука, толкнувшая организм в пропасть тревоги. Ещё чуть-чуть, и он мне её сломает.       — Ты не должна быть здесь, — охрипший жуткий голос вызвал во мне новый поток мурашек, но в этот раз от зыбучей неясности, что у Чимина на уме. — Ты. — Он плотнее сжал моё изнывающее запястье, отчего я вцепилась в его руку спереди, ногтями впившись в кожу. — Мне. — Диапазон его голоса взбудоражил всю меня, когда он устами прихлынул к уху. — Обещала. — Образ речи парня перелился в наиболее грозный, и я, не удержавшись, вонзилась зубами в его ладонь. Слишком выла рука, к тому же он чересчур заигрался (если это вообще можно было назвать игрой).       К счастью, я оказалась свободна. Победно развернула корпус и сразу же заприметила, как этот тиран шипит и зорко на меня смотрит, встряхивая повреждённой кистью. Не даруя ему и крошечной форы, я с лихим размахом пнула его в уровень ниже колена с намерением повалить на песок, что блестяще вышло.       Рука всё так же остро пульсировала, что отчётливо демонстрировало моё лицо, но я её не касалась — мне был приятен прохладный ветер, что заботливо её охлаждал и привносил по щепотке покоя в мою душу, который вскоре у меня отобрали. И этим вором был Пак.       Когда он встал с земли и прокрутил головой дугой назад, я прикинула возможные варианты побега. Мало того, что он выглядел как смерть, так ещё и его минувшее отношение деспота уничтожало всё влечение находиться рядом.       Он как будто не в себе. Разгневанный, суровый, неизвестно чего от меня добивается.       — Чимин, я… — Попытка пообщаться явилась следствием проделанного им ко мне шага. — Не справилась с управлением. Там был крутой поворот, встречная машина… Всё произошло так внезапно.       Отведённый временем шанс на доказательство собственной невиновности относительно невыполненного обещания обманул мои надежды на благоприятный исход. Я торпедой подскочила с места, убегая от такого же резвого Чимина, который сподвиг меня к этому своим не сулящим милости уклоном зрения. К моему несчастью, парень был быстрее, поэтому мне приходилось часто поворачивать, избегать его тянущихся ко мне рук путём активных приседаний или сгибаний туловища. Я вела себя как обречённое травоядное. Носилась по клетке от зверя, зная, что нет выхода и что рано или поздно он своё получит, но, чёрт, я всё ещё во что-то верила.       Очередной угол клетки, на котором я норовила свернуть, но у меня не вышло. В животе моментально закололо. От этого я не нарочно скользнула сандалиями по песку, отчего ноги занесли меня в то самое девяностоградусное соединение изгороди. Всё, что я успела перед столкновением с колючей проволокой, — развернуться к ней спиной и обхватить живот, однако от предстоящей травмы в позвоночнике меня уберегло вовсе не это.       В связи с тем, что Чимин от меня не отставал, он мигом приблизился и, обвив меня за талию, прижал к себе, а чтобы оградить от стены из клетки, выставил другую руку и воткнулся ей в металлическое изделие, таким способом остановив нашу скорость.       Я переводила дух и единовременно невесомыми движениями поглаживала живот. Совсем запамятовала, что отныне мы с ребёнком одно целое и если плохо мне, то и ему соответственно. Но Чимин ничего не заметил, видимо из-за того, что мы стояли там, куда практически не попадал свет фонаря, или злоба поглотила его настолько глубоко, что он был лишь ей и одержим.       — До чего ты глупая. — Он ухватился за мою шею левой рукой, которую поранил о проволоку, а правой излишне сильно сдавил тонкую часть туловища, добавив к и без того немереной в нём боли новую. — Куда собралась от меня бежать? — Чимин безбожно вогнул пальцы в слабые мышцы, из-за чего я начала задыхаться.       Моей безропотности пришёл конец. Я что есть мочи въехала выпрямленной ногой ему в пах. Он согнулся, зычно застонал и в конечном итоге убрал от меня руки. Воспользовавшись его сломленным состоянием, я выскочила из угла, и то недалеко. Он подловил меня за волосы и притянул обратно. Хорошо, что они длинные. Благодаря этому я живо обернулась к тирану и врезала ему по лицу. Он мгновенно отпустил.       — Прекрати! Сколько можно?! — кричала я, бросив попытки беготни. — Я не призрак! Я жива, стою прямо перед тобой! Перестань причинять мне боль! Если ты взбешён из-за того, что я не сдержала обещание, то прости! Прости и прими всё так, как оно есть! Мы живы, мы вместе, чего тебе не хватает?!       Чимин горизонтально повёл челюстью и искоса взглянул на меня. Всё было страшнее, чем в жутчайшем триллере. Даже головорезы не взирают на своих жертв так, как он. На нём столько крови, что он, по-простому выражаясь, в ней увяз. Нагоняет лишь панический ужас. Боюсь спросить, но он ещё хоть что-то ко мне чувствует?       Безмолвно ступив ближе, он с лицом беса стёр большим пальцем густую кровь с губы. По всей видимости, я попала по незатянутой ране и отсрочила процесс её заживления. Как же всё это нагнетало…       От незнания того, что он мог учудить дальше, я порывисто оплела его шею руками и экстремально тесно к нему примкнула. Это была окончательная возможность не дать ему меня покалечить и ещё одна, чтобы проверить нашу амурную связь. Если же это мой Чимин, то он воспрепятствует моим страданиям, а если нет, то я обнимаю самого настоящего бездушного цербера.       Прошла минута с тех пор как мы вот так стояли, но чего-то значительного не происходило. Я по-прежнему утыкалась носом в его оголённые ключицы, не размыкая рук и не вздымая век. Сердце Пака билось равномерно, а сгустки его крови капали на моё плечо. От этого я краем глаза взмыла вверх и ухватила им то, с каким обезумевшим взором парень меня пронзал. Под воздействием паники я притиснулась к нему ещё основательнее и зажмурилась.       — Чимин, пожалуйста, мне нельзя нервничать, я в положении. — Его сердечная мышца на секунду вздрогнула, но я не придала этому значения. — Меня тревожит не проходящая внизу тяжесть. Она становится ещё явственней от того, как ты со мной обходишься, и через что в моральном плане вынуждаешь пройти. Я адски волнуюсь за нашего малыша, и…       — Мина.       От неожиданности я распахнула свои веки. Он произнёс моё имя не с той интонацией, какую употреблял до этого. Он озвучил его до невероятия безбурно и неколебимо. То же самое отражалось у него во взгляде, но вдобавок было разбавлено крупинкой настойчивости.       — Ударь меня, — повелительным тоном попросил он, неторопко убирая с себя мои руки.       — Чимин, — теперь я всполошилась за то, к чему он призывал.       — Давай! — яростно крикнул он, на что я среагировала рефлекторно. Влепила ему смачную пощёчину, от которой у него на глаза свисла чёлка.       Немного спустя я подкралась к нему так же шатко, как это делает бездомный котёнок, которому выставили руку, чтобы обнюхать, и робко разместила ладони на его жилистой шее. Он не смотрел на меня. Его голова была всё ещё отвёрнута после моего удара. В таком случае, я вобрала в себя всю смелость, вплотную прильнула к мужскому телу, скрепила свои пальцы с его подбородком и, встав на носочки, объединила наши губы. Мне не было дела до металлического привкуса крови, до потрескавшейся кожи его уст, что на протяжении поцелуя размякла, и уж тем более до того «возмездия», которому он меня подверг и вместо которого заслужил вовсе не то, чем я его услащаю.       Пускай не с самого начала, но Чимин оттаял. Его мускулистые руки основались на моей спине и умеренно стали её нежить. Было дюже легко и мирно. В большем я и не нуждалась. Только мы, уютная атмосфера и никаких кошмаров.       Позже всё стало гораздо лучше. Пак отнёс меня в самую тёмную секцию клетки, постелил на рыхлой поверхности футболку и клочки от джинсов, что подобрал по пути, а после уложил на них, велев лежать и отдыхать. Сам же устроился поперёк, перебросив свою руку мне за пояс, и упёрся ей локтём о землю. Другой он бережно гладил тянущее место, а моими самыми любимыми пухлыми губами изредка его целовал через тонкую ткань платья.       С каждым старанием привстать и всем этим полюбоваться он заставлял не вынуждать его срываться на более громкий тон голоса и продолжать следовать ранним указаниям.       Как только внутренние рези утихли, Чимин подполз ко мне поближе и покровительственно обнял. Тихо шептал слова «Прости» и вслед за этим целовал в макушку. А я невинно улыбалась, разглядывая безоблачное звёздное небо сквозь потолок из клетки, и думала о том, как чудесен этот момент, и о том, что пожертвовала бы всем ради того, чтобы он длился бесконечно.       — Куда ты? — с недоумённым выражением лица Чимин поймал моё запястье, когда я выбралась из его объятий.       — Явно не дальше пределов клетки, — шутя ответила я, и он ослабил хватку.       Я сходила за бутылкой, что из всех рядом валяющихся была полная, и возвратилась к парню, который уже приподнял свой корпус и облокотился на руки, базировав их за собой. Пока мы «играли в салки» я многократно пробегала мимо кучи с пластиком, поэтому они мне запомнились.       — Могла сказать, я бы сам принёс.       Это было сказано мило, потому я улыбнулась. Но вода нужна мне не для того, чтобы утолить жажду.       Я села возле Чимина, поджав под себя ноги. Разорвала край платья и свернула полученный кусок в несколько раз. Он же внимательно наблюдал за этим родом занятий, а когда я открыла бутылку и промочила лоскуток водой, схватил мою руку, которую я протянула к его лицу.       — Я сам, — уверяет он, однако обязательную для этого вещь из моих рук не изымает.       — Который день ты говоришь это себе?       — Всё равно.       — И всё равно я сделаю это.       — Мина, это ни к чему. — Сдавливает мою руку, которой я пытаюсь вырваться и довершить начатое — помочь ему очистить раны.       — Почему?       — Завтра всё повторится. Ко мне снова подошлют выродков Джина. Раны откроются, в них просочится свежая порция грязи, кровь её зальёт и частично за собой утянет, а что-то выплеснет наружу. Поэтому твоя забота — пустая трата энергии.       Я выдыхаю и расслабляю руку. Он больше её не держит. Бездействую.       — Завтра этого не повторится. Завтра всё изменится. Именно завтра ты будешь освобождён.       Чимин нахмурился. Его глаза потемнели. Он озлёно захватил моё платье в зоне груди и одним рывком придвинул к себе.       — Что ты им пообещала?       — Чимин, согласись на их условия. — Я знала, что нельзя о таком просить. Нельзя выставлять свои личные импульсы вперёд чужих. Но я хочу, чтобы он жил. Завтра от его ответа будет зависеть наше будущее. Прости, Тэхён, всё-таки я не могу не попробовать переубедить его.       А у парня от такого утверждения глаза расширились в три раза. Он был шокирован и очень крупно взбеленён.       — Ты хоть понимаешь, о чём просишь?       И всё же я не способна апатично смотреть на него. Его побои и кровь вышибают из меня остатки умиротворения.       Пак был так напряжён, что я разрывалась. Охота было отмотать время назад и ни о чём его не просить, но в тоже время осознание того, что так будет лучше для нас двоих, понуждало придерживаться своих слов.       — Впредь в твоём сопротивлении нет надобности. Я жива, они не собираются убивать меня. Сегодня утром мне предстоит обследование, на котором определиться, всё ли в порядке с нашим ребёнком. Я уверена, что всё хорошо, и полагаю, если они удостоверятся в этом, то больше не станут изводить нас. Поэтому ты должен согласиться. Чтобы мы были вместе.       — Ты действительно думаешь, что я переметнусь к ним? Теперь, когда узнал, что им нужна ты и он?       Чимин всё так напористо отрицал, что я сдалась. Промолчала и удручённо опустила глаза.       — Я не дам им забрать вас. — Строго проговорил он и выпустил из своего захвата моё одеяние. — Промой раны.